Вячеслав Владимирович Шалыгин 
Навигаторы

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2469905
«Навигаторы»: Эксмо; Москва; 2011
ISBN 978-5-699-52590-4
Аннотация

Москва. Декабрь 2012 года. Оперативники ФСБ во главе с майором Гуськовым преследуют потенциально опасного преступника, но подозреваемый словно растворяется в воздухе. А чуть позже та же опергруппа пытается надеть наручники на директора фирмы в его собственном кабинете, но и на этот раз чекисты терпят неудачу. Очередной подозреваемый странным образом исчезает из офиса. Что происходит? Мистика? Но ведь и с природой творится что-то неладное: над Москвой переливается северное сияние, дрожит земля, а ветер превращается в ураган. СМИ полны информацией о близком конце света. И это похоже на правду, но есть один нюанс: конец света наступит только для Старого мира. А мир Новый, точная копия нашего, останется в полной безопасности. Во всяком случае, так считают навигаторы. И нет оснований им не верить, поскольку эти люди способны переходить из одного мира в другой. Но разве ФСБ может допустить, чтобы кто-то бесконтрольно шастал между реальностями? Пусть и с благородной целью спасения человечества от Апокалипсиса. И майор Гуськов лезет из кожи вон, чтобы пресечь преступную деятельность Водолея, лидера навигаторов, который еще вчера был рядовым столичным бизнесменом Владимиром Водорезовым.

Вячеслав Шалыгин
Навигаторы

Москва, 20 декабря 2012 года 
Декабрь хороший месяц. Холодный, нервный, суетливый, но хороший. Ведь это единственный месяц в году, который гарантированно закончится праздником. И даже если жизненная ситуация, заботы или слабое здоровье не позволят отметить праздник так, как хочется, его атмосфера настигнет, расслабит и даст хоть какую-то надежду на лучшее. Так было, есть и будет вне зависимости от погоды, власти или количества проблем. Новый год все-таки. Новое счастье, новые планы и надежды. Остается одно – дожить. Это единственное условие. Жаль, выполнить его удается далеко не всем.
Майор Гуськов вновь поймал в перекрестье прицела затылок беглеца. Шапку – смешную заячью ушанку образца восьмидесятых годов прошлого века – беглец давно потерял, но это его вряд ли волновало. Он и без шапки явно не мерз. Над взмокшей лысиной мужчины курился парок, а воротник серого пуховика потемнел от пота. Беглец едва волочил ноги от усталости, но не останавливался. Он пробирался сквозь толпу снующих от магазина к магазину граждан, демонстрируя неплохую тактическую подготовку. Шел зигзагом, прятался за прохожими, то и дело пригибался или нырял под козырьки многочисленных торговых палаток.
Знал ли беглец, что преследователи совсем близко? Скорее всего, знал. Хотя не факт. Все эти якобы грамотные зигзаги в толпе могли быть следствием усталости. Возможно, идти напролом мужчине просто не хватало сил. Но Гуськов привык исходить из самого сложного варианта, поэтому заранее приклеил беглецу ярлык «Бывалый». Не потому, что мужчина напоминал персонажа из гайдаевского фильма – не те габариты. Просто майор Гуськов так называл людей, способных не только обнаружить слежку, но и грамотно стряхнуть ее с хвоста. Будь в тылу у Бывалого лишь два-три сотрудника оперативно-поискового отдела, а проще говоря – наружки, так оно и получилось бы еще час назад, перед тем, как беглец спустился в метро, но мужчину вели сразу три группы, поэтому шансов у него было мало. Точнее, не было совсем.
Когда Бывалый выбрался из метро и нырнул в толпу, текущую к трамвайной остановке, ему на хвост сели сразу шесть сотрудников, по двое из каждой группы. Поэтому все зигзаги клиента не принесли никакого результата. Беглеца вели почти под белы рученьки и не брали только потому, что не поступал приказ от начальства.
Рядовой вроде бы операцией командовал лично генерал Мазич, большая шишка из Центрального аппарата ФСБ, новый освобожденный заместитель Директора.
Не хухры-мухры, а ого-го! Таких освобожденных замов у Директора раньше было только два. Теперь вот появился третий. Непонятно, откуда он появился (ходили слухи, что его перевели с Чукотки) и зачем он понадобился Директору, но это уже вопросы из другого задачника. Хотя имелся еще один момент. Несмотря на звание и должность, за глаза генерала называли Мазаем, не столько по созвучию с фамилией, сколько из-за внешнего сходства с певцом Сергеем Мазаевым. И называть его так не боялись даже непосредственные подчиненные. Видимо, генерал пытался выглядеть демократичным и близким к простому офицерству. Даже позывной (наверняка сам придумал такой финт) имел, видимо намекая на славное оперативное прошлое. Дескать, это сейчас он штаны протирает на Лубянке, а раньше мерз в окопах невидимого фронта, как все, по-честному.
И вот этот боевой вроде бы генерал, да еще с такими широкими полномочиями и такой внушительной внешностью, почему-то никак не решался отдать приказ. Мялся, как первокурсница на свидании.
Хотя вряд ли дело было в нерешительности генерала. У Мазая, скорее всего, имелись свои резоны. Какие? В такие тайны начальство из Центрального аппарата не посвящало даже начальство Гуськова, а уж какого-то майора из оперативно-поискового отдела Управления ФСБ по Москве и подавно. Да майор и не интересовался. Наружка есть наружка, дело телячье. Проводил клиента, передал дальше, и все дела. В этот раз группу Гуськова, правда, усилили, наделили особыми полномочиями и даже снайпера пристегнули, но сути это не меняло. Операцию проводили люди из Центрального аппарата, им и карты в руки. А тем, кто на подхвате или ведет клиента, подробности неинтересны. Меньше знаешь – крепче спишь.
Гуськов вернул оружие недовольному снайперу и включил гарнитуру. Пора было менять сопровождение. Снайпер принял оружие молча, но все-таки выразил еще разок свое недовольство. Правда, без слов, только громким фырканьем. Снайпер был прав, нехорошо отнимать у человека ложку во время еды, да и не положено. Кто бы спорил? Будь снайпер повзрослее и поопытнее, он без зазрения совести послал бы майора куда подальше. Но этот салага только побагровел, набычился и отдал-таки «Винторез», когда Гуськову вдруг захотелось изучить оперативную обстановку вооруженным глазом.
Вернув винтовку владельцу, Гуськов негромко отдал пару коротких распоряжений, убрал палец с гарнитуры и достал из кармана «Никон», бинокль с десятикратным увеличением прозрачнейшей оптики и целым набором всяких цифровых примочек. По сравнению с ним прицел «Винтореза» был, как… да никак не был. Какие уж тут сравнения.
Увидев, что за чудо техники майор держит в руке и осознав, что его, мягко говоря, поимели, снайпер фыркнул и вовсе неприлично громко. Правда, уловив гневный взгляд капитана Стрельцова, помощника майора Гуськова, снайпер притих. Наверное, осознал, что салага и лох, а потому заслужил эту профилактическую вздрючку. И вообще, уж лучше пусть свои воспитывают, чем проверяющие из Центрального аппарата.
«Еще спасибо скажет, сопляк, – подумалось Гуськову. – Куда это наш клиент намылился? Явно не в спальный район спешит. Тогда куда? Дальше ведь склады и всякие конторы, толпой не прикроешься, почти безлюдно там. Надеется в лабиринтах затеряться? Тогда он не Бывалый, а так, мелкая сошка. А то и вовсе лошара вроде нашего снайпера».
– Объект в складской зоне, – протрещало в гарнитуре. – Направляется к пункту утилизации.
– Готовность, – приказал сочный голос с колоритной хрипотцой. – Гуськов, позиция у ворот пункта утилизации справа. Расчетное время прибытия десять минут. Ждать указаний.
– Мазай и есть, – отключив микрофон, буркнул Гуськов. – Даже голос похож. Так и кажется, что сейчас споет: «Первый луч, первый дождь, по весеннему Арбату ты иде-ешь…»
– Да вы меломан, Алексей Борисович, – проронил Стрельцов.
– Как все, после пятой. – Майор хлопнул по плечу водителя фордовского микроавтобуса с тонированными стеклами. – Поехали, Геша.
– Блин, только прикемарил. – Водитель сдержал зевок и бросил скептический взгляд в боковое зеркало. – Без мигалки, блин, не вырулишь.
Опасения оказались напрасными. Вырулил и вклинился в поток он вполне успешно. Удивительное дело, но особо плотного движения сегодня на улицах Первопрестольной не наблюдалось. Это еще с утра заприметил сам Геша, но поворчать ему никогда было не лень. Вот только свернуть там, где требовалось, у него не получилось, не пропустили братья-автомобилисты, хоть и было их на дороге немного и пропустить проспавшего перестроение брата по рулю им ничего не стоило. Пришлось сворачивать дальше и колесить по тесным закоулкам между складами, возвращаясь на квартал, а затем еще и объезжать раскорячившуюся почти поперек дороги красную фуру с толстощеким Санта-Клаусом на тенте.
Геша высказал все, что думает о водителях-любителях, которые сначала не пропускают, а затем садятся за руль длинномера, после затронул тему сексуальной ориентации всех, кто разгружает фуру и даже добрался до оленей, на которых Санта примчался рекламировать свой любимый напиток, но быстрее от всего этого «Форд» не поехал.
Короче, группа Гуськова опоздала. И не на какие-нибудь секунды, а на то самое расчетное время прибытия. То есть «перекрыла норматив» вдвое, только в обратную сторону. Гуськов представил, что ему скажет начальство, и невесело усмехнулся. Нервный месяц декабрь. Ой, нервный.
Начальство, как ни странно, ничего не сказало. Хотя, вообще-то, ничего странного в этом и не было. Во-первых, будь у начальства что сказать, оно сделало бы это по рации, а во-вторых, опоздала группа лишь формально. Фактически Гуськов со товарищи прибыли очень даже вовремя. Как только двое выскочивших из «Форда» ребят скрылись в конторке справа от ворот пункта утилизации автохлама, мимо фургончика протопал взмыленный беглец. Минутой позже шедшие за беглецом парни забрались в «Форд», а Бывалого взяли под контроль те, кто затаился в конторке.
– Вот устроили нам праздник! – проворчал один из оперативников, старший лейтенант Локтев. – Спасибо начальству! Термобелье это… хрень собачья, а не нанотехнологии. Заибунел весь!
– Черкизон сколько лет как закрыли, – хмыкнув, прокомментировал напарник Локтева, лейтенант Трощинский. – И где ты только достаешь эти вьетнамские подделки… под Китай?
– Где все достают, там и я.
– А с хрена ли ты решил, что это нанотехнологии? На этикетке, что ли, написано?
– Ну-у… продавец сказал. Нанотехнологии космические, а он оптовик, поэтому по реальным ценам. Я и повелся. А что, я со своей нанозарплатой в «Эко» или в «Ральф» должен был идти?
– Это обувь. Одежда фирменная – это, например, «Люхта» или «Коламбия».
– Один хрен. Я в них все равно не разбираюсь. У меня и обувь, и одежда от Бай Син Мина или еще от какого-нибудь Ли Си Цина. И нормально. Цена, качество, технологии… все на месте… целый месяц. Как раз до следующей получки.
– Это верно, какая зарплата, такие на нее и технологии купишь, – Трощинский усмехнулся. – Стрелец, кофе есть?
– Там термос, – Стрельцов махнул рукой, указывая на багажный отсек.
– Налей, а?
– Стюардессу нашел?
– Руки замерзли.
– Меня подначил, а у самого перчатки тоже черкизоновские? – уцепился Локтев.
– Тишина, – негромко приказал Гуськов и прислушался к ценным указаниям, которые начальство раздавало командирам групп посредством радиосвязи. Когда сеанс закончился, Гуськов деловито извлек из кобуры пистолет, загнал патрон в ствол, поставил на предохранитель и переложил оружие в карман куртки. – Геша, на месте, будь готов к подхвату. Снайпер, готовность, держи ворота. Остальные к машине, в темпе, за мной!
– Погрелись, бля, – проскрипел Локтев.
Стрельцов и второй «топтун» обошлись без комментариев.
Очутившись на свежем воздухе, Гуськов первым делом застегнул до ворота молнию куртки. Прошлогоднюю историю с воспалением легких он помнил во всех подробностях. Все прошло, слава богу, без осложнений. Повалялся две недельки в госпитале, потом еще недельку пофилонил на больничном – и все дела, но повторять этот подвиг Гуськову не хотелось. И не потому, что здоровья жалко. Очень уж скучно это – болеть. Да и жалко тоже.
«Будь попроворнее, давно в теплом кабинете сидел бы, вон как Жданыч или Самсонов. Но вот ведь непруха, как в поле воевать – вы, Алексей Борисыч, лучший, кто ж кроме вас? А как бумажки перекладывать – не ваш формат, майор Гуськов. Ну не упыри? А хотя… да и хрен с ними!»
Гуськов осмотрелся, подал знак ребятам и вразвалочку направился к свежеокрашенным сдвижным воротам, на которых была аккуратно выведена надпись «Пункт утилизации автотранспорта». Справа от ворот, между ними и дверью проходной, висела качественная табличка с такой же надписью и дополнительной информацией о форме собственности и часах работы пункта. Все честь по чести.
Майор впервые видел такое предприятие, поэтому у него даже возник посторонний интерес: что за чудо? Они и раньше процветали, всякие «авторазборы» и пункты приема металла, но чтобы вот так, культурно и официально, без опаски, что тебя уличат в скупке краденого… новинка. Неужели госпрограмма утилизации автохлама оказалась настолько успешной? Но ведь она закончилась. Поговаривают, что ее возобновят, но пока это лишь разговоры. Или народ стал настолько сознательным и зажиточным, что теперь на этом бизнесе можно заработать и без государственной поддержки? По эту сторону ворот найти ответы на все вопросы представлялось нереальным.
Майор прошел через карусель проходной – тоже, между прочим, аккуратной, чистой и даже уютной – кивнул улыбчивой и хорошо одетой дамочке-администратору (а не какой-то там вахтерше в телогрейке) и толкнул дверь во внутренний дворик пункта.
Внутренний дворик оказался просторным и до противного чистым. Более того, он был заасфальтирован, и на асфальте была нанесена разметка с понятными знаками и короткими надписями. «Зона приемки», «мойка» (и стрелка направо), «техническая стоянка». Чудеса, да и только.
Особенно поразила Гуськова надпись «мойка». Мыть автохлам перед тем, как пустить под пресс? На хрена? По старой традиции обмывать покойников? Или еще зачем-то?
Получалось, что внутри приемного пункта вопросов не убавилось. Впрочем, когда Гуськов бросил взгляд на техников в чистых синих комбинезонах и добротных фирменных куртках, вопрос «зачем мыть?» отпал сам собой. Да чтоб не замараться, зачем еще?
«Культура труда это называется, – подумалось Гуськову. – Прям Европа. Растем, что ли?»
В зоне приемки стояли несколько пожилых машин, вокруг которых деловито ходили техники с планшетами в руках. Владельцев майор не заметил. Видимо, сдали, получили расчет и отвалили. А быть может, пили чай в конторе, пока техники осматривали сданный владельцами металлолом на колесах. В любом случае, это снова был сервис в том самом, одобрительном смысле слова.
Гуськов вернулся к своим баранам и попытался взглядом отыскать беглеца. Отыскался только один из «топтунов» группы Гуськова. Он стоял на краю зоны приемки и выразительно косился на один из трех проездов между пирамидами готовых к утилизации автомобилей. Гуськов обвел взглядом штабеля ржавых «Жигулей», «Волг» и допотопных иномарок и недоверчиво хмыкнул. Сознательность граждан превзошла все его ожидания. Примерно ту же мысль озвучил Стрельцов, поравнявшись с командиром.
– Вот это да, – негромко сказал капитан. – Не думал, что народ так активно откликнулся на призыв партии и правительства. Или я что-то пропустил и теперь компенсация не полтинник, а пара сотен?
– У меня сосед «Волгу» за полтинник отдал, как раз под занавес программы, – Гуськов пожал плечами. – Может, какая-нибудь корпоративная доплата?
– У французов была, кажется, только не помню у каких.
– Ну вот.
– А может, пресс только недавно поставили. Накопилось.
– Тоже вариант, – Гуськов кивнул.
– А как вам нравится, как тут вообще… все налажено? Просто Европа.
– Тоже об этом подумал. Ладно, ближе к телу. Парус, что там?
Сотрудник с позывным Парус (самое смешное, что это была его настоящая фамилия) ответил мгновенно.
– Объект забился между машинами в дальнем конце зоны складирования, поблизости от пресса, – спокойно, даже флегматично сообщил оперативник. – По-моему, он скоро кончится. За сердце схватился.
– Гуськов с группой ко мне, – вдруг появился в эфире Мазай.
– Наблюдателей… – попытался уточнить майор.
– Наблюдатели на месте. Мы справа, в третьем проезде.
Майор кивком приказал «за мной» Стрельцову и счастливому обладателю фальшивого термобелья старлею Локтеву и направился в «проезд 3», как значилось на трафарете, украшающем асфальт перед въездом в крайнее правое дефиле между штабелями машин.
– Ситуация один! – вдруг спохватился Парус. – Объект снова пришел в движение. Сменил направление. Идет… прямо на меня.
– Разрешите брать? – спросил Гуськов, понятное дело, у Мазая.
– Отставить! Ждать!
– Чего ждать-то, – негромко проронил Стрельцов, – когда он загнется или когда снова уйдет?
– Ситуация… ноль, – растерянно доложил Парус. – Объект… исчез.
– Что? – Гуськов остановился и удивленно взглянул на Стрельцова.
Тот вскинул брови и пожал плечами.
– Объект исчез, – повторил Парус. – Как сквозь землю…
– Наружка, перекрыть ворота! – вдруг повысил голос Мазич. – Группа два – перекрыть выходы на приемную площадку, группа три – блокировать запасные ворота.
– На территории до десяти гражданских, – сообщил командир второй группы.
– Приказываю считать их заложниками террориста, – без малейшего сомнения в голосе заявил Мазай. – Они заранее считаются жертвами. Если беглец прикроется штатскими, разрешаю уничтожить всех.
– Вот так компот, – едва слышно шепнул Стрельцов. – Что ж так круто? Ядерная бомба у объекта в заднице зашита, что ли?
Гуськов не ответил, даже бровью не повел. Его тоже покоробила такая постановка задачи, но ослушаться Мазая он все равно не мог. Так что ему оставалось лишь сохранять спокойствие и надеяться, что до такого крутого поворота дело не дойдет.
– Гуськов, ко мне, бегом! – вдруг приказал Мазай. – Один!
И снова майор не выдал своих чувств ничем, хотя внутренне крепко выматерился и в воображении поморщился, будто бы сжевал целиком лимон. Чего майор не любил больше всего на свете, так это заданий не по профилю. А Мазай определенно собирался дать майору какое-то персональное задание. Но что делать? Только подчиняться. Работа есть работа. Нравится не нравится, нагнись, моя красавица.
– Командуй, – бросил Гуськов капитану Стрельцову и потрусил в сторону «проезда 3».
Мазая майор Гуськов видел раза три или четыре, да и то издалека. Пару-тройку раз на Лубянке, а однажды тот приезжал к начальству Гуськова по каким-то делам. И вот только сегодня майору выпала честь лицезреть генерала в рабочей обстановке. Выглядел Мазай именно так, как народ и описывал. Одно имелось отличие – взгляд. Все-таки настолько цепкого, холодного и будто бы пронзающего собеседника насквозь взгляда не может быть ни у какого артиста. Взгляд ведь отражает внутреннее содержание, а оно у генерала Мазича сильно отличалось от творческого наполнения души певца Мазаева. И отличалось явно в худшую сторону. А иначе откуда бы взялся этот недобрый взгляд?
Впрочем, старого оперативника Гуськова никакими грозными взглядами было не напугать. Времена, когда начальства боялись как огня, давно прошли, да и само начальство сменило тактику. Теперь в моде было изображать боевое братство и единство интересов командиров и подчиненных. Вон как Мазай это делал. Но Гуськову-то и раньше было по барабану, хмурится начальник или улыбается. Майор знал себе цену: стоил, сколько стоил, ни больше, ни меньше. Сможете найти лучше – ищите, нет – не взыщите. Теперь и подавно. А все почему? Да потому, что Гуськова совершенно не интересовала карьера. Он предпочитал просто работать, делать, что должен, а там – будь что будет. С такой железобетонной жизненной позицией было тяжело карабкаться по карьерной лестнице, зато и отодвинуть Гуськова с завоеванных рубежей не представлялось возможным. Разве что прилетит какой-нибудь левый орел и устроит поголовную чистку рядов по принципу «меняем всех подряд на своих». Но в это Гуськову верилось слабо. В армии такое было возможно, даже легко, а вот в ФСБ вряд ли. Хотя…
Короче, как бы то ни было, гнуться перед Мазаем майор Гуськов не собирался, пусть хоть в сито превратит своим пронзающим взглядом.
Свита у Мазая оказалась колоритная, под стать начальнику. За спиной у генерала маячили три волкодава, казалось бы, средней комплекции и невзрачные, но, судя по спокойствию взглядов, невозмутимости физиономий и «матерости» движений, явно натасканные донельзя. Слева в обнимку с портфелем стояла стройная бабенка лет тридцати. Строго одетая, в безвкусных очках и с черными, как воронье крыло, волосами, постриженными под деловое каре. Фигура вполне, но больше ничего примечательного в ней не было, разве что бросались в глаза чересчур ярко накрашенные губы. Секретарша, что ли? А справа занял место типичный хлыщ, из тех, которые вылизывают начальству задницу настолько чисто, что в тридцать уже ходят в подполковниках. Впрочем, конкретно этот хлыщ пока довольствовался званием майора. Гуськов это знал, хотя все были в штатском. Ведь нынешние звания Гуськову и «правой руке» Мазича присваивали одним приказом. Только Гуськову в тридцать семь (причем повторно), а хлыщу, майору Клименко, в двадцать восемь.
Мазай бросил короткий взгляд на Гуськова и перевел его на хлыща, то есть на майора Клименко.
– По схеме, – проронил Мазай и обернулся к волкодавам: – Проходы контролируйте.
– Майор, – Клименко коротко кивнул Гуськову. – Пойдете с нами.
– И за что такая честь?
Прежде чем ответить, майор Клименко почему-то усмехнулся и неопределенно помахал рукой.
– Пояснения позже, сейчас дело.
– Не вопрос, – буркнул Гуськов.
Мазай сунул руку в карман полупальто, еще раз строго взглянул на Клименко и Гуськова и решительно двинулся в сторону приемной площадки. Майор Клименко вновь подтолкнул Гуськова, как бы предлагая двигаться следом за Мазаем…
…Сам же майор Клименко двинулся замыкающим.
Зачем звали, спрашивается? Гуськов мог встретить их и там, на площадке. А так – бежал сюда, теперь топать обратно. Устроили «воспитательный момент» за опоздание? Как минутами ранее сам Гуськов устроил встряску молодому снайперу? Вполне возможно. Что ж, на каждого ветерана ФСБ, вроде майора Гуськова, всегда найдется ветеран-воспитатель еще времен «Конторы Глубокого Бурения».
Гуськов хмыкнул и тут же беззвучно матюгнулся – под правым ботинком чавкнула грязная снежная каша. Майор поскользнулся и чуть не уселся на пятую точку. Расслабился, задумался и забыл, где находится. Что с головой сегодня, откуда такая рассеянность?
Гуськов вдруг встрепенулся и едва не поскользнулся вновь. Снежная каша? Грязная, скользкая и холодная? Откуда она вдруг взялась? Секунду назад асфальт был абсолютно сухим и чистым.
Майор оглянулся по сторонам и встал как вкопанный. Хорошо, что Клименко успел отреагировать и принял вправо. А иначе он точно врезался бы Гуськову в спину, и они завалились бы, как два обнявшихся голубка, ничком в грязный мокрый снег. Да-да, именно в мокрый снег, которого вокруг было просто море.
Гуськов поморгал, встряхнул головой, но это не помогло. Картина не изменилась.
Серая снежная каша покрывала приемную площадку ровным толстым слоем. Никаких надписей на асфальте майор не смог бы прочитать при всем желании. И машина здесь стояла только одна: до безобразия ржавый «Опель» тысяча девятьсот лохматого года выпуска. Под наблюдением сосредоточенного техника в останках машины ковырялись двое рабочих в синих комбезах. Они как бы пытались снять с немецкого утиля еще хоть что-то ценное, но по большей части курили и травили байки, то есть создавали видимость работы. Оно и понятно – все ценное с этого «Опеля» сняли еще в прошлом веке.
О каком бы то ни было приеме авто вообще не шла речь. Ворота были заперты изнутри на здоровенный амбарный замок. И на площадке перед мойкой было практически пусто. Стояли только два поросенка-«жигуленка», забрызганные грязным мокрым снегом до самых крыш. Гонки по территории им устроили напоследок, что ли? Так или иначе, но мыть их никто не спешил. Гуськов удивленно хмыкнул.
То есть майор находился вроде бы все на той же автосвалке, но… Нет, явно на другой! Не будь тут по щиколотку грязного снега, отличия, может, и не бросились бы в глаза, а так… сто процентов это был другой пункт утилизации.
Как такое возможно? Как можно попасть куда-то в совершенно другое место, сделав всего один шаг? Гуськов невольно пожал плечами. Ну как-как? Вот как-то так. Виртуально. Словно астронавты. Шагнули с трапа спускаемого аппарата, который по всем законам является территорией Земли, и пожалуйста, уже на Луне. «Маленький шажок человека, большой шаг человечества» – и все такое. Сравнение, конечно, подобралось не самое удачное, но ничего другого в голову Гуськову почему-то не пришло.
Майор обернулся и бросил взгляд на пирамиды автомобильного старья. Их по-прежнему было четыре, по пять-шесть машин в высоту каждая, и пресс в дальнем углу складской зоны имелся. Все, как было минуту назад. Только теперь все это ржавое «великолепие» покрывал толстый слой тусклого мокрого снега. Как же он мог выпасть за минуту? Да еще так ловко, что этого не заметил Гуськов? Опять виртуально?
«Может, задремал на ходу? – растерянно озираясь, подумал Гуськов. – Вырубился и не заметил, что в это время прошел короткий, но обильный снегопад?»
Майор покосился на свою одежду. Куртка была сухой, ни одной снежинки или капли на нее не упало. А на пирамиды с автохламом упало. Да еще толстым слоем. Мистика какая-то!
Опять же изменения на площадке. Было несколько машин, осталась одна. Куда делись остальные? Ушли под пресс, пока Гуськов «зависал»?
«Но нет же! Куртка-то сухая! И «жигуленки», которые стоят перед мойкой, все в грязи по уши. Значит, гоняли тут, будто очумелые. От такого шума я точно очнулся бы. Даже если б заснул на ходу. Нет, ну точно мистика!»
Гуськов собрался было вновь обернуться, но в этот момент его взгляд невольно скользнул выше забора, и майор уловил еще одну странность. Пожалуй, самую поразительную.
В низкой снеговой облачности вдруг образовалась большая прореха, через которую Гуськов увидел небо. Странное небо, удивительное, почти нереальное. Майор за свою жизнь видел множество закатов и рассветов, когда небо окрашивалось в самые разные оттенки – от красного, оранжевого, желтого… и до фиолетового. Он видел внушительные, грандиозные картины, которые рисовали в закатном или рассветном небе облака, тучи и грозовые фронты у горизонта. Он видел даже такое невероятное, казалось бы, явление, как дневные звезды: было дело, когда ездил в командировку в горы. Даже северное сияние видел однажды, полярной ночью в Салехарде. Но такого фокуса Гуськов не наблюдал еще ни разу в жизни.
Небо имело не только какой-то странный, нехарактерный для зимы ультрамариновый оттенок, оно еще будто бы было покрыто тончайшей штриховкой. Казалось, что его исцарапали, причем «царапины», размашистые, длинные, полупрозрачные, едва заметно переливались всеми цветами радуги. Они словно отражали разноцветье того, что лежит под странным небом: пестроту потоков машин, сполохи огней и цветную мешанину одежды пешеходов. Гуськов попытался подобрать более точное определение для того, что увидел, «радужные царапины» звучало не очень. И такое определение повисло у него на кончике языка, но снять его Гуськову так и не удалось.
Нестыковки на земле и странности в небе настолько поразили Гуськова, что майор на время забыл, кто он, где очутился и зачем сюда явился. Впрочем, очень скоро Гуськов встряхнулся, заставил себя оторваться от созерцания удивительного неба и встретился взглядом с Клименко. Майор смотрел на оперативника с нескрываемой иронией.
– Что за… – Гуськов осекся.
– Вопросы позже, – напомнил Клименко.
– Это я помню, но…
Гуськов снова поднял взгляд к небу, теперь, чтобы указать майору Клименко на загадочное явление, но прореха в облаках уже затянулась. На тусклых снеговых тучах никаких «разноцветных царапин» и «отражений» не обнаружилось.
«Ну, хотя бы теперь ясно, откуда взялся мокрый снег, – подумалось Гуськову. – Как он умудрился резко выпасть и не задеть меня, все равно остается загадкой, но хотя бы так… Одной чертовщинкой меньше».
– Гуськов, шагай, – вновь усмехнувшись, сказал майор Клименко. – Ганнибал у ворот.
– Кто? – Гуськов обернулся и увидел, что лысый беглец действительно почти доковылял до ворот автосвалки.
Хотя майору почему-то подумалось, что Клименко имел в виду не этот конкретный факт, а нечто иное. Более масштабное. Как-то по-особенному он произнес последнюю фразу. Будто бы намекал на что-то.
– Гр-ражданин Барулин! – вдруг грозно рявкнул Мазай.
Беглец вздрогнул, споткнулся, но удержался на ногах. Остановившись, он втянул голову в плечи, медленно обернулся и бросил затравленный взгляд на приближающихся офицеров ФСБ.
– Стойте на месте, гражданин Барулин! – вновь крикнул Мазай. – Ворота закрыты!
Беглец развернулся к воротам спиной, набычился и уставился на офицеров исподлобья. Почему-то Гуськову он напомнил хоккейного вратаря. Еще пуховик добавлял объема. Клюшку ему, маску да ловушку – и был бы вылитый голкипер. Только руки у него болтались неспортивно, словно отсохли.
– Оружие к бою, – проронил Клименко, определенно обращаясь к Гуськову.
– Но клиент не вооружен, руки на виду… – Гуськов замялся.
– Делай, что говорят, – тихо рыкнул Клименко и сунул руку за пазуху.
– Только не ныряйте снова, гражданин Барулин! – продолжил Мазай гипнотизировать беглеца. – Там вас ждут наши сотрудники. У них приказ стрелять на поражение, если вы появитесь без нас. Вы слышите меня?
Беглец ничего не ответил. Он лишь тяжело вздохнул, затем поморщился, кивнул и выпрямился. Насколько Гуськов разбирался в типовой мимике, жестах и телодвижениях, беглеца сейчас одолевал сложный комплекс переживаний. Он понимал, что загнан в угол – вздох, он чувствовал досаду из-за проигранной партии, отчего и морщился, он был готов сдаться – кивок, но при этом он гордо выпрямился, и это телодвижение перечеркивало все предыдущие внешние признаки желания покориться судьбе.
Гуськова серьезно насторожило такое поведение беглеца, и он все-таки выполнил приказ Клименко, достал пистолет и щелкнул предохранителем. Правда, руку он опустил вдоль бедра.
Гуськов по-прежнему не видел необходимости целиться в беглеца. Не голливудский боевик небось снимается. Ни к чему этот киношный ажиотаж с наставленными пистолетами, криками «замри!» и прочей мишурой. Нормальным людям достаточно увидеть «корочки», ну максимум заметить, что ты вооружен, и они обмякают. Этот гражданин Барулин никак не тянул на матерого террориста или бывшего спецназовца, значит, кишка у него теоретически тонка. Хотя теория теорией, а на практике случается всякое.
Клименко вдруг молниеносно высвободил из-за пазухи руку с пистолетом и выстрелил в беглеца. Нет, не так. Он натурально открыл беглый огонь, поскольку за считаные секунды его «Гюрза» выплюнула в сторону ворот почти весь свой свинцовый «яд». Вот только ни в какого беглеца Клименко не попал, хотя палил с двадцати метров. А все потому, что беглец исчез. Вот только что стоял в рамке ворот и вдруг словно растворился.
Гуськов примерно три секунды тупо пялился на изрешеченные ворота, затем на следы в снежной каше, которые оставил гражданин Барулин, на закрытую дверь конторы слева от ворот, а потом снова поднял взгляд к небу. Нет, не потому, что надеялся разглядеть инверсионный след, который оставил гражданин Барулин, так ловко и бесследно стартовавший с импровизированного лобного места. Просто до последнего момента самой большой странностью выглядело местное (уж бог знает что это за место) небо, и вот теперь в чарте странностей его потеснил новый фокус. Хотя не такой уж и новый. Скорее всего, Парус в эфире и сообщал о чем-то подобном.
«Ситуация ноль. Объект исчез».
– Не спать, – недовольным тоном приказал Мазай и коротким жестом позвал офицеров за собой.
Направился генерал к воротам, хотя не хуже Гуськова видел, что в этом нет необходимости. Разве что следы изучить. Но что с них толку?
Майор Гуськов замешкался буквально на секунду, но Клименко, видимо, воспринял паузу как попытку саботажа и бесцеремонно схватил Гуськова за локоть. Оперативник попытался отмахнуться от ретивого управленца, но не тут-то было. Клименко словно ждал, что майор взбрыкнет, и потому вовремя усилил хватку.
– Не дергайся, Алексей Борисович, – прошипел Клименко. – Хочешь остаться здесь? Без проблем. Только останешься навсегда.
– Руку отпусти, – спокойно сказал Гуськов. – Нигде я не хочу оставаться. Отпусти руку, непонятно сказано?
– Шагай, – Клименко отпустил локоть майора и кивком указал на ворота.
Между прочим, ворота были по-прежнему закрыты, на них все так же висел амбарный замок, но перед ними вновь не хватало существенной детали. На этот раз для полноты картины не хватало генерала Мазича. Просто какой-то бермудский треугольник образовался в местном море снежной каши.
Честно говоря, попасть в невидимый и, что еще страшнее, непонятный «треугольник» майору не улыбалось, но Клименко шел рядом, поэтому майору пришлось отбросить все сомнения и шагнуть в неизвестность.
Как все случилось, Гуськов снова не понял. Клименко легонько толкнул майора под локоть, будто бы предупреждая о чем-то, Гуськов сделал очередной шаг и…
…Майор вдруг ощутил, что под ногами не грязный мокрый снег, а чистый сухой асфальт. Гуськов резко опустил, а затем вновь поднял взгляд. Асфальт был сухим и чистым, а прямо перед собой майор увидел наполовину открытые ворота. И слева, за панельно-щитовой конторой, на площадке перед мойкой стояли не два, а четыре «жигуленка», все чистые, как младенцы после ванночки. И справа, на краю поля зрения, аккуратные штабеля машин не были покрыты ни снегом, ни хотя бы каплями талой воды. А над головой…
Гуськов даже выдохнул резче, чем требовалось. Над головой было нормальное голубое небо: застиранное, блеклое, декабрьское. Без всякой там разноцветной штриховки, отдаленно напоминающей северное сияние, и почти без облаков. Разве что далеко у горизонта.
«Похоже, вернулись, – подумалось Гуськову. – Откуда – непонятно, но вернулись. И слава богу!»
– Гражданин Барулин, последнее предупреждение! – вновь послышался голос Мазая. – Стойте на месте!
Выяснилось, что беглец вовсе не уходил ракетой в радужный зенит того странного местечка, из которого вернулись Мазай и подчиненные, а тоже вернулся в нормальный мир… или куда там… в реальность? Короче, не важно. Гражданин Барулин вернулся Сюда на пять секунд раньше Мазая и примерно на десять опередил майоров. Гуськов опять видел его потную лысину и сутулую спину. Отлично понимая, что шансов нет, упрямый беглец все-таки предпринял новую попытку уйти от преследования.
Даже когда из «Форда» выпрыгнули Геша и снайпер, упрямый Барулин не остановился. Протопал на деревянных от усталости ногах мимо них по дороге, будто бы не замечая оперативников.
И Мазай снова не отдал приказа. Он упорно придерживался какой-то непонятной Гуськову схемы.
«Хотя почему непонятной? – майора вдруг осенило. – Он не хочет поднимать шум Здесь! Он хочет взять беглеца Там, на снегу под странным небом. Почему? Это уже другой вопрос. Но схема понятна, как устройство велосипеда. И понял ее не только я. Беглец тоже все понял, потому и прет напролом. Этот Барулин теперь ни за что не «нырнет», как выразился Мазай. Уж не знаю, почему Мазай не хочет просто спеленать этого клиента, как младенца, – заразный он, что ли? – но если генерал решит дождаться, когда Барулин «нырнет», то будет ждать этого до конца света».
На этот раз мысли Гуськова, видимо, совпали с опасениями самого Мазая. Он еще с минуту стоял перед воротами, о чем-то напряженно размышляя, а затем дал отмашку кому-то за периметром пункта утилизации.
Этим «кем-то» оказался снайпер. Парень тут же прижался к «Форду», пристроил левый локоть на боковое зеркальце заднего вида и прицелился. Беглец успел уйти метров на двести, но что такое двести метров для снайпера с «Винторезом»? Жестокая, но все равно детская игра. Снайпер плавно выбрал мизерную слабину спускового крючка и выстрелил Барулину вслед.
То есть Гуськов так надеялся, что пуля продырявит лишь воображаемый «инверсионный след», который останется за мгновенно исчезнувшим Барулиным. Но на этот раз странного чуда не произошло.
Еле слышно хлопнул выстрел, затем донесся глухой звук удара и довольно отчетливое противное чавканье. Девятимиллиметровая пуля просверлила в затылке у гражданина Барулина аккуратную дырочку и вынесла ему значительную часть мозга через развороченную глазницу.
Беглец дернулся и рухнул ничком на холодный асфальт. Темная кровь стремительно растеклась большой лужей вокруг тела беглеца.
Тут же загудел электромотор привода ворот, которые и заслонили страшную картину от взглядов персонала приемного пункта. Мазай с офицерами едва успели покинуть территорию. Остальным оперативникам пришлось спешно выходить через вахту.
Слева место происшествия быстренько оцепили сотрудники из третьей группы, но и ребята из группы Гуськова тоже не подкачали. Геша быстро развернул машину и подогнал «Форд» вплотную к телу беглеца, загораживая видимость любознательным дальнобойщикам, которые уже повисли на заборе соседнего складского комплекса, а Стрельцов, Локтев и остальные организовали нечто вроде блокпоста на дальнем перекрестке.
Чуть позже, правда, нервишки у капитана сдали, и он все-таки вернулся к Гуськову, но Локтев и ребята справлялись и без него, так что майор помощника не прогнал. Даже наоборот, обрадовался его появлению. Хоть кто-то из своих оказался рядом в трудную минуту!
Нет, речь не о моральных трудностях. Гуськов не переживал по поводу расправы (а фактически это были чистой воды произвол и расправа) над странным гражданином Барулиным. Да, чисто по-человечески беглеца было жаль, но много ли знал Гуськов о нем и его делах? Быть может, этот нелепый лысый дядька давно натворил на три пожизненных или был предателем, выдавшим нашу агентурную сеть за бугром, и секретная лицензия на его отстрел была выписана самим Директором, а то и вовсе Президентом. Всякое бывает, когда речь идет о безопасности страны. И у нас такое практикуется, и за бугром. Иногда приходится действовать на грани преступления, иногда за гранью, но ведь всех ситуаций в законах не учтешь.
И вообще, это были дела крупнорогатого начальства. Не по этому поводу беспокоился и искал поддержки Гуськов. Его напрягал другой момент: факт того, что он вот только что побывал хрен знает где и это не сон, не бред и не стереокино.
Стрельцову, конечно, эти подробности знать не полагалось, так что делиться с ним впечатлениями майор не собирался. Во всяком случае, не сейчас. Но от капитана и не требовалось вникать и понимать, от него требовалось просто поддержать, одним своим присутствием. А то среди волкодавов Мазая Гуськов чувствовал себя дворовой шавкой. Тоже крупной и смелой, но беззубой и одинокой.
Стрельцов словно почувствовал, что командира надо, условно говоря, прикрыть с тыла, и занял позицию справа и чуть позади. Без лишних расспросов. Гуськову этот вариант и требовался. Таким тандемом они и приблизились к группе Мазая.
Генерал тем временем успел отдать несколько распоряжений, похлопал по плечу снайпера и принял пару бодрых рапортов. Последний от Клименко.
– «Скорая» будет через пять минут, – доложил майор.
– Наша? – уточнил Мазай.
– Так точно.
– Проследи, чтобы все убрали. А то наследил тут гражданин Барулин.
– Да уж, пораскинул мозгами, – Клименко неприятно усмехнулся.
– Значит, так. – Мазай достал из кармана пальто небольшой электронный планшет, открыл одно из окошек и развернул на весь экран короткий список из фамилий, имен, отчеств. К каждому пункту списка имелись еще какие-то примечания мелким шрифтом. – Этого вычеркиваем… хорошо… минус восемь. Смотрим, кто остался.
Клименко вдруг как-то ненатурально откашлялся, и Мазай оторвал взгляд от планшета. Скользнув по окружающим, он уставился на Гуськова. Смотрел Мазай не отрываясь секунд пять, потом почему-то ухмыльнулся и кивком предложил майору подойти ближе.
Гуськов подошел. Стрельцов попытался вновь составить командиру компанию, но капитана оттер Клименко. Ненавязчиво, но ловко.
Гуськову вновь стало не по себе. Определенно генерал Мазич так и не расстался с мыслью использовать майора отдельно от его оперативной группы. Или того хуже – в составе своей свиты. В связи с чем на голову ему свалилось такое «счастье», майору оставалось лишь догадываться.
– Видишь, Гуськов, как надо работать? – Мазай слегка повернул планшет, показывая майору список.
Теперь майор мог прочитать фамилии. Ни одна не зацепила. Если какие-то из этих фамилий и фигурировали в оперативных разработках, то не по линии Гуськова. Ему вообще была знакома лишь одна фамилия: Барулин. Фигурант списка под номером восемь. И теперь напротив стояла жирная галочка, такая же, как напротив еще семи имен на разных строках списка.
– Так точно, вижу, – нейтральным тоном ответил Гуськов.
– Сработали не очень чисто… – Мазай поморщился, – но это дело поправимое. «Скорая» подчистит. Что еще видишь, Гуськов?
– Остались четверо.
– Остались четверо, – Мазай кивнул. – Вот эти установлены, информация проверена, надо только взять субчиков теплыми. С четвертым сложнее, но это не проблема. Одиннадцатый в списке – это резидент. Возьмем его – возьмем и остальных, даже этого четвертого.
– Можно было взять сразу резидента, и тогда взяли бы остальных, – спокойно заметил Гуськов и взглядом указал на труп. – Без этих вот сложностей.
Мазай на миг нахмурился, но потом усмехнулся.
– Не учи отца, Гуськов, детей строгать. Ты до сих пор не понял, что взять навигатора – это тебе не два пальца об асфальт? Это почти искусство.
– Кого взять?
– Навигатора.
– Навигатора? – Гуськов посмотрел на генерала с недоумением. – В каком смысле?
– Считай, что это конспиративный термин. На самом деле навигаторы – это члены террористического подполья. Так тебе понятнее?
– Странные террористы какие-то, ни одного кавказца.
– Въедливый, – Мазай взглянул на Клименко и вновь усмехнулся. – Ладно, Гуськов, тебе поясню. В виде исключения. Все не кавказцы, но что тут удивительного? Ты разве не в курсе, что в Москве в последнее время террористами вербуются люди некавказских национальностей? Эту информацию что, только до Центрального аппарата довели?
– Нам тоже доводили, – Гуськов кивнул и еще раз бросил взгляд на список.
Мазай вдруг вручил майору планшет и жестом предложил ознакомиться со списком более подробно.
Гуськов скользнул взглядом по фамилиям и кличкам обезвреженных агентов и задержался на оставшихся: Водорезов Владимир Михайлович (Водолей), Горбатов Павел Иванович (Телец), Михайлова Юлия Сергеевна (Дева), Неизвестный (Козерог). Адреса и личные данные, марки машин и госномера, короткие списки близких личных контактов. По Водорезову информация оказалась самой полной, а по Козерогу не было почти ничего, кроме клички и предполагаемого места проживания – Москва, ЮЗАО.
– Павел Глоба, – проронил Гуськов, возвращая планшет Мазаю.
– Что? – генерал удивленно вскинул брови и недоверчиво взглянул на Гуськова.
– Неизвестный, наверное, астролог Глоба. Это он всем агентам клички придумал.
– Шутишь, это хорошо, – Мазай вдруг заледенил взгляд. – Нет, это я придумал, для оперативных разработок. А идею Водорезов подкинул. Он в блогах Водолеем подписывается.
– Он резидент?
– Верно, соображаешь, – Мазай слегка расслабился. – Раз главарь – знак Зодиака, а в шайке двенадцать бандитов, то и остальных логично в честь знаков назвать. Нет?
– Логично, – согласился Гуськов и коротко кивнул. – А мне все это зачем знать?
– С нами будешь работать, – Мазай смерил Гуськова изучающим взглядом. – Приказ о переводе уже подписан. Есть возражения?
Гуськов едва сдержал вздох. Мазай преподнес нежданный перевод майора в ведение Центрального аппарата как милость божью, но для Гуськова-то это было сродни наказанию. Сбывались его самые худшие прогнозы. Сегодня вообще сбывалось все, о чем бы Гуськов ни подумал.
«Уволиться к эбеновой матери и в астрологи пойти, что ли? Ну на хрена им именно я? И ухмыляются еще… что Мазай, что левретка его брюнетистая, что волкодавы с Клименко. Ой, не к добру все это».
– Возражений нет, – стараясь не выдать эмоции, ответил Гуськов.
– Тогда слушай боевую задачу, Гуськов. Займешься Водорезовым, как ты это умеешь, понимаешь меня? Будешь пасти его, как божью корову, и глаз не спускать, куда бы он ни делся. Понимаешь, о чем я говорю?
Мазай указал большим пальцем за спину, на ворота приемного пункта.
– Пока слабо, – признался Гуськов.
– Поймешь по ходу пьесы. Клименко поможет. А когда дам отмашку, возьмешь его теплым. Или холодным. Как получится. Из группы своей ребят подключи, на них тоже приказ имеется. И вообще, подключай, кого посчитаешь нужным. Короче, ты специалист, тебе и карты в руки.
«Это ж надо, какое чудо! – подумал Гуськов. – Центральный аппарат отпускает вожжи! С чего вдруг? Особый случай? Какой, интересно было бы узнать? Совершенно секретный шухер или банальная подстава? Что-то мне подсказывает, что скорее второе, чем первое».
– Сколько можно взять ребят?
– Да хоть всех, – расщедрился Мазай. – Только снайпера заберу. Ордера и стыковые документы для кооперации с полицией у Клименко. Он будет отвечать за все связи. Понятно?
«В том числе за связь с начальством… в режиме стука. Известная схема».
– Есть, понял, – буркнул майор. – Разрешите приступать?
– Действуй, майор. – Мазай кивком указал на Клименко. – У него же все данные по объекту. Еще вопросы?
– Никак нет.
– Тогда вперед, Гуськов, не теряй время. Свободен!
Свободен так свободен. Гуськов никогда не возражал против свободы. Вот только сейчас он чувствовал себя не освобожденным, а наоборот, проданным в рабство. Более того, проданным язычникам, которые практикуют человеческие жертвоприношения, а выражаясь современным языком – жесткие подставы. Гуськов не мог внятно объяснить, почему его вдруг охватило такое чувство, но отсутствие объяснений не мешало ему ощущать себя полным попаданцем, разменной фигурой, от которой уготованную ей участь даже и не сильно скрывают.
«Вот тебе и закат карьеры. Попал так попал! Всякое мог представить. Что уволят ни за хрен собачий, что пулю словлю от «чеха» в горах или сопьюсь от нервов. Но чтобы меня вот так нагло подставили… Нет, я понимаю, пока ничего не ясно. Может, накручиваю. Но очень уж плохо вся эта история пахнет. Просто воняет! А это не есть хорошо, это первый признак грязной игры. И ведь не соскочишь никак, даже рапорт об отставке не поможет. Пока его рассмотрят, пока замену подберут, будь добр – дослужи пару месяцев как минимум. Все хитро́ продумано, все учтено. Вляпался! И ведь не понять, во что вляпался, это самое противное. В мистику какую-то!»
Внешне Гуськов старался сохранять спокойствие, но в душе у него все кипело. Не понимать, во что вляпался, оказалось тяжелее всего. В тему Мазая насчет террористической группы Гуськов, конечно же, не верил. Не первый год служил и участвовал в подобных операциях. Нынешний интерес Мазая не имел никакого отношения ни к шпионам, ни к террористам, ни к оружейным баронам или наркодилерам. Даже к хакерам и спамерам фигуранты мазаевского списка не имели отношения, это сто процентов. Эта странная зодиакальная шайка-лейка скорее напоминала клуб по интересам, участники которого даже и не подозревают, что занимаются чем-то нелегальным. Причем не просто нелегальным, а опасным настолько, что это вызвало особый интерес у ФСБ.
«Каша какая-то получается, – Гуськов незаметно вздохнул. – Хрен с ними, с причинами интереса. Но почему столько технических нестыковок? У Мазая есть и адрес, и практически все данные на Водолея. Есть и уверенность, что взять резидента удастся легко и без шума. Но взять его он решил только сейчас, девятым по счету. Почему не первым? Ведь тогда не было бы возни с поимкой агентуры. Резидент был в отъезде, загорал под радужным небом и вернулся только сейчас? Или у Мазая имелись какие-то особые секретные соображения? Да и развязка текущего инцидента получилась странной. Беглеца можно было легко взять голыми руками, но Мазай приказал его застрелить. Причем снайпер, сукин сын, только прикидывался «овцом»! Волком оказался в овечьей шкуре. Он явно заранее получил все инструкции от Мазая. Никому нельзя верить!»
Вновь возникший за плечом Стрельцов будто бы прочитал мысли майора. Он наклонился к Гуськову и негромко пробубнил ему на ухо:
– Я так понял, мы теперь будем плотно работать с Мазаем?
– Плотнее некуда, – так же тихо ответил Гуськов и кивнул. – И вон тот дятел будет нас контролировать. Стучать будет в режиме реального времени о каждом нашем шаге.
– Майор Клименко?
– Он самый.
– А снайпер?
– Этот «мавр» свое дело сделал. Одной головной болью меньше.
– Очень уж странно все это, Алексей Борисович.
– Если б только это, Юра, – вздохнув, тихо ответил Гуськов. – Я кое-что постраннее успел увидеть.
– Это там, когда вы в сумерки ушли? – Стрельцов спохватился, умолк и следующий вопрос задал, когда офицеры отошли на приличное расстояние от начальства. – Это было круто, я вам доложу! У меня чуть глаз не выпал. Прямо как в «Дозоре». Читали Лукьяненко?
– Фильм смотрел. Нет, там не сумерки были. Наоборот, сияло все… как… в Заполярье. Короче, давай в машине поговорим. Я осмыслю, сформулирую, пока доедем. А то сейчас каша в голове.
– Давайте в машине, – Стрельцов кивнул и покосился на Мазая.
Гуськов тоже бросил короткий взгляд на начальство и покачал головой.
Мазай в сторонке что-то обсуждал с Клименко и еще одним офицером из своей команды. Вели себя высокие чины так, словно только что отменно отобедали и теперь, довольные жизнью, собираются разъехаться по домам.
– Упыри, – буркнул Гуськов и распахнул дверцу «Форда», обычно заляпанную вечной московской грязью, но сегодня на удивление чистую.
Почему-то этот факт бросился Гуськову в глаза. Почему? А бог его знает. Наверное, вспомнилась серая снежная каша в «потустороннем мире».
– Эт-точно, – поддакнул Алексею водитель. – Только в кабинеты садятся, сразу же зубы у них прорезаются – и айда кровь из нас сосать. Почему так? Ничего ведь в них особенного, если копнуть.
– Эти особенные, эти через сумерки ходят, – заметил Стрельцов.
– Вот я и говорю, – Гуськов кивнул и подытожил: – Как есть упыри. Не по кабинету, по рождению.

* * *

Москва, 20 декабря 2012 года 
Утро каждый начинает по-своему. И необязательно каждое утро начинается с одних и тех же процедур. Зависит от настроения. Как говорится, с какой ноги встанешь. Владимир Водорезов (для сотрудников в фирме – Владимир Михайлович, для друзей – Володя, а для сетевых приятелей – Водолей) имел в арсенале два варианта. Так сказать, и для левой, и для правой ноги.
Бывало, он просыпался рано и сразу шел на кухню, готовил кофе, смотрел круглосуточный новостной канал «Россия 24», затем перемещался в кабинет, чтобы проверить электронную почту, а уж после запирался в ванной. Это если вчера засиделся за компьютером, общаясь с френдами в «ЖЖ» или играя в стрелялки вроде «Сталкера». Или если допоздна читал любимую фантастику, либо смотрел что-нибудь по телевизору.
Если же вечер проходил как-то иначе или на новый день были намечены какие-то серьезные дела, Водолей менял схему. Сначала приводил себя в порядок, а уж затем пил кофе и так далее. Почему так происходило, Володя толком для себя не уяснил.
А еще бывали дни, когда он вообще перечеркивал все схемы и валялся в кровати «до упора», а потом, в зависимости от дня недели, либо мчался будто угорелый на работу, либо со скрипом поднимался и примерно час бродил по квартире, окончательно просыпаясь и «раскачиваясь». Это если был выходной.
В этот раз «ленивый» подъем выпал на четверг, но Володя почему-то выбрал тактику выходного дня. Глаза разлепил не сразу, потом минут пять посидел в постели, тупо пялясь в темный экран телевизора, занимающего полстены спальни, затем все-таки встал, но опять же неспешно, и пустился в бесцельный путь по квартире. «Искать вчерашний день», как выражалась мама.
На втором круге Водолей сообразил, что не напрасно вспомнил мамину присказку. Вчера она позвонила за пять минут до финальной сирены. «Магнитка» выигрывала у «Динамо» с перевесом в одну шайбу, намечалась «валидольная» концовка матча, и Володя пообещал маме перезвонить, как только игра закончится. И он обязательно перезвонил бы, но «Динамо» сравняло счет за минуту до конца третьего периода, затем был сухой овертайм, потом длинная серия буллитов, в которой повезло сине-белым… короче, на радостях перезвонить Володя забыл.
Водолей бросил взгляд на часы. Восемь. Перезванивать было одновременно и поздно, и рано. Поздно потому, что это следовало сделать вчера, а рано потому, что мама вот уже два года как вышла на пенсию и теперь просыпалась не раньше девяти. Но в девять Водолей уже будет в пути на работу. А мама хотела сказать что-то важное. Или не очень важное? Нет, наверное, все-таки просто хотела поболтать. Если б что-нибудь случилось, перезвонила бы сама.
Володя сделал еще один круг по комнатам и наконец вошел в кухню.
Там царил удивительный порядок. Даже подозрительный порядок. Водолей точно помнил, что оставил пару чашек и тарелку в мойке, что на столе оставались незакрытая хлебница и пустая масленка, которую ему было лень не только помыть, а даже поставить в мойку. И крошки на столе оставались. Все это Володя запомнил, поскольку твердо пообещал себе убрать и помыть все до работы. И вдруг такая вот нечаянная радость. Все убрано и помыто самым волшебным образом. Как так? Проснулся среди ночи, вымыл, а потом снова завалился спать и заспал воспоминание о ночном подвиге? Нет, это какая-то клиника получается, лунатизм. Раньше ничем таким Водолей не страдал, с чего бы начал страдать этим теперь? Вечером не пил, по голове не получал, никакие таблетки не принимал. Мистика просто.
– Дядь Вова, а туалетная бумага еще есть?! – вдруг послышалось из-за двери туалета.
– Черт! – Водолей даже вздрогнул от неожиданности. – Юльча! Ты откуда взялась?
– Чего? Не слышу! Так есть или мне, как… чем?..
– Принесу сейчас, – чуть повысив голос, пообещал Володя. – Откуда ты взялась, спрашиваю!
Водолей сходил в кладовку, взял там рулон «Зевы» и вернулся к двери туалета. Дверь приоткрылась, и Володя, не глядя, сунул в щель бумагу. Некоторое время спустя зашумела вода, затем зажурчал кран умывальника, пшикнул освежитель воздуха, и наконец пред ясными очами Водолея предстала «племянница».
На самом деле это щуплое, бледное, светловолосое, голубоглазое, не так давно достигшее совершеннолетия, но при этом наивное и по-детски непосредственное создание ни в каком родстве с «дядь Вовой» не состояло. Юля Михайлова, а для Водолея – Юльча, была дочкой Веры Дмитриевны, домработницы, которая два раза в неделю приходила в «хоромы» Водорезова, чтобы навести порядок и приготовить ему что-нибудь вкусное и питательное. Бывало, что Юля подменяла мать, у Веры была какая-то беда с давлением, и Водолей не возражал. Убирала Юля не хуже, а готовила, на удивление, даже лучше матери.
Но сегодня Володя не ждал ни домработницу, ни ее дочку. И, кстати сказать, имел полное право оштрафовать этот тандем за внеплановое вторжение в свои покои. А если бы он решил голым по квартире прогуляться, или если б у него женщина заночевала? А тут Юльча из сортира – подайте, пожалуйста, бумагу! Очень мило получилось бы.
Впрочем, нечто подобное уже случалось, поскольку Водолей порою сам забывал, что наутро должна прийти домработница, но ничего страшного не произошло. Вера Дмитриевна была человеком деликатным, в личную жизнь Водолея не лезла. Юлечку же свою драгоценную бросала в прорыв, только если уж совсем не могла прийти, лежала с кризом. Так что всерьез ни о каких штрафах речь никогда не шла. Да и как можно оштрафовать Юльчу, этот образчик святой простоты? Это было бы натуральным кощунством. Вот Водолей и терпел все ее выходки. Впрочем, выходки получались безобидные, наивные, так что все это Володю даже забавляло.
– Вам горячие бутерброды сделать? – смущенно потупившись, спросила Юля. – Я руки хорошо помыла!
– Ты не ответила, – Водолей усмехнулся. – Откуда ты взялась и почему вне графика?
– Я сказать хотела… мама в больницу ложится, теперь я буду приходить. Три недели. Вы не против?
– Не против, – Володя снова усмехнулся. – А позвонить нельзя было?
– Я мимо шла… – Юля почему-то смутилась еще больше, – ну и…
– Ладно, зашла и зашла, – прекратил допрос Володя. – Иди, делай бутеры. Только потом не исчезай, раз уж решила сегодня поработать, дам список и деньги.
– Хорошо, – Юля подняла наконец взгляд. – Вам как обычно?
– Да, – Водолей потер щетину. – Или все-таки сначала кофе, а потом бриться?
– Ой, а вам так даже лучше, – вдруг проронила Юля. – Небритым. Так романтично! Вы такой… как этот… в рекламе чая «Липтон»… немолодой, но благородный.
– Юльча, – Водолей строго взглянул на девушку, – подлизываться ты не умеешь. Говори прямо, в чем проблема?
– Ни в чем! – Глаза у Юли округлились, но все равно остались немножко «щенячьими», с опущенными внешними уголками верхних век.
– Не лги мне, – еще строже сказал Володя.
– Я не лгу, Владимир Михайлович!
– О-о, это серьезно, – Водолей делано нахмурился. – Если ты называешь меня по имени-отчеству, значит, все даже очень серьезно.
– Мама… – Юля снова опустила взгляд. – Ей сказали, что полечат, но в рамках этой… обычной страховой программы. Капельницы там, лекарства копеечные…
– И еще ей подсказали, какие лекарства было бы неплохо купить, чтобы дело пошло быстрее и закончилось не временным улучшением, а долгосрочной стабилизацией, – продолжил Водолей. – Простейший развод. Но действует безотказно. Ох уж эта медицина. Сколько надо премиальных?
– Вы не поняли, дядь Вова! Я отработаю! Это в счет зарплаты!
– Юльча, прекрати, – Водолей поморщился. – Никаких условий, поняла? И вообще больше никаких лишних слов. Коротко: сумма и спасибо.
– Двадцать тысяч. Спасибо.
– Снимешь с продуктовой карточки, – Водолей снова потер щетину. – Пожалуйста. Как ты там сказала, пожилой, но благородный?
– Немолодой… – Юля слегка покраснела. – Я опять глупость сморозила, да? Извините, дядь Вова.
– Нет проблем, Юльча, – Водолей одной рукой обнял девушку за плечи, на миг прижал к себе и отпустил. – В восемнадцать мне тоже все тридцатилетние стариками казались. Иди, делай бутеры. А я пойду все-таки побреюсь.
Прежде чем исполнить обещание, Водолей все же заглянул в кабинет и «разбудил» ноутбук. Компьютер едва слышно вздохнул – «какого рожна будишь так рано?!» – звякнул и выкинул на экран окошко с надписью «у вас 1 новое сообщение». Володя навел курсор, щелкнул клавишей мышки и открыл список «входящих».
Письмо прислала Ирина, бывшая жена Водолея. Такое случалось редко, но все-таки случалось, поэтому Володя не удивился. Наверное, опять будет прозрачно намекать на небольшую материальную помощь. Водолей хмыкнул. Этого и следовало ожидать. Как начнется день, неделя или год, так этот временной промежуток и пройдет. Подмечено давно. Раз сегодняшний день начался с «утренней дойки», так он и продолжится. Сначала Юля «надоила» с Водолея двадцать килорублей, теперь Ира… сколько там ей надо?
Водолей открыл письмо и пробежал взглядом по трем строчкам. К его удивлению, Ирина ни о чем таком не просила. Впрочем, она предлагала встретиться по важному делу, так что еще не вечер. Видимо, сумму она хотела «надоить» такую, что в письме все нули просто не уместились. И почтой она воспользовалась по этой же причине. Ведь если бы дело касалось чего-то другого, могла бы просто позвонить. Но не позвонила, понимая, что Водолей сразу выудит из нее всю информацию и пошлет подальше. Вежливо, конечно, но пошлет. В общем, тактическая хитрость Ирины была ненамного мудренее наивной уловки Юли. Разгадывалась легко.
Водолей взял телефон и выудил из списка номер мобильника Ирины.
Ответила бывшая мгновенно.
– Что хотела? – спокойно спросил Водолей.
– Встретиться, – голос у Иры был почему-то хрипловатым. – В час.
Либо только проснулась, либо простудилась.
– Я не могу в час. Часов в шесть-семь устроит? Допустим, в «Бродяге».
– Володя, это важно… – Ирина запнулась. – Кое-что должно произойти… кое-что очень серьезное, и надо быть к этому готовыми.
– Это твой журналист так решил? – Володя усмехнулся. – А-а, погоди, ты на конец света намекаешь? Пророчества Нострадамуса, календарь майя, «Земля наскочит на небесную ось» и все такое, да? Как же я мог забыть, сегодня же двадцатое. Завтра миру крышка. Вот ведь я олух, чуть апокалипсис не прошляпил! Так что ты на самом деле от меня хотела?
– Напрасно смеешься, Володя. Все уже произошло. Неужели ты до сих пор не заметил никаких странностей?
– Ира, мне на работу пора, – Водолей поморщился. – Если ты решила предупредить меня о конце света, считай, что выполнила свой гражданский долг. Твоя совесть чиста. Если хочешь сказать что-то еще, выкладывай поскорее.
– Будь осторожен, Володя, смотри вокруг. Я знаю, ты не веришь мне, потому что эту информацию раздобыл Павел. Ты просто ревнуешь…
– Я просто знаю, что твой Павел типичный охотник за сенсациями и работает исключительно на желтую прессу, – перебил Иру Водолей. – Шок! Сенсация! Это невероятно! Аномальное явление! Других слов он не знает. Ему верить – себя не уважать.
– Володя, – голос у Иры вдруг заметно дрогнул. – У нас с Пашей будет ребенок.
От такого поворота темы Водолей опешил. Что он мог сказать на это заявление? Поздравляю? Рад за вас? Или еще какую-нибудь банальность?
– Поздравляю, рад за вас, – голос у Водолея немного сел. – А мне эта информация к чему? Хочешь, чтобы я стал крестным?
– Я боюсь, Володя, – призналась Ира.
И сказала она это настолько искренне, что Водолей сразу же поверил. Такой тон не изобразит ни один артист, даже самый заслуженный и народный. В голосе у Ирины действительно сквозил страх, причем натуральный, глубокий, первобытный. Видимо, накала эмоциям добавляло и новое интересное положение Иры.
«Этот ее Павел просто идиот, – решил про себя Водолей. – Неужели он не понимает, что беременную жену следует всячески успокаивать, а не пугать? Совсем дебил он, что ли?!»
– Я понял твой намек, – Водолей хмыкнул. – Тебе надо отдохнуть в спокойной обстановке. У меня сегодня домработница будет до обеда. Можешь заехать, взять ключи от дачи. Сегодня и завтра дача полностью в твоем распоряжении. В субботу приеду, сменю.
– Володя, ты не так понял!
– Да все я понял, – настроение у Водолея окончательно испортилось, ему захотелось поскорее закончить этот разговор и забыть о нем навсегда.
Хотя как тут забудешь? Ирка беременна! Но не от него, Водолея, а от этого косматого бульварного журналюги. Бредовый сон какой-то!
– Володя…
– Все, мне пора!
– Володя, подожди! – почти взмолилась Ира. – Володя, я хочу, чтобы ты знал, я всегда любила только тебя!
– Ты добить меня решила, да?! – Водолей почувствовал, как в душе закипает злость. – Зачем ты это говоришь?
– Я должна была это сказать. Прости. И прощай.
Водолей нажал кнопку «отбой» и бросил телефон на стол.
– Чертова кукла! – процедил он сквозь зубы. – Женщины! Сами не знают, чего хотят!
Некоторое время Водолей сидел, пытаясь справиться с эмоциями, но все, на что его хватило, это вернуться в реальность и вспомнить, что дела, запланированные на сегодняшний так странно и бурно начавшийся день, никто не отменял. В пришибленном состоянии и скверном настроении заниматься делами будет затруднительно, это ясно, но не бросать же все на самотек.
«А ведь чувствовал! С самого утра, как задницей, чувствовал, что все пойдет наперекос! Потому и вставать не хотелось, и день вчерашний искал полчаса, прежде чем окончательно проснулся. Жопная чувствительность, или, выражаясь культурно, – интуиция, это самый надежный индикатор, никогда не ошибается. Жаль, никогда не говорит конкретно, что произойдет и во сколько».
Володя стиснул зубы, поиграл желваками, затем вспомнил уроки аутотренинга, сделал несколько вдохов-выдохов и наконец более-менее взял себя в руки. Что, собственно, произошло? Ирина сделала серьезный шаг навстречу новой жизни, навстречу простому женскому счастью, которое отказался обеспечить ей Водолей. Ну, и в чем ее вина? Ни в чем. Она абсолютно ни в чем не виновата. Володя сам не захотел строить с Ирой нормальную семью, так что обижаться и злиться ему следовало только на самого себя. И этот йетиобразный Павел тут ни при чем. К нему Водолей мог предъявить лишь одну претензию: Павел оказался бо́льшим мужиком, чем Владимир, оказался более зрелой личностью. Журналист взял на себя ответственность, от которой будто от огня шарахался Водолей.
Было неприятно осознавать, что в тридцать три не сформировался как цельная личность. Пожалуй, даже более неприятно, чем понимать, что тебя обскакал другой самец. Но худшее заключалось в другом.
В ситуации существовал один нюанс, тонкий и болезненный, как воспаленный нерв, который и попыталась обнажить Ирина. Семь лет, которые Володя с Ирой прожили вместе, омрачались только одним: фанатичным упрямством Водолея в «детском вопросе». А так они были почти идеальной парой. И когда Ира не выдержала и ушла от Водолея, еще долгие два года они балансировали на грани, не в силах отказаться друг от друга. Но потом Ирина встретила Павла и уцепилась за него, как за спасательный круг. Или за трос, который и вытащит ее из болота бесперспективных взаимоотношений.
Водолей поначалу страшно злился, потом тосковал, затем, не в силах простить, пытался забыть предательницу, но у него ничего так и не вышло. Впрочем, нет, кое-что вышло. Постепенно он успокоился и даже начал снова общаться с Ирой на расстоянии: по телефону, изредка через скайп, а иногда они пересекались где-нибудь в кафе – это когда Ирина просила материальной поддержки. Но при этом Водолей ничего не забыл и… так и не простил бывшую жену. Понимал подсознательно, что она поступила правильно, но это понимание не могло компенсировать обиду.
А еще Водолей по-прежнему любил «коварную изменщицу». Как и она его, если верить сегодняшнему заявлению.
В общем, странная получилась история. Хотя что тут странного? Все предельно понятно и банально. Таких историй, если оглянуться, кругом миллионы.
Водолей все-таки добрался до ванной, встал под душ и на пять минут превратился в подобие статуи под искусственным дождиком. Программу душевой кабины он автоматически выставил привычную – «контрастную», поэтому через пять минут выбрался из-под «горячего-холодного» ливня совсем другим человеком. Бодрым, энергичным и практически избавившимся от хандры. Зрелость зрелостью, а умение стойко переносить любые удары судьбы и сила воли – сами по себе. Этого у Водолея было не отнять с самого детства. Генетика.
«Подумаешь, любимая женщина беременна от другого! Переживу! Найду получше… – Водолей мысленно себя одернул. – Стоп! Хотел бы найти, нашел бы давно. Уже два года кобелирую, а толку ноль. Ни одна из новых подружек даже рядом с Иркой не стояла. Все на троечку, если с ней сравнивать. И все-таки нельзя зацикливаться! Надо выкинуть ее из головы, и все наладится!»
– Дядь Вова, вам свежее полотенце принести?! – послышалось из-за двери.
– Не надо, – Водолей обмотал вокруг бедер банное полотенце и уставился на свое изображение в зеркале.
Для тридцати трех выглядел Водолей, в общем-то, неплохо. Даже небритым. Высокий, в меру спортивный брюнет с едва заметной ранней сединой на висках (это из-за нее Юля обозвала Водолея «немолодым, но благородным»). Черты лица правильные, особых признаков утомленности жизнью – мешков там под глазами или морщин – не наблюдается. Только взгляд слегка тоскливый, но это понятно, сегодня с утра радоваться было нечему. В принципе, с такой внешностью и с таким уровнем обеспеченности Водолею действительно ничего не стоило найти себе пару.
«Надо только реально не зацикливаться на Ирке. Выкинуть ее из головы! Выкинуть! Прочь! Как в песне «Сплинов». Как там… «Прочь из моей головы… сквозь охрану, сквозь парк… над Москвой на метле…» Что-то в этом роде. Тем более она скоро станет матерью. Вот и славно, вот и повод, чтобы окончательно закрыть этот наболевший вопрос. А что вряд ли найдется женщина лучше Ирки, поживем – увидим. Главное – сбросить с глаз шоры. Может, она где-то рядом ходит, а я не замечаю».
– Бутерброды готовы! – послышалось из-за двери.
«Или где-то рядом подрастает, а я не замечаю, – Водолей усмехнулся. – Нет, не о Юльче речь, но ведь теоретически и такое возможно».
– И кофе готово! – добавила Юля.
– Готов, – машинально поправил ее Водолей. – Ты завтракай, я минут через пятнадцать.
– А можно я телевизор включу?
– Можно. Только новости, а не всякую хренотень про строителей любви. И погромче сделай, чтоб я слышал.
– Ой, дядь Вова, а вы халат взяли? Принести?
Водолей наконец сообразил, что Юля неспроста зависла у двери ванной. У нее опять появилось какое-то дело. Володя боялся даже предположить, какое это дело. Вернее, предполагал, но отказывался поверить.
Он отодвинул защелку и распахнул дверь. Юля стояла напротив, нервно сцепив пальцы, и смотрела Водолею в район пупка. По щекам у нее ползли пунцовые пятна.
– Юльча, марш на кухню, – строго сказал Водолей.
– Я… вы простите… я почувствовала, что вам плохо.
– Мне? – Водолей удивленно вскинул брови. – Ты ничего не путаешь? В каком смысле – плохо?
– В этом… моральном, – Юля вздохнула. – Ну, в смысле… вы расстроены.
– Почувствовала?
– Да, – Юля кивнула.
– И что ты решила сделать? – Водолей усмехнулся. – Развеселить меня? Или, не дай бог, утешить?
– Почему «не дай бог»? – Юля, судя по ее виду, от стыда была готова провалиться сквозь паркет. – Вы мужчина, а я…
– А ты пойдешь сейчас на кухню и включишь телевизор, как мы и договаривались, – вновь строго сказал Водолей. – В твоей реальности я «дядь Вова», а не мужчина. Поняла?
– Вы… – Юля вдруг резко подняла взгляд и вопросительно уставилась на Водолея. – Вы… знаете?!
– Что я «знаю»?
– Ну, о нас… о себе… о том, что происходит… вообще.
– И ты туда же, – Водолей вздохнул. – Конечно, знаю. Сейчас происходят одновременно три события: остывают бутерброды, я опаздываю на работу, а ты не выполняешь мои указания. Могу предсказать, чем это закончится. На завтрак мы будем пить кофе с холодными закусками. На работе мне придется засидеться допоздна, чтобы сделать то, что я не сделал утром. А ты схлопочешь штраф.
– Дядь Вова, – Юля вновь опустила взгляд и опять вздохнула, – я ведь серьезно.
– Иди в… кухню! – Водолей захлопнул дверь, вернулся к зеркалу и покачал головой. – Как сговорились!
На бритье и другие процедуры ушло минут десять. Еще пару минут Водолей потратил на выбор одежды. Сегодня ему хотелось одеться во все темное, но он удержался. Не траур все-таки. Все живы-здоровы. Некоторые даже прибавление ожидают.
Бутерброды остыли, но ровно настолько, чтобы ими не обжигаться, в самый раз. Кофе тоже достиг оптимальной температуры. А вот Юля, похоже, до сих пор пребывала в «разогретом» состоянии. Розовые пятна так и не сошли с ее бледных щек, тонкие пальцы едва заметно подрагивали, а взгляда она не поднимала, будто бы ожидая, что Володя сейчас устроит ей головомойку за непристойное поведение. Юля почти неотрывно смотрела в тарелку и лишь изредка косилась в телевизор.
Водолей не стал ничего ей говорить, просто сел на свое место, взял пульт и прибавил громкости. На новостном канале шел блок экономических новостей. Красивая брюнетка в стильных очках рассказывала, как идут дела у биржевых маклеров, но Володя не сильно прислушивался. Рост или падение «наждака» и «никкея» его интересовали постольку-поскольку. Он следил за взлетами и падениями индексов, просто чтобы быть в курсе и не выглядеть бараном в компании знакомых брокеров или модных граждан, поигрывающих на «Форексе». То есть к тому, сколько получили прибыли «Майкрософт» или «Фейсбук», Водолей проявлял чисто технический интерес, для общего развития. А уж как там идут дела на Нью-Йоркской бирже и как меняются цены на нефть, его и вовсе не волновало. Какая разница рядовому гражданину, падает цена за баррель или растет, если в России цены на бензин регулируются независимо от стоимости нефти на международном рынке? И никакая ВТО нам не указ.
Такая же петрушка и с акциями отечественных компаний. Зеленеют показатели «голубых фишек» или краснеют, Водолею было фиолетово. Все равно инфляция по итогам года составит как минимум десять процентов, цены вырастут, а доходы основной массы граждан останутся на уровне две тысячи десятого, а то и вовсе на докризисном уровне. И это в лучшем случае. И доллар с евро будут стоить, сколько стоят, ведь через неделю на Рождественские каникулы уйдут буржуи, а затем каникулы начнутся у нас.
В общем, конец декабря и начало января, как обычно, сулили только одну проблему экономического характера – проблему соответствия цены подарков личному бюджету граждан.
Гораздо больше, чем экономические новости, Водолея заинтересовало содержимое двухэтажного «подвала». И на верхней, желтой, строке новостной ленты, и на нижней появлялись и исчезали сообщения довольно странного содержания. Причем на обоих этажах речь, похоже, шла об одной и той же череде событий. Похоже, новостей по поводу какого-то происшествия поступило настолько много, что в одну строку они не уложились. Поначалу Володя не вчитывался, но на втором прогоне его взгляд все-таки зацепился за несколько фраз, и мозг начал переваривать информацию. Странную информацию, будто бы вторичную, в продолжение ранее поднятой темы.
«МЧС: нет сомнений, что сильнейшие за всю историю наблюдений магнитные бури напрямую связаны с солнечной вспышкой. С нею же связан охвативший почти всю ионосферу Земли шторм. Но ни о каком катастрофическом влиянии этих явлений на работу важных промышленных и бытовых систем не может быть и речи. Минздравсоцразвития: влияние магнитных бурь на самочувствие и здоровье граждан минимально.  Росгидромет: атмосферная аномалия имеет явное сходство с хорошо известным северным сиянием, необычно лишь то, что этой ночью его наблюдали жители средней полосы и даже южных регионов России, а также Сибири и Дальнего Востока. Роскосмос: обычно последствия корональных выбросов фиксируются гораздо позже, и этот факт ставит под сомнение «солнечное» происхождение аномального северного сияния.  Агентство «Рейтер»: беспрецедентный ионосферный шторм продолжается, сейчас это сверхмощное «полярное сияние» можно наблюдать над Атлантикой и восточным побережьем США. С пометкой «Срочно!». По данным Росавиации, серьезных проблем с бортовой электроникой воздушных судов не зафиксировано, однако авиакомпаниям и аэропортам рекомендовано приостановить полеты.  МЧС: в результате сбоя в работе диспетчерских систем произошли сразу три крупные аварии на железной дороге. Росгидромет: трудно сказать, сколько еще продлится уникальное «северное сияние», но вряд ли более суток.  Неназванный источник в европейском космическом агентстве сообщил, что возникли проблемы со спутниками. Связь со многими из них потеряна. Роскосмос не подтверждает слухи о перебоях со связью между ЦУП и МКС.  Биржи реагируют на «глобальное сияние» резким падением котировок всех компаний. Производители модулей GPS подсчитывают вероятные убытки… »
– «…Регионов России, Сибири и Дальнего Востока», – задумчиво процитировал Водолей. – Совсем за базаром не следят эти журналюги. Поделили страну, недолго думая, акулы пера.
– Уже давно, – сказала Юля. – Помните, жара была… с дымом, в позапрошлом году? Уже тогда говорили «во всей России стоит аномальная жара». А в Сибири все лето холодно было, мне дядя Слава рассказывал, он в Новосибирске живет.
– Я что-то пропустил? – возвращаясь к теме, спросил Водолей. Он оторвал взгляд от экрана и уставился на Юлю. – Ты на это намекала? На аномальное северное сияние?
– Я… – Юля замялась. – Ну да, на это тоже.
– А еще на что?
– Этого по телевизору не показывают, а объяснить я не смогу, – Юля кивком указала на окно. – Вы лучше сами посмотрите.
– Я еще насмотрюсь, – Володя взглянул на часы. – В пробке будет достаточно времени и по сторонам посмотреть, и вздремнуть. Черт, хотел же пораньше выехать!
– Теперь лучше, наоборот, немного подождать, – озвучила Юля первую за утро разумную мысль.
– Может быть, и так, – Водолей ткнул в кнопку переключения каналов.
На ТВЦ шла какая-то дискуссия. Обсуждались выложенные в Сети версии происхождения странной небесной аномалии. Володя на миг прислушался. Какой-то бородатый мужчина читал с листа:
– Вот послушайте, что пишут на одном вполне серьезном сайте: «Этот удар атмосфера выдержала, но назревает новый солнечный выброс, просто невероятной силы… Каррингтонское событие повторится, и в наш век повсеместного применения электроники это создаст серьезнейшие проблемы. В первую очередь могут выйти из строя все трансформаторы. Они расплавятся за считаные секунды. Заметьте, корональные выбросы не слишком опасны для здоровья человека, но для экономики последствия «солнечного удара» окажутся тяжелейшими, экономический паралич в ближайший год унесет жизни миллионов людей. А на ликвидацию нанесенного Солнцем ущерба уйдет не менее десяти лет. Вся проблема в трансформаторах, которые никак не отремонтируешь, придется только менять, что в условиях полной парализации заводов-производителей не очень-то просто сделать…»
Водолей не стал дослушивать и нажал кнопку. Следующий канал, «настоящий мистический», предлагал вниманию зрителей сюжет на тему приближения к Земле гигантской странствующей планеты с сомнительным названием Нибиру. Каким образом связаны теория о планете-путешественнице и «глобальное сияние», в сюжете не уточнялось, но для участников передачи связь почему-то была очевидна.
– «Ни беру, ни даю» – звучит как розовый лозунг, – пробормотал Володя и, хмыкнув, снова ткнул в кнопку переключения каналов.
«Квантовый переход… прецессионное выравнивание Земли с центром Галактики… окончание цикла продолжительностью пять тысяч сто двадцать пять лет, рассчитанное в календаре майя…» Околонаучную теорию с такими установочными данными обсуждали какие-то возбужденные люди на следующем канале.
– Я не пойму, – Водолей взглянул на Юлю. – Сегодня других тем для разговоров нет?
– На НТВ обсуждают катастрофы, – Юля пожала плечами. – Но там тоже все с аномальным сиянием увязывают.
– И что, много катастроф? – Володя нашел нужный канал.
Катастроф, если считать и автомобильные, за прошедшую ночь случилось предостаточно. Возможно, не больше, чем обычно, но подавалась информация с таким надрывом и с такой страстью, что казалось – именно этой ночью мир начал рушиться и медленно сползать в тартарары.
– Действительно серьезных происшествий только три, – сделал вывод Водолей. – Все на железной дороге. Самолеты не падали, корабли не тонули, вулканы молчат, землетрясения… два, на нашей границе с Китаем и в Японии многострадальной. Ну, да в последнее время как без них? Ни дня без какой-нибудь встряски не проходит. Но такое ощущение, что журналисты решили во что бы то ни стало выжать мутную водицу даже из камней. Ты не в курсе, сегодня случайно не Всемирный день сенсаций?
– Зря вы глумитесь, дядь Вова, – Юля нахмурилась. – Сегодня реально особенный день. И журналисты тут не виноваты. Скоро вы сами все поймете.
– Ну да, – Водолей выключил телевизор и вздохнул. – Денек начался нестандартно. Будет неудивительно, если он так и продолжится. Все, Юльча, я помчался. Вот карточка.
Водолей положил на стол «Визу».
– А список продуктов?
– Сама, сама, – Володя махнул рукой и вышел из кухни. – Ты же знаешь, что я люблю! – крикнул он уже из прихожей. – И вискарь не забудь, помнишь, какой?!
– Название не помню! – крикнула в ответ Юля. – Глен… чего-то там… Короче, треугольная бутылка, зеленая этикетка!
– Правильно. Завтра вечером напьюсь. По случаю конца света.
– Один? – выглядывая из кухни, поинтересовалась Юля.
Как показалось Водолею, в голосе у девушки промелькнуло вовсе не осуждение, а нотка ревности.
– Вот именно! – крикнул Водолей, уже выходя из квартиры. – Все, Юльча, пока! Маме привет и скорейшего выздоровления!
Время ожидания лифта Володя скоротал с помощью привычной процедуры – он на всякий случай проверил, все ли на месте в карманах и все ли документы в портфеле. В состоянии легкого душевного волнения он вполне мог что-нибудь забыть.
Выяснилось, что утренние волнения никак не отразились на автоматизме сборов на работу. Ключи, бумаги, документы, карточки и деньги были на месте. Водолей даже прихватил кое-что лишнее. Например, ключи от дачи, которые обещал оставить дома под ответственность Юли.
Впрочем, Ирина отказалась воспользоваться щедрым предложением бывшего мужа, так что это теперь не имело особого значения. Может, еще самому пригодятся. Летом Володя частенько практиковал финт ушами: уезжал с работы не домой, а на дачу. Несмотря на вечные пробки, путь в пригород зачастую занимал вдвое меньше времени, хотя и был вдвое длиннее. Зимой Водолей так поступал редко, но все-таки такое случалось.
Например, в какие-нибудь особые дни вроде дня рождения. Впервые такой побег от праздника он устроил, еще когда жил с Ириной. У них как раз наметился разлад, но вместо того, чтобы приложить все силы к устранению проблемы, Водолей тупо сбежал на дачу. И эта глупая выходка стала роковой.
В забарахлившем механизме их отношений в тот день сломалось что-то важное, и дальше семейная жизнь покатилась к чертовой теще на горелые блины. В том смысле, что Ира на следующий день уехала к маме. Через месяц Ира вернулась, и они даже помирились, но жизнь больше не была прежней. Она стала пресной, скучной и неискренней. Промучившись еще полгода, они разбежались окончательно.
Однако – парадоксально, но факт – Водолей на следующий свой день рождения снова приехал на дачу. И снова один. Затопил баню, всего разок зашел в парилку, а потом накачался вискарем до поросячьего визга и уснул прямо на диванчике в комнате отдыха. И, что уж совсем странно, наутро Володя почувствовал себя не разбитым и вялым, а будто бы заново родившимся. Разве что мутило не по-детски.
Что за странные игры устроил разум и почему душевное равновесие восстановилось в том же месте, где было нарушено годом ранее, – Водолей так и не понял. Может, сработала известная формула «клин вышибают клином»? Черт его знает. Важно, что приемчик сработал. Поэтому теперь Володя применял его, если не помогали другие способы снять затянувшийся стресс. Только не надирался больше. Просто приезжал на дачу, топил баню, парился до изнеможения, выдувал пару чайников чая с разными полезными травами, после выпивал всего одну рюмку водки, как якобы завещал Суворов («после бани штаны продай, а водки выпей») и ложился спать. Утром просыпался бодрый, «перезагрузившийся» и с абсолютно ясным видением не только сути проблемы, но и способов ее разрешения.
На текущий момент ком проблем выглядел несерьезно, размером с крупный снежок, не больше, но потому и сравнивают проблемы со снежным комом, что множатся они быстро, дай только раскатиться как следует.
Раскланявшись с консьержкой, традиционно улыбчивой, но молчаливой по причине слабого владения русским языком, Водолей выбрался наконец из дома и потопал по чавкающей серой жиже к машине. Ночью выпал снег, и пока машина прогревалась, Водолею пришлось изрядно помахать щеткой. В отличие от снега, упавшего на асфальт и давно ставшего холодной кашей, снег на машине оставался похожим на нормальные осадки, разве что, слегка подтаяв, стал неподатливым и тяжелым. А еще снега оказалось настолько много, что Володя даже вспотел, пока смел его весь с крыши, стекол и капота машины.
– Все шоу испортил, – посетовал незнакомый автолюбитель, появляясь рядом с соседней машиной.
– Что, простите? – Водолей поднял недоумевающий взгляд на соседа.
– Снег, говорю, – сосед кивком указал на свое заснеженное авто. – Всю ночь валил. Да такими хлопьями, блин-душа, как в Новый год.
– А-а, ну да, – Водолей кивнул.
– Потому и не увидели мы этого, блин, лазер-шоу. Ну, северного сияния. Слыхал же, по телеку трындят без умолку. Нет?
– Да, слышал, – Водолей открыл машину. – Там сказали, что сияние не закончилось. Может, еще повезет, вечером увидим.
– Может, увидим, – сосед почему-то скептически усмехнулся. – А насчет «повезет» я не уверен.
Водолей пожал плечами и уселся за руль. Приемник в машине, как обычно, был настроен на «Юмор», но сегодня утром Володе как-то не очень хотелось радоваться жизни, поэтому он переключился на другую станцию. Альтернативой обычно служило «Авторадио», и Водолей не стал менять привычную схему. Опять же, за рулем всегда полезно узнать, где какие пробки. Автомобильный навигатор справлялся с этой задачей тоже неплохо, но два источника информации всегда лучше, чем один. А еще лучше три и более, как в случае с прогнозами погоды на разных телеканалах. Там разброс обычно составлял градусов десять, и верным оказывалось… нет, не среднее арифметическое, а наименее оптимистичное предсказание. Автомобильная навигация такого выбора пока не предлагала, зато ее данные были точнее, чем у Гидрометцентра, ведь данные о пробках качались из Интернета, куда попадали с дорожных камер. А у радиоведущих имелась еще и агентура в потоке, так называемые народные корреспонденты. Все шло в эфир в режиме прямой трансляции, так что верить и тому и другому источнику было можно. Правда, с учетом того, что пока ты доберешься до места, пробка может либо рассосаться, либо, наоборот, разрастись и перекрыть все пути объезда.
Короче, частоту Водолей сменил, но искомого результата так и не получил. Вместо полезной информации, музыки и шуток троицы ведущих утреннего шоу на частоте «Авторадио» шли бесконечные новости и совсем уж неформатные интервью с какими-то учеными. Водолею достался фрагмент интервью, а вернее, изощренной пытки, которую устроили растерянному ученому двое каких-то новеньких ведущих. Видимо, пытаясь произвести впечатление на начальство, слушателей и, возможно, друг на друга, юноши упражнялись в красноречии, безбожно перевирая все, что ученый пытался донести до аудитории.
– Все помнят серию землетрясений весной прошлого года в Японии, но мало кто знает, что еще седьмого марта, за несколько часов до первого сильного толчка, наши ученые зафиксировали предвестники катастрофы в ионосфере, – гость студии излагал свои умные мысли медленно и монотонно. Слишком медленно и монотонно для прямого эфира. За что и был довольно скоро наказан.
– Разрешите уточнить, – перебил его один из ведущих, – ионосфера – это ведь там… так сказать, за облаками… очень высоко над землей, а толчки, это результат столкновения плит в толще Земли.
– Литосферных плит земной коры…
– Ну да… – подхватил знамя другой ведущий, – и какая тут связь?
– Все верно, на первый взгляд связь очень отдаленная, но факт остается фактом. Наши приборы способны уловить изменения в ионосфере планеты за несколько часов и над тем самым местом, где будет располагаться эпицентр землетрясения. В совокупности с другими предвестниками этот метод имеет очень высокую степень достоверности прогноза.
– Но какая все-таки связь? – не унимался первый ведущий.
– Это очень долго объяснять, не обойтись без углубления в дебри физики…
– Хорошо, тогда поверим на слово ведущему специалисту Центра космических исследований. Поверим и сразу же зададим следующий вопрос…
– Думаю, главный… – вновь вмешался второй.
– Да, если мы думаем об одном и том же, то главный, – первый усмехнулся. – Что может означать глобальное возмущение всей ионосферы над планетой? В начале интервью вы сказали, что солнечная активность тут ни при чем…
– Солнечный выброс не мог долететь за такое короткое время… – расширил мысль первого второй ведущий.
– Да, вчера около полуночи крупных вспышек на Солнце не было, а сегодня зафиксирована всего одна и далеко за полночь… что-то около пяти часов утра, – первый. – А сияние началось ну прямо как салют в Новый год, ровно в двенадцать ноль-ноль…
– К тому же никакой солнечный выброс не заставит светиться всю ионосферу, – второй. – Ведь так?
– И в чем же тогда дело?
– Вернее, с чем же мы имеем дело?
– Да, с чем? С предвестниками землетрясения? – снова спросил первый. – Но каковы тогда будут его масштабы? Где будет его эпицентр, если светится везде?
– Может быть, Земля собирается просто взорваться?! – делано ужаснулся второй.
– Вот уж «просто»! – с нотками сарказма в голосе воскликнул первый.
– Я понял суть вашего вопроса, – наконец вклинился в их бездарный выпендреж ученый. – Нет, Земля не взорвется. Ионосферный шторм, скорее всего, является предвестником события иного рода. Но тоже имеющего, так сказать, сугубо внутреннее, земное происхождение. Насколько опасным, разрушительным и масштабным будет это событие, мы пока не знаем…
– Но версии имеются? – вновь насел второй.
– Да, версии у нас есть, однако…
– Чего ждать жителям морского побережья? – и это снова был второй.
– А в горах? – первый тоже ринулся в атаку. – Не будет ли там еще опаснее, чем на побережьях?
– То есть оставаться на равнине самое то, верно?
– Позвольте мне ответить по порядку…
– Ну, мы, в принципе, все уже поняли, извините, у нас свежие новости… – неожиданно закруглил тему первый. – Блок самых горячих новостей представляет банк «Доверие» (второй ведущий хихикнул), как известно – любимый банк Брюса Уиллиса, первейшего спасателя Земли от всевозможных катаклизмов. У микрофона Макар Ларионов…
Водолей приглушил звук и, вздохнув, покачал головой.
– Все нормальные ведущие разом уволились, что ли? Или частоту кто-то перехватил? Какие-то клоуны в эфире.
Володя ткнул в кнопку следующей радиостанции.
– А теперь в честь наступающего конца света бессмертный хит группы «Лед Зеппелин»! – донеслось из динамиков. – Дым над водой – это то, что будет на нашей планете всегда! С нами или без нас!
– Если конец света и наступит, то не потому, что Земля взорвется, – процедил сквозь зубы Володя, выруливая из двора. – Его устроят журналисты. Так всем мозги загадят, что народ сам себя уничтожит с перепугу.
Осторожный слалом по забитому машинами двору, преодоление водной преграды в виде большой лужи и объезд разрытой вот уже три года назад теплотрассы прошли без происшествий. Никто не запер, нагло встав посреди проезда «на аварийке», не попросил подождать, пока маневрирует, и не перебежал дорогу перед самым бампером. Хотя бы в этом повезло. Зато на выезде пришлось пропустить четыре цикла светофора, прежде чем удалось влиться в текущий по проспекту поток машин.
Не сказать, что поток оказался очень уж плотным, был он так себе, среднего наполнения, но Водолей точно знал, что все веселье впереди. Когда к потоку, текущему с окраин, присоединятся машины жителей районов средней удаленности, а потом еще и тех, кто проживает более-менее близко к центру, вот тогда-то и начнется полная… эта самая. Ну просто хоть в метро спускайся, в тесные объятия убежденных прагматиков, безлошадных «уже давно москвичей» и гостей столицы.
К удивлению Володи, которое быстро сменилось удовольствием от нормальной езды, удалось почти без проблем проехать более половины пути. Поток, конечно, постепенно становился плотнее, но не настолько, чтобы машины сбросили скорость до черепашьей и началось обычное нервное передвижение короткими рывками. То ли меры, принятые новым градоначальником, действительно начали давать результат, то ли сегодня не все завелись. Оба варианта представлялись сомнительными. Меры мерами, а дороги те же, да и количество машин не уменьшилось. Что же касается проблем с утренним запуском, такое бывает в мороз, а этой ночью температура едва ли упала ниже минус пяти. Повлияло аномальное северное сияние? Каким образом?
В общем, причины, по которым утреннее Ленинградское шоссе было относительно свободно, остались неясны, но факт есть факт. До «Водного стадиона» Володя долетел почти без остановок. А вот дальше пришлось немного притормозить и совершить несколько маневров, прямо скажем, на грани фола.
Причем Водолей вовсе не собирался никого подрезать или играть в дорожные шахматы. Он только реагировал на ситуацию. Дело в том, что примерно на уровне перекрестка с Выборгской ему буквально сел на хвост какой-то тип на серебристом «БМВ». И ладно бы сел. Этот му…жчина был явно чем-то недоволен и пытался спровоцировать Володю на «обмен любезностями». Водолей, как ни старался, не сумел припомнить, в какой момент мог насолить водителю, но беспамятство, как говорится, не освобождает от ответственности.
Пришлось Водолею принять вызов и слегка «потолкаться». Пару раз он отреагировал на резкие перестроения «БМВ», пару раз сам угрожающе дернул рулем, но затем перестроился в правый ряд и позволил «бэхе» уйти вперед. Вроде как уступил и тем самым предложил считать инцидент исчерпанным.
Спустя какое-то время Водолей забыл об этой совершенно стандартной и незначительной стычке, вновь перестроился в средний ряд и вдруг обнаружил, что серебристый «БМВ» опять висит на хвосте. Водолей мог бы подумать, что это просто похожая машина, что сработал «закон парности». Ведь номер предыдущего авто он не запоминал. Но за рулем «бэхи» сидел тот же самый тип, это точно: здоровенный, косматый, небритый, в джинсовке и темных очках (несмотря на пасмурную погоду), одним словом – колоритный. Такие дядьки обычно ездят на китайских джипах, а не на седанах «БМВ», и эта нестыковка бросилась Водолею в глаза еще во время их предыдущей встречи. В общем, сомнений быть не могло, Водолея снова нагнал все тот же чем-то недовольный тип.
Подтвердилось это предположение довольно скоро. «БМВ» вдруг резко вырулил влево, занял крайний ряд и принялся оттирать Водолея. Вот прямо так, нагло, не обращая внимания на другие машины в потоке. Давил, гад, и наседал, заставляя прижиматься к соседям справа. Хорошо, что подобных гоблинов в потоке больше не нашлось, и соседи справа любезно позволили Водолею вклиниться в их ряд.
Но косматому типу на «БМВ» и этого оказалось мало. Он продолжил наседать, теперь уже под возмущенные гудки клаксонов всех, кто видел эту корриду.
– Твою мать! – не выдержал Водолей. – В морду захотел, что ли?! Ну давай, остановимся, поговорим!
Володя вырулил на обочину и затормозил. Агрессор тоже съехал на обочину, проскочив вперед метров на сто. Съехал и остановился. И все. Водолей-то настроился на мужской разговор, приготовился выйти из машины, как только распахнется дверца «БМВ», вразвалочку подойти к этому косматому чудаку и наехать, что называется, по полной программе. Но косматый почему-то не спешил начинать разговор. Может, тоже не желал выходить из машины первым? Но ведь это как бы принято – у кого претензии, тот их и выкладывает…
Водолей уже собрался нарушить неписаную традицию и выйти первым, как вдруг в корме «БМВ» врубились фонари заднего хода, и машина попятилась с нарастающей скоростью прямиком к «Лексусу» Водолея.
«Все понятно, – Водолей хмыкнул. – Лень стало топать».
Понятно-то понятно, да только «БМВ» приближался с угрожающей скоростью и явно не собирался тормозить.
Водолей вновь ухмыльнулся, теперь недоверчиво.
«На испуг решил взять? А хрен тебе не овощ?! Не выйдет ничего!»
«БМВ» затормозил только в самый последний момент. Будь обочина не такой грязной и скользкой, все могло и обойтись, но холодная московская грязь сыграла с обоими участниками дорожной стычки злую шутку. Красивая показательная порка обернулась банальным мелким ДТП. Машина агрессора мягко тюкнула своим задним бампером в передний бампер «Лексуса». Машина Водолея качнулась, а сам Володя подался вперед, едва не ткнувшись лбом в рулевое колесо.
– Да ты вообще охренел?! – возмущенно проревел Водолей и распахнул дверцу. – Ну, мудень патлатый, я не знаю, что сейчас с тобой сделаю! Но будет очень больно!
Добавив еще пару неинтеллигентных выражений, Водолей решительно приблизился к водительской дверце «БМВ» и без раздумий пнул в район ручки.
Вообще-то обычно Водолей вел себя более сдержанно и в более трудных ситуациях, но сегодня его словно подменили. Сам себя не узнавал, честно говоря. Понятно, что выдалось нервное утро, неприятные новости, да тут еще ненужная, навязанная этим лохматым придурком автокоррида… и все-таки.
Водолей попытался взять себя в руки и сделал шаг назад, как бы освобождая лохматому место, то есть приглашая выйти. А заодно страхуясь от удара, если лохматый вдруг решит резко распахнуть дверцу. Но противник на его телодвижения не отреагировал.
– Ну что сидишь?! – рявкнул Водолей, так и не дождавшись ответной реакции противника. – Выходи!
Лохматый и ухом не повел. Только рукой. Он вдруг перевел селектор коробки передач в режим «драйв» и резко вывернул руль влево. Оказывается, пока Водолей бесновался, он просто выжидал, когда в потоке образуется подходящий просвет. Скажете, он после этого не мудень?
Водолея настолько ошарашило поведение лохматого типа, что он даже не сразу сообразил, как поступить. И вот пока он хлопал глазами и со скрипом шевелил извилинами, серебристый «БМВ» просто исчез в потоке. И лишь когда он исчез, до Водолея дошло наконец, что он даже не попытался запомнить номер проклятой тачки!
Глупо? Конечно, глупо. А кто поступал умнее? Сколько процентов? Пять-семь от силы? Ну, кто бывал в подобных ситуациях, тот понимает, о чем речь.
Водолей растерянно оглянулся. Поток остался равнодушен к его проблемам. У всех хватало своих.
Володя перевел взгляд на бампер. В общем-то, черт оказался не так уж и страшен. Бампер выдержал «неполный контакт», лишь треснула и потерлась подложка номера. Да и то… Водолей потер пластиковую рамку пальцем. Не сильно даже и потерлась, только грязь сошла, а трещины вообще почти не видно. То есть фактически предъявить лохматому было бы нечего, разве что потребовать компенсацию за моральный ущерб. А вот следы «ответного хода» Водолея агрессору наверняка придется устранять в сервисе. Железо у баварского скакуна оказалось крепкое, но вмятину Водолей на нем все-таки оставил. Так что один-один.
Володе вдруг стало неприятно и даже отчасти стыдно за свой нервный срыв. С одной стороны, ничего такого, ну вскипел, с кем не бывает? Но все равно было стыдно. И даже не столько за сам срыв, сколько за то, как легко он поддался на провокацию. Нет бы выбраться из машины солидно, постучать этак небрежно в стекло, а потом негромко, с интонациями крестного отца сообщить, что лохматый не прав. А еще лучше – дождаться, когда он выйдет сам…
«Но ведь он, гад, не вышел! – Водолей с досадой сплюнул и уселся за руль. – Ну и денек! Что ж происходит-то? Может, мир реально катится к черту и все эти нервные срывы, что у меня, что у этого лохматого придурка, – это предвестники конца всему и всем? Как то аномальное сияние».
Взгляд Водолея невольно поднялся к небу. Рассмотреть небо мешали серые облака, но Володя почему-то решил, что и небо сегодня какое-то странное. Сквозь серую облачность будто бы просвечивала радуга. Да не простая, дугой, а развернутая во все небо.
Водолею снова вспомнились бегущие строки новостного канала. «Аномальное полярное сияние охватило всю атмосферу». Володя вновь с сомнением взглянул на облака.
«И что? Теперь сияние можно увидеть даже в светлое время суток? Нет, бред! Ты начинаешь бредить, Водолей! Причем наяву. Взбодрись! Встряхнись и забудь эту чертову установку на день! Ты сумеешь!»
Водолей крепко зажмурился, помотал головой, а затем для верности шлепнул себя по щекам. Посидев пару секунд неподвижно, он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Затем еще разок и еще. Одновременно Водолей пытался мыслить в конструктивном русле.
«День на самом деле начался нормально! А мелкие неприятности… да и черт с ними! Как там у Головачева, «демпфирование неприятностей», кажется? Лучше несколько мелких, чем одна крупная. Вот и славно, даже оптимистично. Пусть лучше будет такой вот разброд и шатание, чем что-то серьезное. На этом и остановимся. То есть, наоборот, с таким настроем и продолжим путь. Благо до офиса осталось два квартала»…
…Володя открыл глаза и проанализировал ощущения. Вроде бы отпустило. Не на сто процентов, конечно, но более-менее. Окружающий мир тоже больше не казался мрачным и загадочным. Даже проклятый железный поток, который, урча, дымя и сигналя, проносился слева по борту, больше не раздражал. Более того, Володя отметил про себя, что дорожная обстановка резко изменилась к лучшему. Всего-то за несколько секунд, пока Водолей жмурился, поток стал менее плотным и более спокойным.
Впрочем, вполне возможно, это было субъективное впечатление. Просто Водолей немного успокоился и «встал на рельсы позитива», вот и начал замечать не только раздражающие, но и положительные моменты. И отыскалось их, как ни странно, немало.
Во-первых, на частоту «Авторадио» вернулся законный владелец. Клоуны из эфира исчезли, бесконечные тревожные новости прекратились, и воцарился нормальный, привычный формат утреннего шоу. Брагин и Гордеева удачно пошутили, Захар сообщил спортивные новости («Динамо» в серии буллитов одолело «Магнитку», а в остальных матчах игрового дня КХЛ победили гости), а затем любимая волна порадовала песней «Би-2». Во-вторых, поток машин стал еще прозрачнее. А в-третьих, небо вдруг резко прояснилось и никакого «аномального сияния» на нем, конечно же, не обнаружилось. Сияло только солнце. Как ему и положено.
«К управлению допущен, – еще немного подбодрил себя Водолей. – Поехали, поехали, не спи!»
Оставшийся до офиса путь обошелся без происшествий. Когда же на вечно забитой парковке перед бизнес-центром нашлось свободное (как по заказу) местечко, а в холле перед лифтами не оказалось очереди, позитив в душе почти победил. До полной победы ему оставалось сделать лишь один маленький шаг. И этот шаг был сделан по прибытии Водолея на восьмой этаж, где находился офис фирмы.
Первым, кого встретил Владимир Михайлович, оказался сисадмин Гриша, который торжественно сообщил, что с утра волшебным образом заработал сломавшийся еще в понедельник кофейный автомат. Согласно Гришиной версии, сервисмены наконец-то нашли в Интернете расшифровку слова «совесть» и во внеурочное время починили такой нужный народу агрегат. Водолей сомневался, что техники руководствовались именно такими мотивами, но в целом с Григорием согласился. Кофемат был вещью полезной.
После такого подарка настроение окончательно нормализовалось, и в свой кабинет Водолей вошел уже совсем другим человеком. Как обычно спокойным, приветливым и позитивным. Как раз таким, каким его ценили сотрудники и тайно любили некоторые сотрудницы.
Все-таки как мало надо человеку если не для счастья, то хотя бы для душевного равновесия!
Едва Владимир Михайлович уселся на рабочее место, в дверях кабинета возникла Рита – секретарша, ценный источник внутренней информации, а также безусловное украшение коллектива. В прямом смысле.
Сегодня Маргарита выглядела особенно эффектно. Она всегда держала высокую планку, но сегодня… любые супермодели нервно курили в сторонке. Водолей даже невольно залюбовался. Будь у Риты так же хорошо с интеллектом, как с внешностью, цены бы ей не было.
– Владимир Михайлович, – Рита одарила босса роскошной улыбкой, – доброе утро. Почта.
– Сюда, – Водолей постучал пальцем по столу. – Как настроение?
– Ой, отлично! Все успокоились. Теперь, как пионеры, на все готовы.
– Всегда готовы, – по привычке исправил Водолей.
Рита не отягощала себя лишними знаниями, но соображала тем не менее быстро. Она сразу поняла, что Водолей спрашивает не столько о ее настроении, сколько о настроении коллектива. После «черного вторника», устроенного конкурентами на прошлой неделе, в фирме довольно долго царило подавленное настроение. Дела пошли на поправку только в этот понедельник (сломавшийся кофемат не в счет), и лишь вчера стало окончательно ясно, что «Водорезовские» выстояли. И это было равносильно победе. Судя по помятости лица Григория и еще двух сотрудников, раскланявшихся с шефом в коридоре, вчера вечером коллектив слегка отметил эту маленькую победу.
– Ты участвовала? – Водолей насмешливо взглянул на Риту.
– Ушла после третьего тоста, – призналась секретарша. – Все три были за ваше здоровье.
– Хорошо, – Водолей улыбнулся и кивнул. – Хорошо, что расслабились. Заслужили. Бухгалтерия на месте?
– Софья Романовна в банке, а Люся у юриста. Позвать?
– Нет, дождусь Софью Романовну. – Водолей еще раз окинул взглядом Риту и не удержался: – Ты всегда прекрасна, но сегодня ты великолепна. Что еще нового? В стране, в мире, в жизни.
– На выходные обещают резкое потепление, – Маргарита изобразила смущение. – Друзья приглашают на дачу, а я даже не знаю… соглашаться или нет. И на свежий воздух хочется, и компания приятная, но… все равно сначала хочу с вами посоветоваться. Как считаете, поехать?
– Ох, Рита, – Водолей вздохнул и усмехнулся. – И когда ты только поймешь, что я не твой принц? Ладно, есть идея. Сообщи всем, что в субботу приглашаю к себе на дачу. Где-нибудь к полудню.
– Ой, как здорово! – Рита просияла. – Мне так нравится ваша дача! Сосны, дом такой просторный, сауна, газоны… и столько места. Я бы там все время жила!
– Далеко на работу ездить, – Водолей снова усмехнулся. – Закуски, напитки и веники с меня, культурно-развлекательная программа с вас. Кто не приедет хотя бы на полчаса, пусть сразу пишет заявление.
– А кто задержится до воскресенья? – Рита лукаво улыбнулась.
– Тот напишет в понедельник. Все, лети, неси людям благую весть, ангел мой. И Ковалевского ко мне! С планом.
– Он уже здесь, – с порога прощебетала Рита. – Ёся, заходи.
Начальник отдела сбыта Йозеф Ковалевский поспешил и немного не рассчитал траекторию движения. Поэтому в дверях он и Рита устроили нечто вроде затора. Ковалевский был вынужден почти прижаться к волнующему бюсту секретарши и только после этого бочком протиснулся в кабинет.
Риту ситуация рассмешила, она хихикнула, ущипнула Ковалевского за плечо и упорхнула. А вот начальник отдела воспринял эпизод несколько иначе. Он густо покраснел и заметно разволновался.
Водолей давно подозревал, что Ковалевский неравнодушен к Рите, но только сейчас убедился в этом на все сто. Вряд ли Йозеф на что-то рассчитывал. Ему давно перевалило за полтинник, и пусть выглядел он в целом неплохо, поскольку вел здоровый образ жизни и не тратил нервы по пустякам, шансов у него практически не было. Маргарита искала своего принца среди людей и помоложе, и побогаче. Хотя бы среди таких, как Водолей. И, скорее всего, Йозеф это прекрасно понимал. Но ведь сердцу не прикажешь. Особенно когда его терзает пресловутый бес в близлежащем ребре.
– Йозеф Казимирович, присаживайтесь, – Водолей указал на гостевое кресло. – План принесли?
– Да-да, конечно, Владимир Михайлович, – Ковалевский положил на стол Водолею папку. – Новое соглашение с конкурентами значительно облегчило нам жизнь. Теперь составлять план сплошное удовольствие.
– Вы учли предложение Истрина?
– Так, – Ковалевский кивнул. – В первую очередь.
– А Четвертаку звонили?
– К сожалению, он не взял трубку. Я позвонил ему на домашний, но там мне ответили что-то странное. Сказали, что он пока не вернулся из командировки.
– А почему это показалось вам странным?
– Я видел Четвертака вчера вечером.
– А-а, – Водолей усмехнулся. – Ну, такое бывает, сами понимаете. Дома сказал, что вернется в пятницу, а сам вернулся в среду. Но не домой, а к знакомой барышне.
– Или вовсе не уезжал, – Ковалевский сохранил серьезное выражение лица. – Да, я понимаю. Но дела не должны страдать из-за личных проблем. Заметьте, Владимир Михайлович, Четвертак подводит нас уже не впервые.
– Вы правы, Йозеф Казимирович, – Водолей кивнул. – Объявится, составлю с ним серьезный разговор. Не поймет – поставлю ультиматум.
– Да-да, Владимир Михайлович, именно ультиматум, – Ковалевский покивал. – Боюсь, иначе он не поймет.
– Хорошо, я изучу план и ближе к обеду вам позвоню, – подытожил Водолей.
Но Ковалевский почему-то не спешил уходить. Водолей вопросительно взглянул на Йозефа. Тот некоторое время помолчал, собираясь с мыслями, и наконец решился.
– У меня есть личная просьба, Владимир Михайлович. Мне нужен небольшой отпуск. Буквально до понедельника, – Ковалевский смущенно улыбнулся. – Получается, противоречу сам себе. Ведь дела не должны страдать из-за личных проблем…
– Никакого противоречия не вижу, Йозеф Казимирович. Ваши дела в полном порядке. Что-то случилось?
– Я пока не знаю, – Ковалевский не мигая уставился в столешницу. – Но я очень волнуюсь. Сегодня утром я звонил во Львов, и мне никто не ответил. Там у меня живут мать и сестра. Они живут вместе и с ними дочь сестры… моя племянница. Я звонил рано утром, они не могли никуда уйти или где-то заночевать. Мать больна. Но они не ответили.
– А мобильные?
– У племянницы телефон вне зоны покрытия, а у сестры отключен. Я буду звонить соседям и знакомым. Но если они ничего не выяснят…
– Без проблем, Йозеф Казимирович. Конечно же, поезжайте. Я надеюсь, все прояснится до вашего отъезда, и вы прокатитесь до Львова, просто чтобы порадовать семью. Кстати, берите отпуск до католического Рождества. Думаю, это будет лучшим подарком для ваших близких. Я попрошу Софью Романовну, она начислит вам зарплату вместе с премией досрочно.
– Спасибо, Владимир Михайлович, – Ковалевский встал. – В первую очередь спасибо за участие. Я оставлю за себя Марину, но сам буду на связи. Если потребуется, звоните в любое время.
– Вы же знаете, Йозеф Казимирович, мои правила. Если человек в отпуске, значит, в отпуске.
– Но это особый случай.
– Годится. Удачной поездки, Йозеф Казимирович.
Не успела дверь закрыться за Ковалевским, в нее вновь постучали. Воспользовавшись отсутствием в приемной Риты, к шефу прорвался Григорий. Водолей точно знал, что без поддержки Маргариты от Гриши ему не избавиться, поэтому даже не стал сопротивляться. С системного администратора можно было лепить эталон компьютерщика, настолько он был рассеянным по причине полного погружения в компьютерный мир, но при этом цепким, когда дело касалось его вотчины.
К удивлению Водолея, сисадмин не начал, как обычно, прямо с порога рассуждать о законе Мура и, как следствие (если перескочить через несколько известных только компьютерщикам этапов), о необходимости полной замены всего компьютерного парка. Или хотя бы о тотальном переводе его на новую программу. Гриша плотно прикрыл за собой дверь и замялся в ожидании реакции Водолея.
– Заходи, раз пришел, – Водолей кивком указал на гостевое кресло. – Но сразу учти, на апгрейд денег не дам.
– Я не за этим, – Григорий подошел к креслу, но не сел и почему-то оглянулся на дверь. – У меня такое дело, Владимир Михайлович… короче… я тут типа белого кролика.
– В смысле? – Водолей удивленно уставился на Гришу.
– Ну-у… это старая тема, но вы-то видели… ну, «Матрицу». Помните, там к Нео пришли и сказали: «Иди за белым кроликом»?
– Там девчонка была… с тату на плече. Вика из рекламного на нее похожа. Ты не тянешь, Григорий. Кофе упал на старые дрожжи?
– Чего? А-а, нет. Я вчера не напрягался. Серьезно, Владимир Михайлович. Там в коридоре Рита от агентов отбивается. Один вообще мистер Смит, ну вылитый!
– Стоп, Гриша, – Водолей поморщился. – Пошутили и хватит. Чего хотел?
– Я серьезно, – Григорий сделал несколько шагов назад и прижался нижней частью спины к двери. – Уходите, Владимир Михайлович. У вас же тут есть черный ход, я знаю. Уходите, я дверь подержу!
– Григорий! – Водолей даже привстал из-за стола. – Немедленно иди домой! И только попробуй еще раз явиться на работу обкуренным! Уволю сразу!
– Это не шутка! – Лицо у Гриши вдруг налилось багрянцем. – Я не могу больше держать! Бегите!
Водолей сел, медленно выдохнул, надувая щеки, и развел руками. Когда человека «накрыло», без медицины не обойтись. Но вызывать «Скорую» по такому поводу не хотелось. Так что Водолею оставалось только сесть и дождаться, когда Гришу «отпустит».
Григория не отпустило. Его вынесло. Прямиком на середину кабинета. Нет, не в том смысле. Просто удар в дверь оказался настолько силен, что сисадмин получил ускорение не хуже, чем ракета на «Байконуре». Гриша спикировал под стол и там замер. А в распахнувшуюся дверь ввалилась делегация «мистеров Смитов».
Гостей было пятеро, и они действительно выглядели до тошноты стандартно. Трое в полупальто, двое в куртках, но тоже казенного покроя. Калиброванные фигуры, какие-то серые, незапоминающиеся лица, одинаковые короткие стрижки. Выделялся, пожалуй, только один, да и то лишь потому, что вошел первым, и когда делегация замерла, он оказался ближе всех к Водолею.
– Гражданин Водорезов? – нейтральным тоном поинтересовался этот гость. – Владимир Михайлович?
– Он самый, – Водолей даже не попытался встать или хоть как-то выразить свое отношение к бесцеремонному вторжению этих агентов явно государственного пошиба. А чего дергаться, если совесть чиста? – С кем имею честь?
– Майор Гуськов, ФСБ.
– Очень приятно, – автоматически проронил Водолей. – Чем обязан?
– У нас есть кое-какие вопросы, прошу следовать за мной.
– А в чем, собственно…
– Троян вам в БИОС, я линзу потерял! – проворчал, выбираясь из-под стола, Григорий. – Стучать не учили, да?
– Прошу… – майор Гуськов чуть повысил голос.
– У чиксы своей проси! – Гриша вылез из-под стола и встал перед Гуськовым. – Кто мне линзу вернет?!
– Не мешайте, гражданин, – строго сказал майор. – Федеральная служба безопасности.
– А мне по фиг! – Григорий сделал полшага вперед и смешно, но неожиданно толкнул майора животом в живот. – Вы мне линзу новую должны!
– Гражданин! – глаза у Гуськова едва не вылезли из орбит.
Несмотря на странную ситуацию, Водолей все же обратил внимание на этот интересный момент. Ох, в новинку старой власти, замешанной еще на советских дрожжах, новое поколение граждан. В диковинку. В полную «недоуменинку». Как же с этими новыми гражданами себя вести?! Авторитетов они не признают, все какими-то законами в нос тычут. А кто эти законы читал?
– Сам знаю, что гражданин! – Гриша вошел в раж. – А вот вы кто?! Чего вы тут забыли?!
– ФСБ! – Гуськов попытался отстранить компьютерщика. – Не мешайте работать!
– А вы не трахайте мне мозг, не пугайте тараканов! – выдал Григорий хорошо известную в Сети заготовку. – Где корочки? Может, полицию вызовем?!
Майор Гуськов поморщился, коротко мотнул головой, и один из его товарищей мгновенно заломил Грише руки за спину. Следующим движением чекист вышвырнул самоотверженного сисадмина из кабинета. Все-таки старая закваска пока была сильнее власти закона, что бы там ни продвигал в народ Президент. Впрочем, получилось сильно, но некрасиво. Во-первых, Гриша крепко приложился плечом и головой к дверному косяку, а во-вторых, сбил с ног Риту, которая стояла на пороге кабинета.
Маргарита упала на свой секретарский столик-конторку, смела с него все документы и принадлежности, прокатилась на спине по столешнице и рухнула между столом и креслом. Гриша ударился животом о край стола и крепко приложился к нему лицом. Водолею даже показалось, что он услышал, как клацнули зубы у незадачливого заступника.
Но больше всего Володю зацепило не это. Его возмутило то, что произошло с Маргаритой. Да что там «возмутило». Вид падающей между столом и креслом девушки привел Водолея в ярость!
Водолей вскочил, опорным прыжком перемахнул через стол и… замер, уткнувшись носом в ствол пистолета.
– На месте! – рявкнул Гуськов. – На колени! Руки за голову!
Водолей обмер, не в силах даже шевельнуться, а не то что выполнить приказ, но ему «помогли» товарищи майора Гуськова. Один врезал ногой Водолею под колени, а другой заломил ему руки за спину, защелкнул на запястьях наручники и поддернул скованные руки Водолея кверху. Получилось, что Володя будто бы висит на дыбе.
Из приемной послышались горькие всхлипывания и подвывания Риты, а также стоны вперемежку с ругательствами в исполнении Григория.
От бессилия, непонимания и возмущения Водолей невольно зарычал.
Интересно, что такая реакция произвела на майора определенное впечатление. Он неожиданно присел напротив Водолея, взял его за подбородок и посмотрел ему в глаза. Не говоря ни слова, но с явным интересом.
– Ур-роды, – прохрипел Водолей. – Садисты!
– Парус, отпусти, – приказал Гуськов.
Скованные руки высвободились из захвата импровизированной дыбы и упали на поясницу. Не будь на запястьях наручников – ничего страшного, но «браслеты» больно ударили в спину, и Водолей невольно вскрикнул.
– Не-ет, – Гуськов отпустил подбородок пленника и усмехнулся. – Слишком нежный. – Майор встал и коротко кивнул помощникам: – Выводите.
Два чекиста схватили Водолея за плечи, поставили на ноги и потащили к двери. Володя не сопротивлялся и потому сам удивился, когда вдруг споткнулся на ровном месте. Обо что, спрашивается, тут можно было запнуться? Запутался в собственных ватных от страха ногах?
Сотрудники ФСБ не удержали падающего пленника, и Водолей шлепнулся ничком, едва не расквасив нос о ламинат. Руки-то выставить он не мог. Володя больно ударился о пол животом, но с носом все обошлось. И вообще все обошлось без крови и серьезных ушибов. Только дыхание сбилось, и встряска на миг переключила внимание Водолея с внешних проблем на сугубо внутренние…
…А когда Володя вернулся в реальность, выяснилось, что внешние проблемы куда-то подевались. Во всех смыслах. Вокруг царила тишина, никто не топал, не бубнил и не шуршал одеждой. До Водолея доносился только отдаленный, приглушенный дверью гул голосов и близкое тиканье настенных часов. Володя приподнял голову и, как сумел, осмотрелся. В кабинете он был один. И дверь была закрыта.
Водолей повозился немного, перевалился на бок, а затем сел на колени. Просто чудеса какие-то! Он, несомненно, находился в своем кабинете, но в нем не было никого постороннего. И дверь была закрыта. И гостевое кресло, минуту назад опрокинутое падающим Гришей, стояло на месте.
Водолей обернулся. И на столе все было как прежде. Впрочем, нет, чего-то не хватало. А-а, папки с отчетом Ковалевского!
«Что за чертовщина?! – Водолея даже бросило в жар. – Не приснилось же! Вот же наручники».
Да, наручники на запястьях определенно свидетельствовали, что арест происходил не во сне.
«Но в чем же тогда дело? Упал и провалился на этаж ниже? Бред!»
Водолей все-таки поднял взгляд к потолку. Он выглядел нормально. Лампочки, панели, и никаких проломов.
«Вот это прикол! Прав был Гриша. Просто «Матрица» какая-то!»
В такой вот позиции – на коленях, со скованными за спиной руками и со взглядом, устремленным вверх, Водолея и застала внезапно появившаяся на пороге Рита. По лицу девушки было понятно, что она не ожидала увидеть босса в его кабинете. Секретарша вздрогнула, прижала руки к груди и замерла на пороге.
– Ой! Владимир Михайлович, откуда вы взялись?! – Испуг на лице у Риты сменился беспокойством. – Что с вами?! Вы почему на полу?!
– Долго объяснять, – Водолей почувствовал, что краснеет.
Действительно, как он мог объяснить то, чего и сам не понимал? «Откуда взялся». Вот откуда-то взялся. Откуда-то… оттуда. Где много злых дядек с пистолетами. Как это объяснишь? Да еще эта дурацкая ситуация: сидит Владимир Михайлович посреди кабинета со скованными руками. Как извращенец какой-то. Словно заигрался вчера вечером с какой-нибудь подружкой, а она его кинула и умотала с кошельком и ключами от наручников. Хорошо еще, что штаны не расстегнуты. Смех и грех.
– Ой, как вы меня напугали! – Рита вошла и прикрыла за собой дверь. – Я ведь была уверена, что вы еще не пришли. Как вы могли проскользнуть? У вас там… что?
– Наручники, Ритуля, – Водолей покраснел окончательно. – Только не спрашивай, откуда! Слушай, позови охранника, у него ведь должны быть ключи. Они, наверное, все одинаковые.
Рита подошла и заглянула за спину Водолею.
– И не думала ничего спрашивать, – деловитым тоном сказала секретарша. – И звать никого не буду.
Она вдруг вынула из прически шпильку и присела за спиной у Водолея. Несколькими секундами позже руки Володи освободились от оков. Рита поднялась, обошла босса и встала перед Водолеем в эффектной позе, держа «браслеты» на пальчике и покачивая ими, как гипнотизирующим маятником. На губах у секретарши играла загадочная улыбка.
– Спасибо, Рита, ты настоящий друг, – потирая запястья, сказал Водолей. – С меня причитается.
– Вот именно, – Рита усмехнулась. – Меня друзья на выходные приглашают на дачу, но я не знаю, ехать или…
– Если ты еще не оповестила народ о приглашении, едем ко мне на дачу вдвоем, – сдался Водолей. – На все выходные, до понедельника. Если не возражаешь.
– Не возражаю, – Рита бросила наручники на стол и мгновенно преобразилась. Теперь она снова была покладистой и милой секретаршей. Без стервозности во взгляде, речах и манерах.
– А где ты научилась так подозрительно ловко расстегивать «браслеты»? – Водолей попытался все-таки отыграть хотя бы одно очко.
– Я же не спрашиваю, кто их на вас застегнул, – парировала Рита с милой улыбкой.
– Ладно, проехали, – Водолей взглядом указал на дверь. – Никто там меня не поджидает?
– Приходили техники, хотели подписать наряд на починку кофемашины, я отправила их к Софье Романовне.
– На починку? – Водолей поморщился. – Они разве ее не починили?
– Только начали.
– А Гриша где?
– Гриши вообще нет на работе. Я звонила, он сказал, что пешком топает. Какие-то проблемы с транспортом. Я толком не поняла, в телефоне булькало все ужасно. И Ёся опаздывает. Но до него я вообще не дозвонилась.
– Ничего не понимаю, – Водолей потер виски. – Я же разговаривал с Гришей. И с тобой разговаривал. И с Ковалевским. А Софья Романовна уже вернулась из банка?
– Она и не ездила, – Рита пожала плечами. – Люси ведь тоже нет пока, бухгалтерию не на кого оставить, вот она и сидит на месте.
– Черт знает что! – негромко проронил Водолей и еще раз растерянно оглянулся. – А ты как себя чувствуешь, не сильно ушиблась?
– Владимир Михайлович, вы ничего не путаете? – на лице у Риты вновь отразилось беспокойство. Она подошла ближе, положила руку Водолею на грудь и попыталась заглянуть ему в глаза. – Может, плохо спали, в днях потерялись? Сегодня четверг, двадцатое, половина одиннадцатого.
– Я помню, – Водолей перевел взгляд на часы.
Все правильно, около половины одиннадцатого эти «люди в черном» и ворвались в кабинет Водолея. И куда в таком случае они вдруг подевались? И почему этого не помнит Рита? Да и с другими сотрудниками какая-то петрушка: Гриши нет, Люси нет, и Ковалевский опаздывает, а Софья, наоборот, в офисе. Черт знает что происходит!
– Я все помню, только… все равно… как-то мне не по себе, Ритуля, – Водолей тяжело вздохнул. – Ко мне точно никто не приходил?
– Сто процентов. – Рита приблизилась на опасное (для чисто деловых отношений) расстояние и перешла на волнующий полушепот: – Вам надо отдохнуть, Владимир Михайлович. Только без экстрима и наручников. Тихо, спокойно, в приятной компании. Хотите, отвезу вас домой? Или прямо на дачу.
– Рита, – голос у Водолея дрогнул. – Не сегодня, хорошо? Как я и обещал, завтра вечером поедем на дачу. А сегодня… я просто высплюсь. Договорились?
– Да, договорились, – Рита все-таки поймала взгляд Водолея. – Это правильно. Сегодня вам лучше выспаться.
Рита сделала шаг назад.
– Появится Йозеф, пусть позвонит. – Водолей торопливо пошарил по столу в поисках портфеля, но не нашел. Тогда он заглянул за стол, а затем под кресло. Портфеля нигде не было.
Володя рассеянно похлопал по карманам. Слава богу, хотя бы ключи, кошелек и документы оказались на месте. Решив, что обойдется и без портфеля, Водолей сделал Рите ручкой и пулей вылетел из кабинета.
Нет, его подстегивало вовсе не чувство неловкости перед Ритой. Секретарша работала с Водолеем уже четвертый год и повидала такое, о чем нельзя было рассказать даже Ирине. Встречи с деловыми партнерами заканчивались иногда очень даже неформально, то в ресторанах, то в ночных клубах, а то и в более приватных заведениях. И отовсюду Водолея вызволяла именно Рита. Так что эпизод с наручниками был для нее «проходным», просто еще одним поводом вытрясти из шефа очередную «конфетку». Обычно это были премии или прибавки к зарплате, но иногда, вот как сегодня, Рита меняла материальное поощрение на морально-телесное. Видимо, все-таки не теряла надежду раскрутить босса на более серьезные отношения.
В общем, спешил Водолей не потому, что хотел поскорее скрыться от лукавого взгляда Риты. Просто Володя пятой точкой чувствовал, что приключения на этом не закончатся. И не имело значения, понимает он, что происходит, не понимает, это были его проблемы.
«Соображай, Водолей, соображай! – мысленно подстегнул себя Володя. – Включай мозг! Что там пишут о таких странных ситуациях твои любимые фантасты? Черт! Да кто что пишет! Кто во что горазд! Нет, реальность – это не фантастика, тут все должно быть просто, банально и обыденно. Но… все равно… должна найтись подсказка. Да, точно! Подсказка! Надо внимательнее смотреть по сторонам, и обязательно найдется какая-нибудь подсказка. Вот только какая?»
В лифте и холле никаких подсказок Водолей не обнаружил. Слава богу, не обнаружилось и подозрительных личностей в одинаковых полупальто. На крыльце здания и на парковке он также не увидел ничего особенного. Машины стояли немного иначе? Возможно. Только в этом не было ничего странного. В многоэтажный бизнес-центр ежесекундно кто-то приезжал, а кто-то его покидал. Нет, в ровных рядах припаркованных машин не содержалось никакого «кода».
Водолей торопливо спустился по ступенькам и быстрым шагом направился к месту стоянки своего «Лексуса». И чем ближе он подходил к этому месту, тем прохладнее становилось у него в груди. Когда же Водолей подошел вплотную, внутри все словно оборвалось. Машины на месте не оказалось! Более того, место уже занял какой-то потрепанный «Ниссан».
«Твою мать! – Водолей стиснул зубы. – Сначала стукнули, потом стырили! Да что ж за день такой?!»
Понимая всю несуразность своего поведения, Володя прошелся вдоль рядов машин, задерживая взгляд на «Лексусах», но свою машину, естественно, так и не нашел. Оставив бесполезные попытки «найти вчерашний день», Водолей вернулся к крыльцу и попытался сообразить, что делать дальше. Мысли, честно говоря, снова путались. В точности как после атаки лохматого мудака на «БМВ». То, что машина застрахована по КАСКО, служило слабым утешением, а потому ясности мышлению не добавляло.
«Маячок? – Водолей уцепился за внезапно всплывшее из подсознания слово. – Да, точно, маячок. У меня же установлена спутниковая система слежения! Если угонщики ее не отключили, шанс есть!»
Водолей достал телефон и выудил из телефонной книги номер фирмы-установщика. Надежда на благополучный исход вернула Водолею силы и заставила мобилизоваться. Впрочем, ненадолго. Набранный номер не отвечал. В эфире вообще стояла подозрительная тишина – ни гудков, ни мелодий. Водолей снова порылся в «контактах» и набрал номер дежурной части. Дорожная полиция также не ответила, хотя Водолей прождал целую минуту. Не ответила и страховая фирма. Водолей еще немного помучил телефон и пришел к выводу, что он сломался. Что ж, вполне естественный ход событий. Пришла беда – отворяй ворота. Так обычно и бывает.
Водолей вновь негромко выругался и растерянно оглянулся. Вернуться в офис и попытаться дозвониться оттуда? А если опять нагрянут эти… Черт! Водолея изнутри окатило горячей волной. Звонит он в полицию! Идиот! Они же сразу сдадут гражданина Водорезова чекистам! А может, машину как раз эти чекисты и уволокли? Ну, чтобы Водолей не смог сбежать.
«Надо было соглашаться на предложение Риты! Но теперь-то поздно. Хотя почему это поздно? В самый раз!»
Водолей вновь попытался дозвониться, теперь до Риты, и это у него, как ни странно, получилось. Вот только разговор не состоялся. Вместо слов Водолей слышал сплошное «бульканье». С сотовой связью сегодня определенно возникли серьезные проблемы. Причем у всех операторов. В этом Водолей убедился, когда набрал подряд номера Егорова и Полякова, приятелей, фирмы которых базировались в этом же здании. Егорыч пользовался услугами «Мегафона», а Поляков – «Билайна». Но ни тот, ни другой на внятную связь так и не вышли.
«Может, это и есть подсказка? – Водолей попытался найти хоть какой-то положительный момент в ситуации. – И что она означает?»
– О, еще ярче стало, – вдруг произнес кто-то неподалеку от Водолея.
Володя обернулся. На крыльце стоял охранник. Он прятал в кулаке незажженную сигарету, то есть опасаться его не следовало – дядька просто вышел покурить. Да и смотрел охранник не на Водолея, а на небо.
Володя тоже поднял взгляд и обмер. Подсказка! Без сомнений, это была именно она. Разноцветная «подсказка» сияла и переливалась, занимая всю видимую в просвете между облаками часть неба.
«Неужели мне не показалось? Тогда, на шоссе. Но ведь небо было чистым, когда я подъехал к офису! Это я точно помню! Оно еще на шоссе очистилось. Сразу после того, как я провел сеанс аутотренинга. Сто процентов! Я зажмурился, посидел, помедитировал, открыл глаза – и все радужные круги исчезли. А теперь, получается, снова появились? И, получается, они реально существуют, а не только у меня перед глазами плавают?»
– Полчаса назад так себе светилось, – расширил пояснения охранник, – для ночи ярко, а для дня – фигово. Но теперь, гляди, разгорелось. Так-ить скоро ярче солнца станет.
– Это… аномальное сияние? – растерянно спросил Водолей.
– Ну, – охранник закурил.
– Я думал, оно… исчезло.
– Облака закрывали, – охранник покачал головой. – Но в прорехах его хорошо было видно. Никуда оно не исчезало. Как ночью началось, так до сих пор и сияет. Без перекуров.
– Понятно, – тихо проронил Володя.
– Ну, – охранник сплюнул и усмехнулся. – Вот и я говорю своим: понятно дело – конец света. А они про какие-то циклоны-антициклоны и снежные радуги талдычат. Это чего, над всей Землей снежная радуга, да? И над Африкой? Да и ночью какая, к бесу, могла быть радуга? Смешные тоже, чесслово.
– Да, – Водолей кивнул и перевел взгляд на дальний проезд между рядами авто.
По нему катили две машины. Ничего особенного, черные «Ауди», но сначала Водолея зацепило то, что машины были практически одинаковые, а затем в голове словно замкнулись нужные контакты, и он понял, что «немцы» вовсе не ищут место для парковки. Они проехали уже мимо нескольких свободных карманов, причем в паре случаев они могли бы остановиться борт к борту, и еще осталось бы место – сегодня со свободной парковкой перед бизнес-центром было на удивление все в порядке. Но «Ауди» не останавливались. Ехали медленно вдоль рядов, будто бы кого-то искали.
«Уж не меня ли? – мелькнула тревожная мысль. – А ведь вполне возможно. И вполне возможно, что это те самые «агенты Смиты». Не получилось арестовать в офисе, решили сделать это на улице».
Водолей сделал шаг назад, но тут же сообразил, что прятаться в здании бессмысленно, и сдал вправо. Если обогнуть здание и юркнуть в узкий переулок, то можно было выйти на ближайший проспект и там затеряться в толпе. Надолго ли? Наверняка нет. Но и стоять столбом в ожидании нового ареста Водолею почему-то не хотелось. Он всегда был законопослушным гражданином, и, допустим, еще вчера не стал бы дергаться. Проехал бы «куда следует», рассказал бы все, что хотят от него услышать служители правопорядка, да и все дела. Скрывать Водолею было нечего. Но сегодня Володю не покидало странное ощущение, что ничем хорошим встреча с сотрудниками ФСБ для него не закончится.
В чем он провинился? Да бог его знает! Но тут ведь мог сработать старый принцип: «Если у вас нет судимости, это не ваша заслуга, а наша недоработка». Почему это должно было произойти именно сегодня и именно с ним? Ответа Володя не находил, как ни старался. Это его пугало и заставляло полностью подчиниться инстинкту самосохранения.
Водолей уже практически свернул за угол, в безопасную зону, но как назло именно в этот момент его окрикнули. Благо окрикнули не «люди в черном», а вездесущая Рита.
– Владимир Михайлович!
Водолей вздрогнул, обернулся и попытался жестом показать Рите, что поговорить им лучше за углом, но секретарша не поняла его жестикуляции.
– Подождите, я иду!
Володя покосился на черные машины. Они по-прежнему медленно катили вдоль рядов.
– Рита, сюда! – Водолей махнул рукой и свернул за угол.
– Владимир Михайлович, – Рита ускорила шаг, тоже свернула за угол и едва не врезалась в Водолея. – Ой! Извините. Вы что это прячетесь?
– Я не прячусь! – прошипел Водолей. – Не шуми, пожалуйста! Ты что-то забыла?
– Я? Нет, это ведь вы позвонили. Я решила, что вы передумали… ну, насчет дачи.
– Я не передумал, – Водолей мягко отстранил Риту и выглянул из-за угла.
Машины остановились. У второй открылись дверцы, и под странным разноцветным небом появились знакомые Водолею люди в одинаковых полупальто. Он не разглядел, те же самые или другие, но это было и не принципиально.
– Идем, – Водолей взял Риту под ручку. – Прогуляемся. За руль мне сегодня не сесть.
– У меня ведь машина, – Рита притормозила. – Давайте я вас отвезу!
– Рита, не надо, – твердо сказал Водолей. – Проводишь меня до «Академической», и все.
– Вы что, шифруетесь? – Рита удивленно похлопала глазками и обернулась. – Какую-нибудь знакомую увидели, да?
– Рита, не вертись, – потребовал Водолей. – Просто иди рядом! Сделай вид, что мы сладкая парочка.
– Это с удовольствием, – Рита прижалась к плечу. – Только я не одета для таких прогулок. И вы, кстати, тоже.
Водолей догадался взглянуть на спутницу, а затем сообразил, что и сам одет не по погоде. Легкая куртка, которую он, слава богу, не успел снять в офисе – в том офисе, где остался портфель, – годилась для поездок за рулем, но для пеших маршей следовало одеваться более основательно. Да и Рита лишь накинула пальто, но при этом оставалась в тонких колготках и туфлях. Вариант одежды никак не декабрьский.
– Черт! – Водолей снова немного сдал назад и выглянул из-за угла.
Сотрудников ФСБ перед зданием было уже с десяток, видимо, выгрузились оба экипажа. Один беседовал с охранником, двое заглядывали в двери здания, а еще двое направлялись прямиком к его правому углу. То есть шли точно по следам Водолея.
– Иди в офис! – приказал Рите Водолей. – Навстречу попадутся двое серьезных мужчин, сострой им глазки!
– Еще чего! – Рита фыркнула.
– Я прошу, сделай, как я говорю! – Водолей взял девушку за руки и заглянул ей в глаза. – Очень тебя прошу! Иди!
– Вы сегодня точно… того… – Рита недоверчиво хмыкнула, но после кивнула: – Хорошо. Но не забудьте, что обещали!
– Сделай, как сказано, и поедем вместе в отпуск! На Мальдивы. Обещаю!
– О-ой! – от радости Рита смешно сжала кулачки и чуть не подпрыгнула на месте. – Класс! Я пошла!
И Рита действительно пошла. Да еще как пошла. По подиуму так элегантно не ходят. Если чекисты не полные бесчувственные чурбаны, хотя бы секундный выигрыш времени Водолею был обеспечен.
Володя прикинул, где может скрыться, и пришел к выводу, что путь отступления по переулку на большой проспект слишком очевиден. Лучше обойти здание с тыла и дернуть в сторону ближайшего парка. Там и скрыться легче. Так он и поступил. Обошел здание, выглянул из-за угла и… снова попятился. Этот путь был заблокирован еще одной черной «Ауди», рядом с которой дежурил мужчина в стандартном полупальто. Обложили Водолея, похоже, со всех сторон.
Володя беззвучно выругался и мысленно отчитал себя за самонадеянность. Рванул бы сразу на проспект, могло и повезти, но нет же, решил всех обмануть! Самый умный нашелся!
Водолей прижался спиной к прохладной стене здания и лихорадочно попытался придумать хоть какой-то выход из ситуации. Ничего толкового в голову не приходило. Наверное, из-за волнения.
Володя прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и медленных выдохов, одновременно считая удары сердца. На тридцатом ударе он сбился, плюнул на аутотренинг и вновь открыл глаза…
…В зрачки тотчас впились ослепительные солнечные лучики. Светило солнце не по-зимнему ярко. Водолей прищурился, но тут же заставил себя открыть глаза пошире. И повод для этого имелся. В чистом небе не осталось и следов разноцветного сияния! Только солнце и две-три медленно тающие белые полоски, которые прочертили в средних слоях атмосферы воздушные лайнеры.
«Вот это номер! – Водолей отошел от стены и повертел головой. – А охранник сказал, что сияние на перекур не уходит. Врал, получается? А облака куда девались? Не могли же они за одну минуту испариться. Чудеса, да и только!»
Володя осторожно выглянул из-за угла. Чудеса продолжались. Ни «Ауди», ни часового в черном пальто там не обнаружилось. Водолей осторожно двинулся вдоль стены здания, добрался до угла фронтона и снова замер, изучая с новой позиции обстановку на автостоянке. Она снова изменилась, причем и к худшему, и к лучшему одновременно. Такой вот парадокс. Худшее заключалось в том, что на парковке снова не было свободных мест и некоторые умники бросили машины в проездах. То есть маневрировать по такой площадке было бы делом трудным. Но с другой стороны, затруднялся маневр не только для простых смертных, но и для всяких там агентов в штатском на черных «Ауди». Еще один положительный момент Водолей отметил спустя секунд пять напряженного изучения обстановки: никаких агентов в поле зрения не наблюдалось. Ну а когда Володя обнаружил свой любимый «Лексус» – целый и невредимый, у него окончательно отлегло от сердца. Машина стояла на своем месте, как ни в чем не бывало.
«Что ж это сегодня с глазами-то?! Как же я мог ее не заметить? Ходил ведь по этому ряду! Неужели лечиться пора? Или впрямь на Мальдивы махнуть, перезагрузиться. Пусть и с Маргаритой. Дней десять ее выдержать, пожалуй, реально. Нет, для начала на дачу, в баньку! А там будет видно».
На волне душевного подъема Водолей даже забыл об осторожности. Он уверенно двинулся к своему «Лексусу», совершенно не глядя по сторонам. Только уже садясь в машину, Водолей догадался обернуться и бросить взгляд на крыльцо офиса. Охранника на нем не было, зато стояли и о чем-то беседовали двое: один в полупальто, другой в куртке. Второй был майором Гуськовым, первого Водолей не рассмотрел. Этот, как его… кливер… нет, Парус? Впрочем, какая разница, тоже агент, и точка.
Водолей на всякий случай пригнулся и ткнул в кнопку запуска двигателя. На улице было достаточно шумно, а «Лексус» был достаточно хорошей машиной, поэтому чекисты не услышали звук стартера и мотора. На это Водолей и надеялся. А вот когда он вырулил с парковочного места, реакция со стороны агентов наконец-то последовала. Гуськов встрепенулся, прижал палец к уху и что-то сказал. Видимо, поднял на уши своих подчиненных. Где они прятались и насколько были готовы перехватить уезжающую из-под носа добычу, Водолея не интересовало. Путь вперед пока был свободен, им Володя и воспользовался. Он вырулил со стоянки, ударил по газам и вылетел на перекресток. Очень удачно успев на мигающий зеленый, он свернул направо и помчался… куда глаза глядят.
Водолей прекрасно понимал, что это временный успех и очень скоро его зажмут в тиски, но ничего поделать с собой не мог. Да и не хотел. Сказал А – говори Б. Теперь не имело значения, догонят его сейчас или чуть позже. Попытка скрыться была зафиксирована, поэтому сколько будет «отягчающих обстоятельств», или как там они называются, меньше – больше, непринципиально.
«Может, позвонить кому-нибудь, посоветоваться? А кому? Петровичу? Нет, не годится, он в полиции служит и чин у него не бог весть какой. Вряд ли он чем-то поможет. Косте? Он уже давно бывший и тоже мент. Ивану Семеновичу, прокурору? Шапочное знакомство, неудобно. Остается полковник, но он сейчас в командировке, за бугром. Как же быть? Ну не сдаваться же, в самом-то деле! Зачем тогда вообще начал все эти тараканьи бега?»
Размышления прервал телефонный звонок. Звонила Ирина. Водолею не очень хотелось отвечать, он боялся снова расстроиться, если бывшая опять выдаст что-нибудь вроде «я всегда любила только тебя». Но и не ответить он тоже не мог. А вдруг что-то стряслось? Какой-никакой, а близкий человек.
Володя включил громкую связь. Качество связи оказалось на удивление хорошим. Не в пример «бульканью», которым заканчивались все звонки с крыльца офиса. Может, дело в том, что исчезло это аномальное сияние на небе?
– Слушаю, – сказал Водолей.
– Володя, ты где? Ты за рулем? Я перезвоню?
– Говори, – разрешил Водолей. – Нарушением больше – меньше, не важно теперь. Что-то случилось?
– Случилось? – Ира почему-то замешкалась. – Нет, ничего особенного. Мне твоя мама звонила, потеряла тебя. Ты ей не перезвонил вчера, а сегодня твой телефон не отвечал. Вот она и подняла легкую волну. Ты где? Ты в городе?
– Да, в городе. Все нормально. Я ей позвоню. Что-то еще?
– Н-нет, – Ира все-таки хотела сказать что-то еще, но стеснялась. – Я просто переживаю… а-а, не важно, забудь.
– Тебе нельзя переживать, – Водолей невесело хмыкнул. – В твоем-то положении.
– Что? – судя по удивлению, которое сквозило в голосе, Ира не ожидала от Водолея такого заявления. – Ты о чем?!
– В смысле – о чем? – теперь удивился Володя. – Ты же сама сказала… сегодня утром. Ну, что у вас будет ребенок.
– Я сказала?!
Водолей почему-то живо представил лицо Ирины: округлившиеся глаза, вытянувшееся лицо. Она явно пребывала в легкой растерянности.
– Ты. Откуда бы еще я узнал? Сначала позвала меня в кафе, а потом призналась, что беременна.
– Володя… я не звонила тебе… я… не помню.
– Это не значит, что не звонила. Ладно, замяли для ясности. А волнуешься ты о чем?
– Павел куда-то пропал, – как бы нехотя призналась Ирина. – Вечером куда-то уехал, и до сих пор его нет. Не знаю, что и думать.
– Сочувствую, – холодно сказал Водолей. – Это все?
– Для меня этого достаточно, – Ира тоже сменила тон. – Спасибо за участие. Пока.
– Пока, – сказал Водолей, когда Ирина уже положила трубку. – Поучаствовал бы более плотно, да не до того, извини.
Разговор получился как всегда – начали за здравие, кончили за упокой. Водолей каждый раз обещал себе, что будет разговаривать с Ирой корректно и спокойно, но еще ни разу не сдержал обещания. Хотя бы на миг, хотя бы в самый последний момент, но застаревшая обида прорывалась наружу, и он либо дерзил, либо говорил какую-нибудь глупость, неприятную им обоим. Что за характер?! Потому и не хотел встречаться. По телефону-то просто: бросили трубки и конфликт исчерпан. А в каком-нибудь кафе или ресторане так просто разговор не закончишь, некрасиво получится. И что дальше, сидеть молча, выдерживая для приличия паузу, прежде чем уйти, или вовсе делать вид, что незнакомы и оказались за одним столиком случайно? Глупо.
Мысль о кафе вдруг задержалась в сознании, и Водолей, немного ее повертев, пришел к выводу, что бесцельная езда по городу не выход. Гораздо приятнее и продуктивнее ему будет думаться за чашкой кофе. Да и кто знает, когда еще удастся выпить чашечку эспрессо или капучино. Небось в Лефортово ничем таким не угощают.
Определился с выбором заведения Водолей довольно просто: свернул к первому попавшемуся на пути. Этим заведением стало кафе, стилизованное под американские забегаловки «трамвайного» типа. По случаю относительно раннего часа свободно оказалось и перед кафе, и внутри. Водолей уселся за столик и поднял взгляд на миловидную блондинистую официантку в белоснежном переднике. Девушка дежурно улыбнулась, взяла со стойки маленький блокнотик и подошла к Водолею.
– Кофе, двойной эспрессо и… пончик какой-нибудь, – не глядя в меню, заказал Володя. – Или что у вас есть этакое?
– Из этакого могу предложить блинчики с черничным джемом, – сказала официантка, скользнув опытным взглядом по одежде и почему-то по рукам Водолея.
– Веяния с Дикого Запада? – Водолей улыбнулся и кивнул. – Пусть будут блинчики.
– Пять минут, – пообещала девушка и отправилась к стойке.
Передав заказ на кухню, она включила телевизор над стойкой и выбрала канал «РБК». Видимо, чтобы угодить солидному клиенту. На канале как раз шли новости.
Водолей удивленно посмотрел на часы. Одиннадцать. Всего-то одиннадцать. Столько произошло событий и всего-то за полчаса. Вот ведь странная штука это время. То летит стрелой, то тянется жвачкой, и никогда не угадаешь, в какую из этих его ипостасей попадешь. То ли хватит тебе времени, то ли его уже и не осталось вовсе.
Водолей попытался прислушаться к тому, что говорит диктор, но получилось это не сразу. В кафе вошли еще несколько посетителей, и это отвлекло Володю, а когда он снова сосредоточился, официантка принесла ему кофе и блинчики. Но как бы то ни было, Водолей понял главное.
Новости в деловом мире имелись, куда без них, но все либо положительные, либо нейтральные. Ни о каких обвалах на фондовых рынках или о других подобных проблемах канал не сообщал. А ведь еще три часа назад все выглядело иначе. Все показатели находились в красной зоне, на биржах царила паника и так далее. Понятно, что три часа назад и небо кое-где оставалось разноцветным, и о природных катаклизмах говорили все кому не лень, но… неужели все могло настолько успокоиться за какие-то три часа? Да, время странная штука, может растягиваться и вмещать в себя массу событий, но не настолько же оно резиновое, чтобы за какие-то три часа мир сместился с порога катастрофы в «зеленый сектор», как выражаются биржевые спекулянты.
А между тем бегущие строки – их и на этом канале было две – высвечивали названия «голубых фишек», то есть компаний, акциями которых торгуют на бирже, и практически после каждого из названий стояла зеленая стрелочка вверх. На какой процент растут котировки, Водолей не видел, далековато сидел, но стрелочки различал вполне отчетливо.
Вот такая получалась странная картина. Утром аврал, к полудню ажур. И никаких упоминаний о природных факторах, в частности о глобальном сиянии. Ну, и как это все понимать?
Новости закончились, и появилась заставка прогноза погоды. Прогноз утверждал, что налаживается не только ситуация в экономике, но и погода.
– Куда ни кинь, всюду все резко пошло на поправку, – невольно пробормотал Водолей, пробуя кофе. – Даже подозрительно.
– Нет-нет, не верьте! – вдруг прошептал кто-то над самым ухом. – Не верьте никому!
Напротив Водолея вдруг плюхнулся какой-то взъерошенный тип в забавной серебристой куртке, из-под которой выглядывал растянутый синий свитер. На вид типу было лет двадцать, он был бледен, зарос клочковатой недельной щетиной, а в глазах у него светились странные искорки. Он то ли обкурился, то ли укололся, то ли просто свихнулся. В общем, выглядел и говорил он как человек, пребывающий в состоянии «измененного сознания», но спиртным от него не пахло.
– Вы это мне? – спросил Водолей.
– Вам, – тип бросил быстрый взгляд по сторонам. – Вам! Я вижу, вы знаете! Вы тоже все знаете! Но пока сомневаетесь, да? Я тоже сомневался, но теперь я точно знаю! Я все видел! Не верьте никому!
«Все-таки сумасшедший, – решил Водолей. – Для наркомана слишком шустрый. Говорила мне мама, не завтракай в незнакомых кафе».
Ничего такого мама, конечно же, не говорила. Да и отменять завтрак из-за какого-то чокнутого было бы глупо. Опять же, блинчики с черникой, как от такого откажешься? В общем, Володя просто перестал обращать внимание на парня и вплотную занялся своим кофе и блинчиками. Полубезумный сосед по столику будто бы перестал для него существовать. Обычно этого хватало, чтобы навязчивые кандидаты в новые знакомые обламывались и уходили в туман. Но этот парень тонких намеков не понимал. Он положил руки на стол, сцепил тонкие пальцы и принялся едва заметно раскачиваться вперед-назад, словно читая молитву. При этом он и впрямь произносил какой-то текст, только не нараспев, монотонно, а с хаотичными модуляциями и в рваном ритме, да и содержание оказалось не религиозным. Это Водолей понял, когда слух резануло слово «сияние», и он невольно прислушался к тому, что бормочет сосед по столику.
– …Тараканы… мерзкие твари, да-да, мерзкие… но они были нужны! – голос у парня едва не сорвался. – Почему их больше нет? А нет насекомых, страдают птицы! Чем они помешали?! Почему этой зимой нет синиц? Я был в лесу, в деревне… там такие чудесные места, чистый снег, воздух… но нет ни синиц, ни снегирей… нет их! Знаете почему? Они все сдохли! Только дятел… тук-тук, тук-тук-тук… один дятел на весь лес! Мой друг, охотник, вернулся ни с чем. Он рассказывал странные вещи… очень странные и страшные! Зайцы… он видел десятки дохлых зайцев. Волки, лисы, даже лоси… Он видел их сотни, но ничего не добыл. Они все были мертвые! Это происходит уже давно. С тех самых пор, когда впервые появилось сияние. Вы не видели? Да, поначалу его мало кто видел. Даже ночью. Бледное, почти незаметное… Я видел его! Уже тогда видел. Я ждал, что оно станет ярче! И оно стало. Сегодня ночью оно вспыхнуло! И все рухнуло! Теперь и в городе. Крысы… я сам видел этой ночью… переход метро был закрыт, но я видел через стекло… там были тысячи, десятки тысяч дохлых крыс! Они бежали наверх, и вдруг все… сдохли! Но в шесть утра я вернулся, прошел по этому переходу и не увидел ничего. Никаких крысиных трупов! Зато я увидел кое-что еще хуже! Я увидел Варвару! Мы даже поздоровались! Она умерла, не приходя в сознание… она возвращалась домой за полночь, а проклятый мусоровоз… сдавал назад. А утром мы встретились с ней в метро! А в час ночи из дома напротив… начали выпрыгивать люди… с самых верхних этажей! Я знал двоих, Илью и Светлану, мы вместе работали… нет… работаем. Это секта… они решили, что сияние – это предвестник конца света. Они разбивались… с такими звуками… я не мог смотреть и слушать, но смотрел и слушал. Я до сих пор слышу эти звуки! А утром… я пришел на работу, и… я ушел. Я не смог там находиться! Я разговаривал с Ильей, а потом и со Светланой! Они сказали, что ушли из секты, поскольку ошиблись! Конца света не будет! Понимаете? Они ничего не помнят! И Варя – тоже! Они живы и ничего не помнят – ни сияния, ни собственной смерти! Господи, за что?!
Парень судорожно всхлипнул и прикрыл лицо руками. Судя по тому, как сосед «путался в показаниях», у него действительно было не все в порядке с головой. Водолей с опаской покосился на официантку, которая принимала заказ у парочки за соседним столиком. Девушка тоже слышала, что бормочет странный посетитель, но в суть, похоже, не вникала. Скорее всего, она не впервые видела этого клиента и привыкла к его выходкам.
– Я не хочу жить в этом мире, – парень снова всхлипнул и вытер глаза рукавом. – Он чужой! Пусть он в тысячу раз лучше! В миллион раз лучше! Но это не мой мир!
– Мир как мир, – официантка подошла к столику и выразительно посмотрела на Водолея. Во взгляде девушки прямо-таки бежала воображаемая строка: «извините, это наш местный юродивый». – Ты просто снова не выспался, Сережа. Сутками в Интернете висишь. А там только дрянь всякая, от нее-то мозги набекрень и сворачиваются. Кофе принести?
– В Интернете?! – парень поднял воспаленные глаза на девушку. – Хочешь, покажу, какой теперь Интернет? Хочешь?
Он вынул из кармана айфон и ткнул дрожащим пальцем в одну из пиктограмм.
– Сергей, я работаю, – строго сказала официантка.
– Интернет! – Сергей нервно хихикнул. – Это, по-твоему, Интернет?!
Он вывел во весь экран сетевую страницу и положил айфон на столик. Водолей покосился на экран. Ничего особенного он не заметил. Страница как страница. Новостная «бета-лента». Если официантка имела в виду именно эту составляющую Сети, то была абсолютно права. Ничего умного, достоверного и позитивного такие ресурсы не содержали. Весь их контент базировался всего на нескольких словах: «шок», «сенсация», «аномалия» и «это невероятно».
– Здесь нет ничего, – парень понизил тональность, а вскоре и вовсе перешел на громкий шепот. – Понимаете, ни-че-го! Ни одной сенсации, ни одного острого репортажа, никаких откровений! Только прилизанная, благодушная и бесполезная информация, как после цензуры! Здесь даже старые новости перекроены!
– Вот и хорошо, – сказала официантка, наливая Сергею кофе. – Пей. Я потом еще подойду. А вам повторить?
Она дежурно улыбнулась Водолею.
– Позже, – Володя с трудом выдавил улыбку в ответ.
– Это невозможно! – продолжил шептать парень, теперь обращаясь только к Водолею. – Я знаю, знаю! Но это происходит! Заговор в самом разгаре! И это не простой заговор! Это колоссальная, всемирная, грандиозная провокация!
– Вы позволите? – Водолей коснулся айфона.
– Смотрите, – парень кивнул. – Все равно ничего не найдете. Вот здесь, здесь, между Грузией и Ближним Востоком, видите? Здесь была ссылка на прогноз независимого агентства. Где она? Нет ее! А знаете почему? Да потому, что плохой был прогноз! Резкий сдвиг всех материков! Беспрецедентные землетрясения и цунами! Извержения всех действующих вулканов! Ураганы и торнадо! А вот тут был целый блок ссылок на разные версии происхождения глобального сияния. Где они?
– Сияния тоже вроде бы не видно, – осторожно сказал Водолей и взглядом указал за окно: – Закончилось.
– Закончилось?! – Сергей вновь нервно хихикнул. – Не смешите меня! Оно продолжается! И прогнозы верны! Но это все происходит не здесь! Это происходит там, где мы все уже мертвы или умрем в ближайшее время! А здесь мы все – живые мертвецы! Мы воскресли и продолжаем жить! Но это не жизнь! Мы трупы! Я видел… я сам все видел! Варя, сектанты… это было только начало! Я бродил всю ночь, я видел, как гибнут тысячи людей… нелепо, страшно! Женщины, дети… никому нет пощады! Я видел! А потом… я вдруг оказался здесь. Я… живой… а они там… все умрут! Все, все, все!
Парень снова спрятал лицо в ладонях и всхлипнул. На этот раз он уже плакал по-настоящему, горько и безутешно. Плечи тряслись, а вместо потока причитаний слышались только негромкие сиплые подвывания.
Водолею вдруг стало тяжело и душно. Он сам не понимал почему. Может быть, странные речи этого Сергея задели какие-то душевные струны, разбудили подсознательные опасения, в чем-то совпадавшие с кошмарами, о которых бредил свихнувшийся парень. А быть может, Водолей слишком детально представил себе все, о чем говорил этот Сергей, и ему стало нехорошо именно от этого. Так или иначе, Водолей предпочел ретироваться. Он положил на столик деньги, осторожно поднялся и медленно, бочком выбрался из-за стола.
– Вам не скрыться, – прошептал вслед Водолею парень. – Никому не скрыться! Все погибнут! Все…
Водолей не расслышал, что еще сказал безумный прорицатель. Володя вылетел за дверь, остановился и судорожно вдохнул холодный воздух. Легче в моральном плане не стало, но хотя бы прошел приступ удушья.
Водолей буквально запрыгнул в машину и зачем-то заблокировал двери. Глупый, казалось бы, ход, но почему-то именно он хоть немного успокоил Водолея. В привычной обстановке от души отлегло, и Володя даже усмехнулся, вспомнив, как вылетел из кафе, словно перепуганная куропатка из-под ног у охотников.
«Мой друг, охотник, рассказывал странные вещи…» Вспомнив эти слова Сергея, Водолей покачал головой. Все-таки сумасшедшие бывают очень убедительны. И ведь не все они сидят по психушкам, вот что пугает. Многие бродят по улицам, сливаются с толпой, даже работают среди нормальных людей. Неужели непонятно, что это опасно?
Водолей скользнул взглядом по толпе прохожих. Сколько среди них таких, как Сергей? Столько, сколько способны увидеть аномальное сияние в небе? Водолей усмехнулся.
«Но тогда, получается, и я бываю не в себе? То и дело проваливаюсь в легкое безумие. Так, что ли?»
Водолей поднял взгляд вверх…
…И судорожно сглотнул вязкую от черничного джема слюну. На небе снова переливалось сочными красками аномальное полярное сияние. Как и предсказывал охранник у офиса, небесная аномалия уже почти сравнялась по интенсивности свечения с солнцем. Выглядело это красиво, но Водолея эта красота только пугала.
Он снова перевел взгляд на толпу. На небо то и дело косились практически все. И практически у всех были довольно кислые выражения лиц. Это означало, что видят сияние не только сумасшедшие, но и вполне нормальные граждане. То есть Водолей мог не беспокоиться хотя бы за свое душевное здоровье. Но, с другой стороны, беспокоиться ему все-таки следовало. Почему он то видел это проклятое сияние, то не видел? Почему, когда сияние было на небе, вокруг менялось не только освещение, но и существенно менялись многие детали? Например, резко менялась интенсивность транспортного потока. Почему будто бы из ниоткуда появлялись новые люди? И даже вечной московской слякоти и грязи становилось то больше, то меньше. На последний нюанс Водолей обратил внимание только сейчас, но был уверен, что так происходило и раньше.
Володя обернулся и бросил взгляд на кафе. Заведение выглядело вроде бы так же, как минутами ранее. Водолей отыскал взглядом столик у окна, за которым только что сидел в компании безумца. Столик был на месте, но за ним не оказалось Сергея. И на нем ничего не было, кроме стаканчика с салфетками. Куда так резко подевался Сергей? И где недопитый Водолеем кофе?
Володя не стал гадать. Он запустил двигатель машины и решительно вырулил с парковки. Прочь отсюда! Куда? Да куда угодно!
– Итак, в актуальной рубрике «Объективный взгляд» новый комментарий, – послышалось из динамиков. Эфир был насыщен помехами, но в целом слушать было можно. – Напомним, что наш гость – заместитель министра по чрезвычайным ситуациям. Продолжим! Следующий вопрос из Интернета. Как все-таки следует реагировать на происходящее простым гражданам? Собирать вещички и уезжать за город? Сидеть дома?
Водолей едва не скрипнул зубами от негодования. «Авторадио» снова куда-то пропало, и на его частоту вернулось интерактивное шоу «Конец света как таковой». Задолбали эти паникеры!
– Прежде всего следует соблюдать спокойствие, – поставленным командирским голосом ответил гость студии. – Мы понимаем, что большинство граждан напугано аномальным северным сиянием. Имеются некоторые проблемы с сотовой и прочей радиосвязью, страдает навигация, происходят кое-какие сбои в автоматизированных системах. Но реального повода для паники нет. Принципиально важные системы хорошо защищены, на здоровье граждан ионосферный шторм и магнитные бури особенно не повлияют.
– А что с обороноспособностью?
– Этот вопрос вне моей компетенции, но убежден, что и с обороноспособностью страны все в порядке.
«Чешет как по писаному, – Водолей невесело усмехнулся. – Видимо, получил хорошую инструкторскую накачку. Надо же, «некоторые проблемы с сотовой связью», как причесал! Да не «некоторые» это проблемы. Полная бодяга с этой связью под радужным небом. Вот под нормальными небесами она работает отлично».
Как бы проверяя собственную гипотезу, Водолей выключил звук приемника и попытался позвонить маме. Ответа он, как и предполагал, не дождался. Для верности он сделал еще пару звонков: Ковалевскому и почему-то Ирине. На номер Йозефа звонок не прошел, а вот Ира ответила. И только когда она ответила, Водолей сообразил, что не знает, зачем позвонил. Чтобы извиниться? Упрямство и глупый гонор не позволяли. Но зачем тогда?
«Вот ведь беда! – Водолей с досадой хлопнул по баранке. – Неглупый вроде бы человек, но как что выкину, сам потом удивляюсь!»
Связь установилась скверная, булькающая и шипящая, но кое-что расслышать удалось. Ира, похоже, сообразила, что Водолей притормозил, поскольку собирается с мыслями, и начала говорить сама.
– Воло… звон… Павлу! Пока… жность, он ждет! Это… ень… ажно… ошу… упрямься… висит… ша… жизнь! Во… ты слы… Володя…ерься мне… аз!
– Плохо слышно, – Водолей покачал головой. – Попробую перезвонить! Или ты позвони!
Володя положил трубку и недоверчиво хмыкнул. Несмотря на отвратительное качество связи, смысл сказанного Ирой он уловил. «Володя, позвони Павлу! Пока есть возможность! Он ждет! Это очень важно. Прошу, не упрямься, от этого зависит наша жизнь! Володя, доверься мне хотя бы раз!»
Короткий монолог бывшей жены звучал тревожно. Но особенно Володю заинтриговало то, что Павел ждет его звонка. С каких это радостей?! И потом, несколько минут назад Ира жаловалась, что Павел куда-то пропал, а теперь сообщает, что он ждет звонка. Нет, за прошедшие полчаса журналюга мог и отыскаться, это понятно. А вот зачем ему понадобилось искать контакта с бывшим мужем своей благоверной? Да еще в таком авральном режиме. Это большой вопрос. Неужели Павел и Ирина поддались всеобщему настроению и запаниковали? Хотят скооперироваться с Водолеем и вместе рвануть из города? Больше не с кем, что ли? Неужели они не понимают, что Водолей не поедет с ними, даже если это чертово разноцветное небо упадет на землю?!
«Не упрямься! – Водолей возмущенно фыркнул. – Да не в упрямстве дело! Просто это… противоестественно! Да, именно так! Ненормально это! По крайней мере, для меня. Нашли Хоботова при Маргарите Павловне и Савве! Страдальца-оруженосца при счастливой паре! Нет уж, не выйдет! И, главное, какой заход! От моего упрямства зависит их жизнь! Вообще обалдели!»
Звонка от Иры Водолей так и не дождался. Видимо, временное улучшение связи закончилось. Но Ирина все-таки проявила настойчивость и все же сумела донести до Володи нужную, по ее мнению, информацию – прислала СМС. В сообщении содержался телефонный номер и всего три слова: «или мы умрем».
«Паника окончательно завладела сознанием народа, – Водолей бросил телефон на пассажирское сиденье. – Умрем. Рано или поздно все умрем. Куда денемся? И что нам, с пеленок об этом печалиться? Черт! Ну вот зачем позвонил?! И так в голове кавардак, а на душе тревожно, еще Ирка с панталыку сбивает! Что за день?!»
За всеми разговорами, переживаниями и размышлениями Водолей не заметил, как вырулил на Дмитровское шоссе и покатил в сторону МКАД. В общем-то, ему было без разницы, куда ехать. Наверное, поэтому он подсознательно выбрал знакомую дорогу, по которой обычно уезжал из офиса на дачу.
На выезд из города шоссе оказалось загруженным, для полудня даже слишком загруженным, но не стояло, двигалось, пусть и медленно, и Водолея этот вариант вполне устроил. В потоке он чувствовал себя более-менее привычно. К тому же тут неоткуда было вдруг выскочить «людям в черном». Соседи, справа и слева, правда, вели себя нервно, но Водолея устраивал и этот момент. Нервно, это как обычно, а все привычное сейчас Володю успокаивало. Очередной парадокс, но как иначе? Полжизни это парадоксы. Другая половина – банальные сюрпризы.
Как бы в подтверждение этой сомнительной формулы телефон снова ожил. Определить номер абонента ему не удалось, но когда Володя ткнул в кнопку ответа, телефон словно собрался с силами и преподнес вышеупомянутый сюрприз: связь с незнакомым абонентом установилась сразу и по качеству оказалась вполне приличной, почти без помех.
– Владимир Михайлович, – голос был странный, будто бы немного измененный с помощью компьютера, – не трудитесь отвечать. Просто слушайте и делайте выводы.
– Вы кто? – все-таки спросил Водолей.
– Вам некуда бежать, – игнорируя вопрос, продолжил незнакомец. – Вы в плотной разработке ФСБ. Очень скоро вас возьмут.
– Тоже мне новость! – огрызнулся Водолей. – Не отвлекайте по пустякам!
Он занес палец над клавишей «отбой связи», но почему-то замешкался.
– Я не заинтересован в том, чтобы вас взяли, – вдруг смягчил интонации незнакомец. – А уж тем более уничтожили на месте. Что вполне возможно при определенном стечении обстоятельств. Поэтому готов помочь. Пока только советами. Во-первых, не переходите обратно. Во-вторых, уезжайте за город. Здесь перекрыть дороги пока невозможно. Подключить для поиска достаточное количество сил и средств – тоже. Воспользуйтесь этим. Вас будут только преследовать. Очень скоро вы заметите хвост. Не паникуйте, действуйте обдуманно. И помните: ваш шанс только здесь. Если вернетесь, вас схватят. Вы все поняли? Конец связи.
Абонент положил трубку, оставив Водолея, мягко говоря, в недоумении. Без сомнений, незнакомец разговаривал с Володей. Он ведь и номер правильно набрал, и обратился по имени-отчеству. Но о чем он говорил? Почему делал это так, словно был уверен, что Водолей его поймет? Посчитал, что Владимир Михайлович знает больше, чем он знает на самом деле? Но тогда это похоже на провокацию! Или все-таки это действительно был какой-то секретный сочувствующий. И зачем ему рисковать и идти против системы?
Водолей припомнил самую пугающую фразу из послания незнакомца: «а уж тем более уничтожили на месте, что вполне возможно при определенном стечении обстоятельств». Неужели все настолько плохо?! Неужели это не ошибка, не странное недоразумение и ему грозит реальная опасность? Нормальный обывательский разум Володи наотрез отказывался принять такой расклад. То, что происходило сейчас с ним, могло случиться только в американском кино или в книжках про шпионов. В реальности таким выкрутасам не было места. Банальные сюрпризы – это максимум того, что может происходить в реальности! И все! Никакой охоты спецслужб на простого гражданина быть не может!
Водолей помотал головой и застонал, а потом заорал так, что сам едва не оглох:
– Че-ерт! Да что происходит, вашу мать?! Что за бред наяву?! Хоть кто-нибудь может объяснить?!
Телефон и радио промолчали, а соседи по движению и вовсе не услышали вопроса. Или услышали? Водолей вдруг заметил, что машины слева включили поворотники и начали прижиматься вправо. Одну Володя пропустил, другая перестроилась позади него. Затем вправо попросились еще несколько машин. По крайней левой полосе явно пытались пробиться какие-то типы. Вполне вероятно, с мигалками. Дело привычное, но Водолей все-таки насторожился. Сегодня любые мигалки были для него потенциально опасны.
Володя на всякий случай тоже «попросился» вправо, его пропустили, а освободившееся место в среднем ряду тотчас занял… серебристый седан «БМВ». Сначала Водолей не обратил на этот факт внимания, но с пятисекундной задержкой контакты в голове замкнулись, и Володя обернулся. За рулем «баварца» сидел тот самый лохматый тип, с которым Водолей пытался выяснить отношения сегодня утром. Снова какая-то мистика! И, главное, этот лохматый гоблин ухмылялся! Володя отлично видел его довольную физиономию, правда, лишь в профиль. То есть тип на «БМВ» тоже узнал утреннего соперника по автородео.
«И что дальше? Будет мстить за помятую дверцу?»
Водолей стиснул баранку, внутренне готовясь к очередному раунду дорожной схватки, но лохматый вдруг отрицательно качнул головой и указал пальцем на левый ряд. Володя перевел взгляд и невольно вздрогнул. По левому ряду мчались три одинаковые «Ауди». Все черного цвета.
Водолей почувствовал, как в животе слегка похолодело. Особенно неприятно в организме стало после того, как Володя понял, что «Ауди» не собираются мчаться дальше. Они выравняли скорость со средней скоростью потока и теперь шли примерно на одном уровне с «Лексусом» Водолея и «БМВ» лохматого типа в темных очках. Плюс-минус корпус. То есть все, что их отделяло от машины Водорезова, это серебристый «баварец» с вмятиной на дверце.
Лохматый снова начал жестикулировать, и Володя вновь перевел взгляд на «БМВ». Тип в очках указывал направо. Володя на несколько секунд замешкался, силясь понять, что имеет в виду лохматый, и наконец сообразил. «Баварец» предлагал свернуть направо, на Лианозовский проезд, плавно переходивший в Череповецкую, по которой можно было выехать на Алтуфьевское шоссе. В планы это как бы не входило, но ведь Водолей ехал наобум, так что какая разница? Вариант выглядел разумным, но выполнять маневр следовало не мешкая. Дальше светил только один вариант – свернуть на МКАД, но там оторваться не получится, это точно. Там зажмут сразу, хоть и дорога шире, и скорости выше. Снова парадокс, но вполне реальный. К тому же, прежде чем попасть на МКАД, еще следовало как-то миновать пост ДПС. И это тоже представлялось проблематичным.
Жестикуляцию лохматого увидел и расшифровал не только Водолей. «Агенты Смиты» тоже все поняли. Черные «Ауди» тут же начали сигналить и прижиматься вправо, но пропускать их никто не спешил. А в первую очередь саботировал это мероприятие тип на «БМВ». Он приложил максимум усилий, чтобы затруднить черным машинам перестроение в средний ряд. Что произошло дальше, Водолей не увидел, он свернул направо и помчался по Лианозовскому почти в обратном направлении.
«Ауди» так и не сумели вовремя перестроиться. Странный лохматый тип тоже покатил дальше по Дмитровскому шоссе. У Водолея слегка отлегло от сердца. «Надолго ли собаке блин», как выражалась мама, Володю сейчас не волновало. Водолей вполне допускал, что где-нибудь на перекрестке Череповецкой с Алтуфьевским его поджидает заслон. Но пока он оставался на свободе, и это главное. Бессмысленно гадать на кофейной гуще, что будет дальше.
«Впрочем, и колесить по городу не имеет смысла, – пришла здравая мысль. – Этот неизвестный доброжелатель ясно сказал, надо выбираться из Москвы. Куда? На дачу? Найдут запросто. Они ведь все обо мне знают. Но, с другой стороны, какой еще у меня выбор? Бросить машину и уйти подвалами, в смысле затеряться среди толпы в метро? И куда дальше? Нет, если подумать, найдется куда. Можно вспомнить пару адресочков старых, но верных подруг с далеких окраин. Лидочка, допустим, из Отрадного, до сих пор иногда звонит. Ищите меня там днем с огнем. Но вот прямо так уйти на дно будет неразумно. Надо переодеться и прихватить кое-какие «подкожно-жировые» запасы. На даче они как раз имеются. Дома их больше, но дача-то ближе. Так что же, рискнуть? Незнакомец говорил, что сил и средств для масштабной облавы сейчас не хватает, есть у чекистов дела и поважнее. Не зря же он так сказал. Наверняка намекнул, что за городом, то есть на даче, пока чисто, и я могу устроить там привал. Стоит ли ему верить? Видимо, стоит. О хвосте ведь он предупредил».
Володя понимал, что отчасти выдает желаемое за действительное, что риск очень велик, но почему-то поступил так, как подсказывала интуиция, а не здравый смысл. Вырулив на Алтуфьевское (никаких заслонов на перекрестке он не увидел), Водолей помчался по прямой, мысленно (автомобильный навигатор завис по полной программе) прокладывая маршрут до дачи. Со стороны Долгопрудного он заезжал редко, но подъезд имелся и с этой стороны. Правда, зимой с тыла к дачам никто не подъезжал, и Водолей не знал, насколько проходима запасная дорога вне сезона.
На путь по «тайным тропам» ушел почти час. Целый час довольно скучного и тревожного пути под странным и пугающим разноцветным небом. Аномальное сияние раскрашивало все вокруг в новые, нереальные цвета, и этот сюрреализм угнетал хуже вечного багрянца, царившего когда-то в проявочных комнатах фотографов. Шутка ли, снег, переливающийся, как внутренности морской раковины, только без жемчужного отлива. Или голый, хмурый лес, издалека похожий на набор разнокалиберных цветных карандашей. Или старые дома с облупившейся штукатуркой павлиньей раскраски. Или пятнистые машины и люди, которых кругом оказалось на удивление много, словно на улицах большого города. Они двигались в разных направлениях, с разной скоростью, по дорогам и обочинам, а некоторые и вовсе наперерез через снежно-жемчужные поля и цветные перелески. И все люди и машины были будто бы окутаны переливчатым сиянием, словно имели ауру. И все это вроде бы выглядело реальным, привычным, но в то же время будто бы атакованным армией граффити-художников. Да не простых, а подражателей Энди Уорхола.
Впрочем, человек привыкает ко всему. Поначалу весь этот «сюр» Водолея раздражал, потом начал забавлять, а вскоре Володя и вовсе перестал его замечать. Вторую треть пути он лишь посматривал в зеркало, опасаясь вновь увидеть хвост. А когда все приличные дороги остались позади, он окончательно успокоился и даже попытался как-нибудь развлечься.
Получилось это не сразу по причине того, что радио умерло, а навигация и сотовая связь – тоже. Мир вокруг словно погрузился в дремучий двадцатый век. В первую его половину.
Чувствовать себя отрезанным от современного информационного мира Водолею не нравилось. Так себе было чувство, неуютное, пустотное и тревожное, но что он мог поделать? Разве что включить закачанную на жесткий диск аудиосистемы музыку? Так Володя и поступил. И, в общем-то, не прогадал. Знакомая и любимая музыка подействовала на Водолея благотворно. Он почти перестал нервничать.
Вот так, под качественный аккомпанемент «Би-2» и в достаточно приличном настроении, он и вырулил на грунтовку, с тыла огибающую дачный поселок.
Снега на дороге лежало пока немного, так что теоретически даже паркетнику такая «целина» была вполне по силам. Одна беда – подтаявший снег коварен, может стянуть в кювет, даже если едешь на хорошей зимней резине. Впрочем, кто не рискует, тот не побеждает. Водолей выбрал музыкальный трек поэнергичнее, морально настроился и пустил машину легкой рысью.
Прошло все на загляденье. Честно говоря, Володя впервые испытывал «Лексус» в таких условиях и остался вполне удовлетворен его возможностями на слегка пересеченной местности. А когда удалось форсировать пару особо коварных участков и Водолей добрался-таки до ворот дачи, он был готов плюнуть в любого, кто скажет, что паркетники способны штурмовать только бордюры.
– Молодец, «Леха», – выбравшись из машины, проронил Водолей. – Не пузотерка какая-нибудь, настоящий скакун.
Несмотря на наметившийся всеобщий откат в Средневековье, хотя бы с электричеством перебоев пока не возникло. Автоматические ворота открылись без проблем, и в доме все умные системы заработали по первому требованию хозяина. Водолей машинально ткнул в кнопку прогрева сауны, но тут же, не без сожаления, нажал кнопку вновь. Сегодня визит планировался краткий, деловой, без оздоровительных процедур.
А вот чайник Володя включил и выключать не стал. Телевизор тоже, хотя изображения практически не было, а звук едва пробивался сквозь шипение помех. Но кое-какие слова и даже фразы разобрать удавалось.
– …Угроза затопления… всего побережья, включая… зону олимпийских… объектов, – диктор запинался почти на каждом слове, видимо, имелись какие-то проблемы с подсказками в мониторе. – По сообщениям МЧС… лесным пожарам в Восточной Сибири присвоена высшая категория сложности. Только что получено экстренное сообщение из… (помехи) землетрясение… магнитудой восемь… экстренная эвакуация.
Водолей бросил в дорожную сумку кое-какие вещи и вернулся на кухню. К чайнику он даже не притронулся. Все его внимание было сосредоточено на шипящем телеприемнике. Чудо современной техники отчаянно боролось за эфир, но с каждой секундой эта борьба давалась ему все труднее. Фразы диктора уже не проходили целиком, только отдельные слова и их обрывки.
«Аномальные, серия, сияние, массовых, взрывы, аварийная, гибель, паника, бегство, городов, призывает, спокойствие». Вот те слова, что сумел уловить Водолей, прежде чем телевизор окончательно потерял связь с эфиром.
Володя замер, глядя в окно, и попытался реконструировать хотя бы словосочетания, в которых содержались эти слова.
«Аномальные… явления, холода, снегопады? – Водолей кивнул, соглашаясь с версией. – Если бы говорили об аномальном северном сиянии, было бы единственное число. Кстати, сияние тоже упомянули. Но это как раз понятно, вон оно, раскрашивает мир во все цвета радуги. А «серия» чего – происшествий, взрывов, терактов, провокаций, стихийных митингов, аварий? Тут список можно продолжать до бесконечности. То же относится к «массовым». Это могут быть отравления, выступления, отключения, волнения и вообще случаи чего бы то ни было. Хуже всего со взрывами. Очень плохая новость, особенно после того, как диктор упомянул о землетрясениях магнитудой в восемь баллов. Только непонятно, где так сильно тряхнуло? И «аварийная»… что там? Посадка, остановка, ситуация… где она сложилась? На каких объектах? Очень плохо. Хотя, конечно, худшее – это сообщение о гибели. И не дай бог как раз массовой. Если зверья и птиц в лесных пожарах, это один расклад, а если людей? Очень плохо. Да еще эта беда со связью, неопределенность, отсюда и паника и массовое бегство из столицы и больших городов. Что ж, могу подтвердить, из города люди бегут, да еще как. А власти призывают народ соблюдать спокойствие. Такая, наверное, должна быть расшифровка».
Володя заставил себя встряхнуться, вернулся в спальню и вытащил из шкафа заветный пакет с «запасами». Ничего особенного на черный день он не припас, немного денег и кое-какие бумаги. Да, собственно, никакие это были не запасы, просто забыл их здесь, когда приезжал в прошлый раз. Но сегодня забывчивость сыграла на руку. И привычка одеваться на даче не в старье, а в нормальную одежду тоже оказалась полезной. Водолей быстро переоделся, переложил содержимое карманов из легкой куртки в нормальную, зимнюю, закинул сумку на плечо и бросил взгляд по сторонам.
«Что-то явно забыл, но при таких темпах сборов это неудивительно. Ножик! Точно, надо взять ножик. Пригодится».
Володя порылся в ящике кухонного стола и отыскал там складишок. Нет, не в качестве оружия. Какое оружие из скинера, пусть и фирменного, «Кершоу Боа»? Но в странствиях без ножика никак, это Володя знал еще со времен сопливого отрочества, когда ходил по окрестным лесам в «походы». Ручка ножа была раскрашена «под змеиную кожу», ведь модель называлась «боа», то есть удав, и эта пестрота вызвала ассоциации с аномальной пестротой окружающего мира. Водолей хмыкнул.
«Будем надеяться, что эта глобально-сиятельная пестрота тоже не убойная, как этот ножик. Посветит аномальное сияние какое-то время, да и сойдет на нет. И все, что там, в мире, сейчас происходит, тоже окажется лишь следствием паники. Хотя землетрясения ну никак от людей не зависят. Может, так совпало? Будем надеяться».
Водолей вышел из дома, запер дверь и сел в машину.
Сел и понял, что не знает, как поступить дальше. Ехать? Но куда? Не в город, это точно, но куда еще? Куда подальше? А смысл? Чтобы затеряться в потоках беженцев, которых наверняка уже полно на всех дорогах Подмосковья?
«Черт! Беженцы! Аварии, опасность, паника… мама! Она ведь в городе, дома! И уж кто живо отреагирует на всеобщий настрой, так это она! Постоянная легкая паника – это ее конек. Даже если ничего не происходит, она умудряется о чем-нибудь тревожиться. А сейчас-то! Черт! Надо ее забрать!»
Вот так все и решилось. Других мотивов Водолею не требовалось. Как бы он ни старался изменить ход событий, все возвращалось на круги своя. То есть в Москву.
Снова нахлынули эмоции. В том числе страх, и не столько за себя, сколько за родных и близких. Володе отчаянно захотелось хоть как-то оградить их от надвигающейся катастрофы – теперь у Водолея не осталось сомнений, что она близко. Что это будет за катастрофа, он по-прежнему не понимал, но это не имело значения. Землетрясение, сверхмощный ураган, пожары, война… вариант спасения во всех случаях был один – эвакуация. Володя был готов на все, лишь бы увезти близких в безопасное место.
«Хорошо бы позвонить, предупредить, чтобы мама никуда не делась. А то ведь она запросто может организовать собственную эвакуацию. Напряжет дядю Колю или Стасика. Но как ей позвонить? С обычного проводного телефона? Возможно, этот вид связи еще работает. Но где его взять? У сторожа? Да, раньше у него был телефон, но теперь… не факт».
Водолей вырулил с участка и покатил в сторону главного въезда в дачный поселок. Домик сторожа, он же бывшая контора председателя садового общества, находился у самых ворот.
В конторе-сторожке никого не оказалось. Двери и ставни были заперты. Водолей потоптался на крыльце, с досадой сплюнул и вернулся в машину. Не ломать же дверь! Да и нечем, тут без инструмента не обойтись.
«Придется ехать в Долгопрудный, – решил Водолей. – Там-то телефон найдется».
Он уже почти двинулся к выезду из поселка, как вдруг подсознание послало резкий тревожный сигнал. Водолей еще не успел сообразить, в чем проблема, а рука сама перевела селектор коробки в положение «реверс», и машина медленно покатилась назад. И лишь тогда до Володи дошло, почему он вдруг дал задний ход. Как говорится, «интуиция – мать информации». В тот самый момент, когда «Лексус» убрался из просвета ворот, вдалеке на главной дороге показался до боли знакомый кортеж из черных машин. Только теперь к трем «Ауди» добавился еще и микроавтобус, издалека не понять, какой марки.
Водолей догадался наконец поддать газу, но опоздал на какие-то доли секунды. Флагман кортежа явно успел засечь Володину машину. «Ауди» резко увеличили скорость и помчались к воротам поселка, как три черные акулы к клетке со свежим мясом. Микроавтобус изрядно отстал, но это не имело значения. Плюс-минус машина… в сложившейся ситуации это не имело значения. Володя отлично понимал, что уйти ему не удастся и от трех «акул».
Водолей остановил машину и медленно выдохнул. «Ну вот и все, дружок, пора открыть кингстоны, к добру не привели проказы на воде», – вспомнилась ему строчка из одной старой песни. Обидно. И страшно. Обидно за себя, а страшно за маму. Кто ей теперь поможет? Дядя Коля? Ну да, если трезвый. Стасик? У него машина не резиновая, своих родителей и семью вряд ли сумеет утрамбовать.
«Может, все-таки рискнуть? Рвануть им навстречу, когда поближе подъедут или когда рядом остановятся, чтобы не успели поперек дороги развернуться. Так ведь они не рядом встанут, а как раз в воротах. А я дам задний ход и… получу пулю в лоб».
Водолею вдруг вспомнились слова незнакомца: «Я не заинтересован, чтобы вас взяли, а уж тем более уничтожили на месте, что вполне возможно при определенном стечении обстоятельств». Володя без труда представил, как «люди в черном» выскакивают из своих машин и открывают огонь по пятящемуся «Лексусу». Воображаемая картинка оказалась настолько яркой и детальной, что Володя даже вздрогнул. Нет, такой расклад его не устраивал. Но и снова примерять наручники ему не хотелось.
«А какой у меня выбор? – Водолей стиснул зубы и помассировал баранку. – Как еще я могу избавиться от этих навязчивых граждан? Как в офисе? А как там все получилось? Я ведь и сам не понимаю…»
Водолей лихорадочно пытался выудить из памяти хоть какую-то подсказку и при этом не сводил глаз с приближающихся машин. Он даже не моргал, словно опасаясь упустить какой-то важный момент. И очень скоро выяснилось, что поступил он верно. В смысле – правильно делал, что не моргал. А то проморгал бы самое интересное.
На короткое время, буквально на миг, все вокруг вдруг подернулось радужным муаром, «картинка» поплыла…
…А затем «картинка» вдруг стабилизировалась, а радужная пелена резко исчезла. И цветное сияние в небе резко исчезло. И черные машины на дороге будто бы растворились в воздухе.
Водолей от удивления невольно вздрогнул и чертыхнулся. А когда вдруг заработало радио, причем на всю катушку – по ушам ударила фирменная музыкальная заставка «Авторадио» – Володя ткнул в кнопку отключения звука и выругался более внятно.
«Безумие какое-то! – покончив с комментариями, подумал Водолей. – Но сейчас не об этом!»
Он врубил «драйв» и пустил «Лексус» галопом по освободившейся дороге. Обычно путь до шоссе занимал минут пять, но сегодня Водолей уложился в полторы. А все потому, что едва он миновал то место, где должны были теоретически находиться черные «Ауди», случилась новая странность. Теперь уже вполне ожидаемая.
Буквально ниоткуда, пятясь задним ходом, на дорогу вернулись все три черные «Ауди». Водолей видел это в зеркало, и этот фокус произвел на него огромное впечатление. Но еще больше его впечатлило дальнейшее поведение казенных экипажей. Набрав скорость, все три машины одновременно заблокировали задние колеса и вывернули баранки, синхронно и очень красиво исполнив так называемый полицейский разворот.
– «Ну вы, блин, даете, – невольно проронил Водолей и покачал головой. – Просто красавцы».
Сразу после этого комментария Володя и выжал из «Лексуса» все, что смог. А когда подобно черным машинам материализовался микроавтобус – впереди, как раз на середине оставшегося до шоссе пути, Володе пришлось устроить своей машине еще один экзамен, на маневренность. Микроавтобус «Форд» попытался встать поперек дороги, но в этом месте были достаточно широкие обочины, и «Лексус» в небольшом (спасибо электронике) управляемом заносе проскочил справа.
Впрочем, так же легко проскочили и «Ауди». С каждой секундой отставание черных машин существенно сокращалось. А когда Водолей был вынужден сбросить скорость перед выездом на шоссе, гандикап практически исчез. Как бы ни старался Водолей, на шоссе оторваться от преследователей ему не светило. Тем более что под нормальным голубым небом забитое недавно беженцами шоссе вдруг стало практически пустынным. Обычный деловой поток в обе стороны состоял из трех десятков машин в поле зрения, не больше. Спрятаться в таком «ручейке» представлялось нереальным.
И все же «Ауди» не сумели сесть Водолею на хвост. Причиной тому стала почти аварийная ситуация, которую создал какой-то ухарь на серебристой «БМВ». Он вдруг вырулил из ручейка машин, текущего из города, и решил развернуться, почему-то прямо на перекрестке. Ну и, как водится, слегка не вписался, принялся маневрировать, а делал он это неторопливо, да еще умудрился забуксовать…
Короче, Водолей за это время успел не только «уйти в точку», но и свернуть с шоссе на ухабисто-ямистый проселок и скрыться за какими-то строениями на окраине неведомого даже навигации населенного пункта.
«Вот спасибо гражданину на «БМВ»! – Водолей утер со лба испарину. – А ведь это снова был тот лохматый тип в темных очках! Он опять мне помог. Но главное, он опять вовремя появился. Следит за мной? Может, это тот самый неизвестный подсказчик?»
Володя шумно выдохнул и включил звук аудиосистемы.
На любимой волне как раз наступило время новостей. Водолей честно прослушал весь выпуск, и когда в эфир снова пошла музыка, удовлетворенно кивнул. В новостях не было ни слова о глобальном сиянии, катастрофах, панике или других подобных проблемах. Даже наоборот, в новостях рассказывалось о всеобщем благодушном ажиотаже в связи с надвигающимися новогодними праздниками, о стабилизации цен на нефть и преодолении, наконец-то, последствий сразу нескольких давних аварий. Потом ведущие упомянули о спорте и погоде… и все. Вот так спокойно, обыденно и даже скучно, оказывается, жилось людям под нормальным синим небом и тусклым декабрьским солнышком.
«То есть гораздо лучше, чем при свете аномального сияния».
Водолей в очередной раз задумался. Истина была где-то рядом, он чувствовал, что уже близок к разгадке всех свалившихся на его голову тайн, но у него никак не получалось сформулировать эту истину, этот универсальный ответ на все накопившиеся вопросы. Фантазии не хватало, что ли?
«Бог с ними, с ответами, – Водолей взял телефон и набрал номер маминого мобильного. – Прежде всего – текущие проблемы, а мистика потом».
– Вова, я тебя выпорю! – пообещала мама, едва установилась связь. – Что это за фокусы?! Куда ты все время пропадаешь? Я всех переполошила!
– Мама…
– Ты почему не звонишь? Тебя Ира нашла? Я и Рите позвонила, и с Юлечкой поговорила, и даже с Юрием Петровичем…
– А он-то при чем?!
– Ну как же, Рита сказала, что вы собрались на дачу, и я решила, что ты поехал там прибраться… у тебя ведь там вечно такой бардак! Но Юрий Петрович сказал, что не видел тебя на даче.
– Я был там, но не с утра…
– Я тоже так подумала. Так, значит, поэтому ты был все время недоступен? На даче плохая связь? А я говорила тебе, купи «Мегафон»! Такая прекрасная связь, столько дополнительных услуг! И ведь ты любишь хоккей, а они генеральные спонсоры чемпионата. Не понимаю, неужели даже это тебя не убеждает?
– Мама…
– А вчера ты почему не перезвонил? Я смотрела начало третьего периода. Я сразу поняла, что «Магнитка» проиграет. У них не было настроя…
– Мама, они проиграли только по буллитам…
– Все равно настрой – это важно! Ты сегодня заедешь? Я вычитала в Интернете рецепт, хочу сделать новый салат. Ты приедешь? Можешь взять свою Риту.
– Мама, Рита не моя. Она просто сотрудница…
– Ах, оставьте, молодой человек! Не пытайтесь обмануть маму. У вас это не получалось никогда. Рита чудесная девушка, красивая, вежливая, умная, такие теперь редкость. Если честно, она немного походит на меня в молодости, правда, я была жгучей брюнеткой с печальными синими глазами. Смешно, да? Твоя морщинистая мама когда-то тоже была красавицей…
– Мама, ты и сейчас прекрасна, – Водолей попытался закруглить беседу или хотя бы вернуть ее в конструктивное русло. – Я так понял, у тебя все в порядке?
– Все прекрасно. Кстати, Рита была чем-то расстроена. Она не призналась, но я почувствовала. Не смей ее обижать, слышишь?
– Мама, не обижаю я никого, – Водолей вздохнул.
Попытка с треском провалилась. Маме хотелось поговорить, и значит, этого хотел бог. Остановить ее теперь не мог ни Володя, ни кто-то еще из смертных. Под настроение она могла говорить часами. И Володя, как ни странно, мог часами ее слушать – тоже под настроение. Но сейчас ему было слегка не до того, а как сказать об этом маме, он не знал. Пришлось смириться. И вообще, разве не это он хотел услышать, набирая номер? Именно это. Именно этот темпераментный монолог. И пусть мама говорит обо всем на свете, лишь бы не о глобальном сиянии, надвигающейся катастрофе и эвакуации.
На помощь совести Водолея пришла, кто бы мог подумать, Юльча. Именно ее номер, с пометкой «звонок по второй линии», высветился на экране телефона. Мама была права, врать ей Водолей не умел, но слегка передернуть факты у него получалось запросто.
– Мама, мне звонят по второй линии!
– Это срочно? Это Рита?
– Это другая работница, – честно сказал Володя. – Я должен ответить.
– Хорошо, только больше не пропадай!
– Перезвоню после работы.
– Я буду ждать. И смотри у меня, Владимир! Не перезвонишь – приеду в гости.
– О-о, это серьезный стимул! – Володя рассмеялся. – Пока, мам.
Он включил вторую линию.
– Дядь Вова, вы здесь? – как-то осторожно, будто бы входя в темную комнату, спросила Юля.
– Здесь, Юльча, здесь. Соскучилась?
– У вас все в порядке? – теперь в голосе у Юли почему-то появились нотки недоверия.
– В целом да. А у тебя? Ты все купила?
– Я… – Юля замялась, будто бы в растерянности. – Вы серьезно?
– Я серьезно, а ты? – Водолей усмехнулся. – Так ты сходила в магазин?
– Я… нет, не получилось, – наконец призналась Юля. – Тут такое дело, дядь Вов, я у вас дома сижу. Застряла.
– В смысле – застряла? В лифте?
– Нет, дома! Ну, в смысле… и в этом доме тоже. Они все перекрыли!
– Та-ак, – Водолей мало что понял, но насторожился. Сегодняшние события уже научили его принимать низкий старт при любом намеке на странности. – «Они» – это кто? И что перекрыли? Воду?
– Кислород! – выпалила в ответ Юля. – Вы что, не понимаете?! Или вы опять стебаетесь? Дядь Вова, мне тут реально не до шуток! Они у дверей стоят и под окнами. И под теми, и под другими. Въезжаете в тему? Они все знают!
– Честно говоря, не въезжаю. Что они знают? И кто «они», объясни наконец!
– Бли-ин! – Юля протяжно выдохнула. – Ну эти… спецслужбы, или как их там? И полиция с ними! Здесь под окнами этот… ваш знакомый… Петрович, да? Ну, сосед по даче. Вот он прогуливается. А там ваш участковый в воздух курит. Я его знаю, он в моей школе учился, только на шесть лет старше.
– Юльча, и почему ты решила, что они ждут именно тебя?
– Не меня – вас! Я просто выходить боюсь. А вдруг они и про меня знают?
– Да что они знают-то?! – не выдержал Водолей.
– Ой, а может, хватит притворяться-то?! – в тон ему воскликнула Юля.
– Полный… – Володя замял реплику.
– Вот и я о том же, – Юля вдруг перешла на испуганный шепот. – Дядь Вова, я перезвоню! Они под дверью зашевелились, наверное, услышали меня.
Володя дал отбой связи и покачал головой. Юля не сказала ничего конкретного, но теперь Водолей чувствовал, что истина не просто где-то рядом, а стоит во весь рост в двух шагах прямо по курсу. Все, что ему осталось, – стянуть с нее покрывало, как с памятника, и наконец-то изучить ее во всех подробностях и со всех сторон.
Одна проблема – Володя никак не мог найти край покрывала, чтобы за него уцепиться.
«Черт! И ведь вроде бы подсказывают все, кому не лень, даже природа, мать… наша, подсказывает. То включит свое долбаное сияние, то выключит. Но почему же я такой тормоз? Почему этот проклятый калейдоскоп никак у меня в голове не сложится? Почему в книжках герои легко во все врубаются, даже если никогда ни о чем мистическом или просто необычном не задумывались, и в кино сразу обо всем догадываются, а я торможу по полной программе? Черт возьми, да и в жизни есть люди со скорострельной соображалкой! Вон, по телевизору их сколько, начиная с Урганта, Светлакова и Мартиросяна… и так далее… устанешь пальцы загибать. А я, заядлый любитель фантастики и вообще неглупый парень, туплю, как последний баран! Никак не могу понять, что за мистическая хрень меня накрыла. И даже если не только меня, всех – тут уже без разницы. Как во всем этом разобраться? Подсказки не работают, помощь зала бесполезна. Звонок другу? И кому?»
В памяти вдруг всплыл эпизод со звонком Ирине. Нет, не с тем, который закончился «полным недоумением». С тем, который был искажен помехами и после которого пришла СМС. Ира буквально требовала, чтобы Водолей связался с Павлом. Вопрос жизни и смерти, кажется, так был сформулирован ее главный аргумент. Ну, и как быть? Если нет друга, позвонить врагу? И что на это скажет господин Якубович?
Водолей усмехнулся и трубку, естественно, в руки не взял. Еще чего, звонить Павлу! Всему есть разумные пределы.
«В конце концов, почему я должен ему звонить?! Вопрос жизни и смерти? Но ведь это Ира так поставила вопрос! Если для нее и Павла это настолько важно, пусть он и звонит. Но этот гоблин со звонком не спешит. Ага! Нестыковочка? К чему бы это? Может, к тому, что это очередной «развод», очередная попытка надоить с обеспеченного бывшего муженька пару сотен килорублей? В таком случае, умойтесь, дорогие граждане! Если вам не хватает на пеленки и коляску – ваши проблемы. Ищите нормальную работу! В этом вопросе у меня позиция твердая и безупречная!»
Еще какое-то время Володя смаковал свою «безупречную позицию», но потом вдруг почему-то засомневался в ее безупречности. Все-таки Ира вела себя не так, как обычно. Она была действительно сильно встревожена, и, если вспомнить о всеобщих проблемах, там, под радужным небом, это ее беспокойство следовало принимать всерьез. Так что же, все-таки позвонить конкуренту?
Сомнения Водолея разрешил следующий звонок. От Павла. Его номера не было в телефонной книге, но Володя сразу понял, что звонит именно Павел, вспомнил номер, который фигурировал в отправленной Ириной СМС. С памятью на цифры у Водолея всегда был полный порядок.
Некоторое время Володя размышлял, отвечать или нет, а затем все-таки нажал кнопку ответа.
– Понимаю, что у тебя нет большого желания со мной общаться, – вместо приветствия спокойно сказал Павел. – Я и сам не горел желанием, но ситуация требует, чтобы мы объединили усилия.
– В чем? – также нейтральным тоном поинтересовался Водолей.
– Расскажу при встрече.
– Говори сейчас, встречи не будет.
– Будет. Давай выбирайся из своей засады и поезжай в сторону Вешек. Там встретимся.
– Не собираюсь я с тобой встречаться!
– Не встретишься со мной, снова встретишься с вооруженными людьми на черных машинах. В конце концов они тебя догонят, Водолей, и влепят тебе пулю в затылок. А оно тебе надо?
– Хочешь, чтобы я поверил в такую чушь?!
– Ты ведь знаешь, что это никакая не чушь. Они обязательно попытаются это сделать, когда выпадет шанс. За церковью в Вешках повернешь направо, на Весеннюю. Буду ждать тебя на перекрестке с Ботанической через полчаса. Не теряй время.
Водолей хотел было снова возразить, но почему-то осекся. Подспудно он понимал, что Павел недалек от истины. Преследователям на черных машинах в конце концов надоест гоняться за Водолеем по Москве и Подмосковью, и они обязательно перейдут к «плану Б». И очень даже может быть, что этот план подразумевает применение оружия. Необязательно начнут стрелять на поражение, как обрисовал Павел, но по колесам – запросто. И Водолею «оно», как ни крути, действительно «не надо».
– Хорошо, сейчас проложу маршрут.
– Нет! Навигацией не пользуйся. Или забей ложный маршрут. А еще лучше выруби ее вовсе!
– Это ничего не даст. Меня все равно будет легко отследить.
– Вот поэтому я и говорю – не теряй время. Жду!
И Павел вырубил связь. Вот так. «Построил» Водолея, как новобранца.
Володя сдержал приступ негодования и заставил себя взглянуть на ситуацию спокойно. Павел явно что-то знал. И не только об опасности, которая якобы грозила ему и Ирине, но и о проблемах Водолея. Значит, у Володи появлялась еще и личная заинтересованность. И это в корне все меняло.
«Истина где-то рядом, – вновь вспомнился Водолею слоган из «Секретных материалов». – Но один я не тяну. Что происходит, мне по-прежнему непонятно и ни одной толковой мысли на этот счет у меня нет. Какая-то чертовщина творится! Это все, на что хватает соображения. Так почему бы не подключить резервные мощности? Пусть и конкурирующей фирмы. Да, пожалуй, придется пойти на перемирие. А что делать? В данный момент у нас, похоже, появился общий враг, так что вполне логично использовать формулу «враг моего врага – мой друг». Временный, конечно».
Водолей вырулил из «засады» на более-менее приличную дорогу и покатил в восточном направлении. Как добраться до поселка Вешки, он знал и без навигации. Эти места в пригороде Володя изучил еще в те времена, когда отношения с Ириной находились на романтической стадии. Они частенько колесили по этим местам, прячась от городской суеты. А когда поженились, то и дачу присмотрели неподалеку. Золотые были времена. Жаль, что он все испортил.
До места встречи Володя добрался минут за двадцать. На дорогах было свободно, никакого ажиотажа, даже как-то сонно. Будто бы не четверг сегодня, а воскресенье. В поселке тоже оказалось немноголюдно. А на условленном месте, на небольшой парковке перед типовым магазинчиком, кроме Водолея, не стоял вообще никто.
Володя припарковался, но из машины не вышел и двигатель не заглушил.
«Мало ли что? А осмотреться и так можно. Не отходя от кассы».
Осмотреться никто не помешал, но Водолей все равно опять немного занервничал. Местечко выглядело знакомо, но в то же время как-то странно. У Водолея возникло чувство, что он видит его впервые, хотя и узнает все детали. Поэтому он и разнервничался в очередной раз. Вкупе с другими странностями этот факт опять вызвал у Водолея опасения за собственное психическое здоровье.
«Небо то синее, то радужное, гонки эти бесконечные, а тут еще и дежавю для комплекта. Как тут не занервничаешь? И где этот Павел? Полчаса уже прошли».
Только он так подумал, справа от «Лексуса» лихо затормозила до боли знакомая серебристая «БМВ». Из которой наконец-то появился ее лохматый владелец в темных очках.
Увидев владельца «БМВ» в полный рост, Водолей невольно проронил негромкое ругательство.
«Надо же было так затупить! Можно ведь было догадаться с первого взгляда! Это был Павел! С самого начала это был он!»
Под два метра ростом, рыжий, лохматый, с недельной щетиной на щеках, в затертых донельзя джинсах и джинсовой куртке. Опоздавший на полвека хиппи, да и только. Как можно было его не узнать?!
Владелец серебристого седана «БМВ» снял темные очки, подошел к «Лексусу» Водолея и постучал в боковое стекло. Покров с пресловутой истины начал потихоньку сползать, но Водолея такое начало «просветления» лишь окончательно деморализовало. Он обреченно вздохнул и разблокировал двери. Играть в мачо ему больше не хотелось. Павел повел в счете «два – один». Даже «четыре – один», учитывая его помощь на Дмитровском шоссе и на выезде с дачного проселка.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, Павел уселся в «Лексус», окинул оценивающим взглядом интерьер и наконец покосился на Водолея.
– Ирина рассказывала, вы в этих местах дружили, – пробасил Павел без тени иронии. – Честно говоря, не понимаю. Что тут романтичного?
– Что еще она тебе рассказывала? – недовольно спросил Водолей. – Интимные подробности, надеюсь, опустила?
– Я бездушный… как ты там выражаешься… журналюга, да? – Павел усмехнулся. – Но кое-что святое и для меня существует. А насчет романтики… это легко исправить.
Павел снова усмехнулся и вдруг щелкнул пальцами. В небе тут же…
…Вновь вспыхнуло аномальное сияние, и одновременно Водолей ощутил, как «Лексус» закачался. Будь вокруг горы, Володя поставил бы сотню на то, что ощущает приличные подземные толчки. Но землетрясение в Подмосковье… нет, это было бы слишком.
Павел тем не менее состроил озабоченное лицо и покачал головой.
– Началось, однако, – проронил он, оглядываясь по сторонам. – Но время еще есть. Итак, Володя, теперь с романтикой полный порядок. Согласен? Начнем разговор?
– Начинай, – Водолей тоже повертел головой, но это ему ничего не дало.
Улица по-прежнему оставалась пустой, ни людей, ни машин. Точно такой же, как и несколько секунд назад. Разве что дома теперь были раскрашены цветными разводами. А еще… Водолей даже подался вперед, чтобы в деталях разглядеть обстановку по правому борту. Там было так же пусто, как и везде на вымершей улице. А ведь только что там стояла серебристая «БМВ»! Теперь машина исчезла, но что самое удивительное, этот факт, похоже, ничуть не взволновал ее владельца. Павел заметил удивление во взгляде Водолея, но ничего не сказал, только опять усмехнулся.
– Что ж, вижу, для начала надо прояснить ситуацию в целом, – Павел кивком указал вправо, а затем подкрепил свои слова жестом – сделал круговое движение указательным пальцем.
– Будь так любезен, проясни, – согласился Водолей, всем своим видом показывая, что поверит Павлу исключительно в крайнем случае. – Только внятно, по-простому, если сможешь.
– Смогу, – заверил Павел. – С нашим миром, Володя, произошло нечто странное. С него будто бы сняли копию, которая теперь занимает во Вселенной место оригинала.
– Круто, – Водолей хмыкнул и взглядом указал на цветное небо. – Ты вот это имеешь в виду? Это отличительный признак копии?
– Нет, как раз наоборот, – Павел покачал головой. – «Это» отличительный признак оригинала. В том-то и проблема.
– Не понимаю, – Водолей помотал головой. – Как можно снять копию с целого мира? Что за бред?
– Ну как-как, – Павел развел руками. – Вот как-то так. Может, с божьей помощью, а может, тупо оцифровали и сняли. Откуда мне знать технологию?
– Как в «Матрице», что ли? – Водолею вспомнились Гришины аналогии.
– Не думаю, – Павел потер щетинистый подбородок. – Там ведь был создан виртуальный мир. А здесь все на самом деле. Все материально, по-честному. Только с исключениями. Программа копирования допустила некоторые ошибки. И думаю, сделано это было намеренно.
– Надеюсь, исключили только все самое дерьмовое, что есть в нашем мире? – Водолей через силу усмехнулся. – Неужели в копии нет «Жигулей», наркоты и фастфуда?
– Это как раз осталось, – Павел обозначил вежливую улыбку. – В копии не будет глобального потепления, катаклизмов вроде наводнений, ураганов, аномальной жары, жутких землетрясений и так далее…
– Это хорошо, а то задолбали ваши репортажи из зон стихийных бедствий и техногенных катастроф.
– Мы-то при чем? – Павел пожал плечами. – Мы только реагируем на события.
– Ну да, реагируете, – Водолей почувствовал, что к нему возвращается более-менее боевой настрой. Что конкретно его встряхнуло, сказать трудно. Может быть, то, что происходящему появилось хоть какое-то объяснение? Пусть и бредовое, но ведь появилось! – Только вы с таким надрывом «реагируете», и так безграмотно, что противно становится. У людей горе, а вы будто бы смакуете. Как садисты, честное слово.
– Давай вернемся к теме, – Павел поморщился. – Кроме более-менее стабильной обстановки, в плане природных выкрутасов в Новом мире нет копий кое-каких нежелательных элементов.
– Бомжей, террористов и американцев?
– Почти угадал, – по выражению лица Павла было ясно, что он больше не хочет играть роль вежливого собеседника. – И корявый юмор тут неуместен, Володя. В Новом мире нет копий нас с тобой и нам подобных.
– Это кого? – Водолей все-таки пока не верил, что Павел говорит серьезно. – Мужчин нормальной ориентации?
– Нет. Среди нас есть и женщины. Я имел в виду навигаторов.
– Навигаторов? – Водолей на миг зажмурился и помотал головой: – Вообще ни черта не понимаю. Давай сначала и по-русски. Все вокруг, по-твоему, копия, так?
– Да. Только не здесь, а там, под нормальным синим небом.
– Хорошо, пусть будет «там». Дома, машины, земля… вся неорганика, все копии? Вплоть до мусора?
– Органика тоже скопирована.
– И люди?
– И люди, и животные, и растения, и все остальное.
– Как интересно! То есть вся Земля и все, что на ней есть, теперь одна большая копия?
– Именно так.
– А Луна, планеты, Солнце? – Водолей усмехнулся. – Или, может, пойдешь дальше? Размах так уж размах, чего мелочиться? Скажи, что вся Вселенная скопировалась. Слабо так размахнуться?
– Не слабо. Просто незачем. Все чуточку проще, – Павел вздохнул и покачал головой. – Я ведь сказал – копию сняли с нашего мира. То есть скопирована только Земля. И эта копия заняла место оригинала в Солнечной системе.
– А оригинал-то куда делся?
– Посмотри на небо, – Павел указал вверх. – Видишь сияние?
– Вижу, вижу. И что дальше?
– Это на самом деле никакой не шторм в ионосфере. Это зона искажения реальности. Оригинал нашей планеты теперь находится в особом «кармане реальности», или в «петле», или в «другом измерении», называй как нравится.
– «…Наш бронепоезд стоит на запасном пути?»
– Можно сказать и так. Но правильнее – в карантинной зоне. И единственная связь этого «карантинного кармана» с нормальной реальностью Вселенной – это… мы, навигаторы.
– Я же просил объяснять внятно и просто, – Водолей вздохнул.
– И так упростил донельзя, – Павел пожал плечами. – Спрашивай, если не понял. Попробую еще мельче разжевать.
– Спрашиваю, – на самом деле Водолей все прекрасно понял, но решил удостовериться. – То есть нашу Землю подменили копией, а оригинал отогнали в неведомое измерение, как вагон в ремонтное депо? А вернее, упрятали как аварийный ядерный реактор в саркофаг?
– Вполне адекватные сравнения, – одобрил Павел. – Оба. Наш мир остался во Вселенной, но участия в ее жизни больше не принимает. Это делает за него Новый мир, копия. Теперь уловил суть?
– Вот именно – уловил, но глубоко пока не вник, если честно.
– Я помогу. Итак, участок реальности, в котором находилась Земля, был скопирован.
– Большой участок?
– Думаю, в пределах радиационного пояса. Это примерно полпути до Луны. И в момент копирования будто бы работал особый фильтр. По какой программе он действовал, я не знаю, но только в Новом мире нет некоторых копий. Допустим, почему-то не скопировались особо опасные искусственные вирусы. Знаешь, наверное, биологическое оружие… и все такое.
– Очень хорошо, – встрял Водолей. – Отличный способ избавить людей от гриппа. А то надоело уже слушать: то птичий грипп, то свиной, то еще какой-нибудь.
– Это немного другое, но… ладно. Пусть будет «грипп», если тебе так хочется. Но нас интересует другой факт. В Новом мире нет копий довольно большой группы людей.
– Лоцманов, – закончил его мысль Водолей. – Э-э, то есть штурманов… нет… как их, черт… навигаторов!
– Вот именно, – Павел поднял кверху указательный палец. – Навигаторов и потенциальных навигаторов, имеющих лишь соответствующие задатки.
– А мы-то с тобой тут каким боком?
– Я все объясню, не забегай вперед. Так вот, скопировано все остальное в мельчайших подробностях, поэтому ни один дубль не заметил момент копирования. То есть никто из людей на Новой Земле даже не подозревает, что их оригиналы остались в Старом мире и что этот исходный мир скоро превратится в непригодную для жизни пустыню, а значит…
Павел взял паузу и уставился на Водолея, ожидая, что он снова закончит мысль.
– Оригиналы будут уничтожены? – Володя недоверчиво взглянул на Павла.
– В точку! Именно уничтожены. Необязательно сразу, кому как повезет, но люди-исходники умрут, это факт.
– И спасти «исходников» нельзя?
– Не знаю, – Павел опять пожал плечами. – Наверное, можно. Ну не взорвется же Старая Земля, на самом-то деле. Худо-бедно жить на ней все равно будет можно. Она изолирована зоной искажения, но все космические связи на нее действуют, как и прежде: Солнце ее согревает, магнитные поля сдвинулись, но, по большому счету, никуда не делись, даже влияние Луны осталось. Ты же сам видишь, выглядит все вокруг странно, природа беснуется, но мы пока еще живы. Короче, «карантинный карман» вовсе не наглухо изолировал Старую Землю от Вселенной. И все же я сомневаюсь, что факт относительной пригодности Старой Земли для жизни отменит генеральную установку «Все должны умереть».
– Я не пойму, чья это установка? – перебил его Водолей.
– Об этом спроси у того, кто затеял дублирование. Я владею только статистикой. И статистика, к сожалению, свидетельствует, что с момента запуска, так сказать, Нового мира в эксплуатацию смертность в Старом мире подскочила в десять раз.
– Это когда успели такую статистику собрать? – удивился Водолей. – И кто собрал, Минздрав?
– Собрали навигаторы. А статистика за ночь и утро. И это лишь начало, Володя. Сегодня первый день.
– А будет их…
– Думаю, три. Пока длится зимнее солнцестояние. В первый день возник дубликат, во второй день оригинал полностью погрузится в зону искажения реальности, а в третий… наверное, порвутся все ниточки между мирами. Старая Земля окажется в полной изоляции от Новой Земли. Если, конечно, мы этому не помешаем. Ведь «ниточки» – это фактически мы, люди, навигаторы. Нам и решать, останется между мирами связь или нет. Только не спрашивай, почему я прикрутил все, что происходит с нашим миром, к солнцестоянию. Я и сам не знаю. Мне просто кажется, что это правильно. И все.
– То есть это твоя личная, ничем не обоснованная гипотеза, – Водолей недоверчиво хмыкнул.
– Да, но только по части продолжительности явления. Дублирование мира совпало с первым днем солнцестояния, вот я и решил…
– Притянуть события за уши, – Водолей усмехнулся. – Нормально. Чисто журналистский подход.
– В любом случае люди в Старом мире погибнут, Володя, – Павел не обиделся и продолжил по-прежнему спокойно: – Процесс уже пошел и нарастает лавинообразно. Если не за три дня, то за неделю, месяц, максимум за год, здесь, в Старом мире, не останется никого! Понимаешь, ни одного живого человека! Но самый большой кошмар в том, что этих же людей можно встретить в новой версии нашего мира. В ней они останутся живы и здоровы, насколько это возможно. Представляешь?
– Мир живых мертвецов? – Водолей вспомнил бред Сергея из кафе и скептически хмыкнул: – Жуть.
– В Новом мире – нет, – Павел покачал головой. – Ведь там никто и не подозревает, что он теперь не оригинал, а дубликат. Все живут и будут жить, как жили, со своими заботами, проблемами, радостями, болячками и тайными мыслями.
– И одновременно они же, эти же самые люди, живут в гибнущем мире?
– Именно так, Володя. В изначальном мире живут и гибнут они же. Не близнецы, не клоны, а те же самые люди. Всех отличий – одна «версия» человека помнит, что после полуночи двадцатого декабря мир начал рушиться, а другая живет, как жила, и ни о чем таком не подозревает.
– И в чем тогда проблема? Нет, то, что люди остаются в Старом мире на верную смерть, это очень плохо. Но ведь этим же людям выпал шанс жить дальше. Для них, получается, не должно быть разницы, кто они теперь, оригиналы или копии и в какой реальности они теперь живут, в общей или в отчужденной, карантинной.
– Вот именно, – Павел вдруг щелкнул пальцами. – Снова в точку! Правильное название – отчужденная реальность!
– В точку так в точку, – Володя хмыкнул. – Первый раз, что ли?
– Почему бы нет? – Павел задумчиво уставился в окно. – Раньше я часто об этом думал. Просто так, на досуге, в качестве разминки для мозгов. Думал, а что, если, принимая важное решение или просто делая шаг из дома, мы переходим из одной локальной реальности в другую? Только не замечаем этого. Что, если мы постоянно пересекаем множество невидимых перекрестков, на которых у нас есть возможность свернуть и тем самым открыть для себя вход в новую персональную реальность? А вдруг там перед нами откроются совсем другие возможности? Вдруг мы сможем стать теми, кем даже не мечтаем стать? Но как нам увидеть эти перекрестки, как понять, что пора сворачивать?
– Философия какая-то… – Водолей поморщился.
– Говорю же, разминался так, – Павел вздохнул. – Но теперь-то мы действительно переместились в другую реальность. Все вместе. Заметь, сами того не желая.
– Вообще-то я имел в виду – в первый раз, что ли, разгребать проблемы? Но в данном случае лично для себя, уж прости за эгоизм, я проблем вообще не вижу. Если Новый мир почти ничем не отличается от Старого, какая лично мне разница, где жить? Отвечай уже конкретно, хватит мурыжить.
– А ты не понял? Ты ведь все на лету схватил, а этого так и не понял? Все, что произошло за сегодняшний день, тебя ни на какие мысли не навело?
– Я по глупой ошибке попал в переплет. Уверен, все выяснится и утрясется. В Старом мире или в Новом, не важно.
– Что утрясется? В Старой, отчужденной реальности тебя пытались схватить фээсбэшники… так? И в Новом мире, подменном, тебя прессуют спецслужбы. Что и где утрясается? Не обманывай себя!
– В таком случае вообще не вижу разницы. Не все ли равно, где пропадать? Кстати, давай закрепим, где мы сейчас?
– Сияние видишь? – Павел взглядом указал на небо.
– Ага, значит, на Старой Земле, – сделал вывод Водолей. – А вокруг Новой Земли, занявшей освободившееся место во Вселенной, его нет, чистое небо. Понятно. Хотя стоп! Наоборот, ничего не понятно! Если все скопировались и не заметили, почему я заметил разницу и почему вернулся? И кто я теперь, оригинал или дубль?
– Доперло наконец, – Павел выдохнул с заметным облегчением. – О чем я и пытался тебе сообщить. Ты навигатор, Володя. У тебя перед всеми остальными огромное преимущество. Ты навсегда останешься в единственном экземпляре и сможешь по желанию переходить из карантинной реальности в основную. Когда тебе вздумается. Поэтому тебя и преследуют «компетентные органы».
– Ты это серьезно?
– Серьезней некуда.
– Навигатор?
– Да. Это название не я придумал. Как раз в оперативках «органов» мы под этим названием и проходим. Навигаторы – люди, способные переходить из нормальной реальности в изолированный мир Старой Земли, когда им вздумается. Понимаешь теперь, насколько ты опасен для общества, в котором никто ни сном ни духом о проблемах «карантинной» реальности? Представь, что будет, если ты расскажешь, как в Старом мире погибают оригиналы людей-дубликатов, населяющих Новую Землю в основной реальности?
– Вряд ли мне поверят.
– А если твои слова подтвердят еще тысячи навигаторов?
– И ты?
– И я, и еще тысячи других отвергнутых Новым миром, но в качестве компенсации получивших свой шанс от Старого.
– Поэтично звучит, только я все равно не понимаю. С каких это радостей я должен пугать людей в Новом мире этими нереальными страшилками? И вообще, почему ты решил, что я какой-то там навигатор? Как ты меня вычислил?
– Рыбак рыбака, как говорится, видит издалека. Я ведь тоже навигатор.
– А «органы» как догадались?
– Они все знают и про дублирование Земли, и про карантинную зону искажения реальности, и про фильтрацию, и про навигаторов. Все, что я тебе рассказал, мне сообщил сотрудник ФСБ. Они давно разрабатывают тему. Еще с прошлого года, когда группа специалистов убедительно смоделировала ситуацию. Директор ФСБ даже третьего заместителя себе назначил, генерала Мазича. Он исключительно этой темой занимается.
– А эта «группа специалистов» как до такого додумалась?
– Не знаю. Настолько глубоко я не копал. Может, математически просчитали, может, фантастики начитались, а возможно, какие-то улики и артефакты нашли. В принципе, это не так уж важно. Важно другое. Вскоре появились доказательства, что реализация этой модели не только возможна, но процесс уже запущен.
– То есть дублирование нашего мира идет уже год?
– Шла подготовка: сбор информации, моделирование, эксперименты и бог знает что еще. А само копирование нашего мира произошло сегодня в полночь. Потому и вспыхнуло это глобальное северное сияние. Теперь идет перемещение оригинала в «карантинный карман». Ты ведь заметил, что сияние становится все ярче? Это и есть признак перемещения.
– А во время подготовки никто ничего не заметил?
– Некоторые навигаторы заметили. Неделю назад появились предвестники, не видел?
– Нет.
– В Сети многие об этом постили. «Небо становится ближе», «небесная штриховка», «цветные царапины небосвода», «радужные кольца вокруг солнца», «аномальная рефракция». Не натыкался на такие сообщения особо зорких граждан?
– Где? На форуме офтальмологов? – Водолею вновь вспомнилась безумная исповедь Сергея из кафе, но признаваться он не спешил. – Или любителей аномальных явлений? Я с другими гражданами в Сети общаюсь. Ни глазные болезни, ни дешевые сенсации их не интересуют.
– Вот видишь, зря. Надо было все-таки поглядывать на баннеры «бета-новостей», хотя бы краем глаза. Эти предвестники появились в тот момент, когда только начала формироваться «карантинная зона», или «карман реальности» – если тебя не коробит от такого словосочетания.
– А почему те, кто в курсе, не сказали правду? Можно ведь было давно вопрос поднять. Еще до предвестников. Целый год тянулась эпопея. Тогда не про «радужные кольца» народ узнал бы, а про «карман» этот и про дублирование. Это совсем другая тема, на нее точно была бы реакция.
– Им не дали ничего рассказать.
– Кто не дал?
– Навигаторы.
– Не понимаю. Навигаторам не дали высказаться навигаторы? Что за ерунда?
– Навигаторы разделились на два лагеря. Одни считают, что Новая Земля – это ковчег, в котором человечество спасется от Апокалипсиса. Такова и официальная точка зрения. Но другая часть навигаторов думает, что Новый мир – это ловушка. Что Старый мир рушится неспроста. Что его разрушение спровоцировано теми, кто загоняет нас в золотую клетку Новой Земли.
– И кто нас загоняет?
– Это никому не известно. Ни нам, ни «органам», ни работающим на них навигаторам. И зачем это делается – непонятно. Я думаю, мы этого и не узнаем, поскольку просто не в состоянии осмыслить происходящее. Формат мышления не тот. Одно мне ясно – ничего хорошего от золотой клетки Нового мира ждать не приходится.
Водолей не понял, что его вдруг взбесило. То ли пафосные нотки в речи Павла, то ли осознание собственного бессилия перед возникшей проблемой, то ли что-то еще. Но взвился Водолей, словно ужаленный, и выплеснул на Павла весь запас сарказма. Как говорится, от души.
– А мне ясно, что ты чокнутый журналюга! – Водолей махнул рукой. – Заигрался ты, Павел, в свои репортерские расследования. Так заигрался, что умом тронулся, сам во всю эту чушь поверил. Хотел сенсацию очередную раздобыть, да не рассчитал силы. За что боролся, на то и напоролся.
– Не веришь, значит?
– А с чего я должен тебе верить?! Где ты выкопал свою теорию? В приятеля из ФСБ я точно не верю. Даже лучший приятель не стал бы сливать тебе такую информацию. Даже первого апреля так не пошутил бы. Больно крутая получилась бы шутка. Тогда где ты ее выкопал? Подслушал на заседании общества анонимных параноиков? А может, ты сам ее из пальца высосал? С тебя станется, фантазия у тебя, говорят, богатая. Самый известный желтый репортер Москвы, а может, и всей страны, репутация еще та!
– Сейчас мои «заслуги» не имеют значения… – Павел слегка покраснел и нахмурился.
– А что имеет? Что, по-твоему, имеет значение?! Какие у тебя доказательства, что ты не шизанутый? Справка, может, из Кащенко?
– То есть небо над головой тебя ни в чем не убеждает? – Павел тоже начал заводиться. – И всякие другие странности тоже побоку?
– Да чихать я хотел на все эти странности! Не было ничего! Приснилось! А небо… это со зрением у меня проблемы, слишком много в компьютер пялюсь, вот и вся мистика!
Павел вздохнул и покачал головой. Водолею стало ясно, что его глупое упрямство не поколебало убежденности собеседника в собственной правоте. Только слегка разозлило, а вернее – раззадорило.
– Выходи из машины, – Павел явно решил сменить тактику.
– Разбежался! – Володя сложил руки на груди.
– Выходи, не бойся, не съем тебя, – Павел усмехнулся. – Просто покажу кое-что. Идем, идем…
– Да пошел ты! Сам выметайся и проваливай в свою шизанутую реальность! К навигаторам, вампирам и марсианам. Задолбал!
– Я обещаю, если выйдешь, просто покажу тебе кое-что и мы распрощаемся.
– Навсегда?
– Если захочешь.
– Отвечаешь?
– Володя, давай без этих игр в реальных пацанов, взрослые же люди. Обещаю, ты меня больше не увидишь, пока сам не захочешь.
– Не захочу, будь уверен!
– Тогда идем?
– Достал!
Водолей резко распахнул дверцу и выбрался из машины. Павел вылез не торопясь, обошел машину и встал рядом с Водолеем. Несколько секунд он молчал, сосредоточенно оглядываясь по сторонам, а затем махнул рукой прямо, как бы собираясь перейти через улицу.
– Нам туда.
– Куда? – Водолей бросил взгляд влево.
На пустынной улице наконец-то появились несколько машин. Нет, не черные «Ауди». Небольшой автобус, пара каких-то легковушек и «Газель». Ехали машины как раз в направлении замерших у обочины спорщиков, и оставалось им не так уж много. В первую очередь автобусу, который мчался, будто угорелый.
– Машины же!
– Не бойся, – Павел вдруг схватил Водолея за руку и потянул на проезжую часть улицы.
Прямиком под колеса «угорелому» автобусу.
Водолей попытался вырваться, но не тут-то было. Павел был гораздо крупнее и сильнее него. Володя все же сумел замедлить роковое движение их тандема, но предотвратить несчастье он уже не мог, это точно. Не мог ничего сделать и водитель автобуса.
Завизжали тормоза и шины, но никакого эффекта, кроме звукового, шофер не добился. Автобус летел с такой скоростью, что остановиться не успевал. Водолей хотел зажмуриться, но от страха у него онемели даже веки. Он застыл похолодевшим изваянием и теперь лишь тупо пялился на приближающуюся смерть…
…И пялился до тех пор, пока эта самая маршрутная погибель вдруг не исчезла. Вот просто так. Растворилась, будто бы ее и не было. Щелк – и «выключился» автобус. На проезжей части не осталось почти никаких машин. Разве что вдалеке, на перекрестке с улицей Солнечной.
Вспомнив название улицы, Водолей заодно вспомнил, что автобус-убийца мчался на него при свете аномального сияния, солнца видно не было. Теперь же солнце вновь сверкало новеньким десятником на фоне синего неба. И никаких тебе признаков загадочного сияния.
– Сволочь… ты… Паша… – прохрипел Водолей, оборачиваясь. – Где все машины… и где моя тачка?!
Позади навигаторов никаких машин или автобусов также не наблюдалось. Включая и машину Водолея. Вот только что стоял почти новенький «Лексус» на парковке и вдруг как корова языком… Чертовщина просто! Зато стояла «БМВ» Павла! Вдвойне чертовщина!
– Добро пожаловать на Землю-штрих, – спокойно сказал Павел. – Или дубль. Она же Новый мир в основной реальности.
– Или… мир иной, – по-прежнему хрипло добавил Водолей и, пятясь, отступил на тротуар. – Дать бы тебе в дыню за такие фокусы!
– Дашь, когда руки дрожать перестанут, – Павел усмехнулся и тоже покинул проезжую часть. – Поверил наконец, или повторим эксперимент? Мне нетрудно, могу хоть десять раз перевести тебя туда и обратно, раз ты такой тугодум.
– Пошел ты! Тачка моя где?!
– Успокойся, на месте твоя тачка. Только в локальной реальности. Вернемся – заберешь.
– А почему она не переместилась? Или дубль ее где?
– Откуда я знаю? Может, стоит дубль где-нибудь возле твоего дома. Ты ведь утром из своего дома выехал? А может, и нет его в этой реальности, если тачка «проклята» вместе с тобой. Одежда на нас перемещается туда и обратно вместе с нами, то есть не дублируется. Почему бы и другому имуществу не попасть в «черный список» Нового мира?
– Дача продублировалась, – заметил Водолей.
– Значит, дело в тесном контакте. Допустим, не дублируется все, чего мы касаемся в момент перехода из реальности в реальность. Пока ты сидел в своем «Лексусе» и держался за баранку, он был как бы частью тебя. Но ведь по сути он «исходник». Потому теперь он и остался в Старом мире. Но тебе по идее должен быть доступен его дубль.
– Если он тут есть, – Водолей зачем-то достал брелок сигнализации и потыкал в кнопки.
Никакого эффекта он, естественно, не добился. Старый «Лексус» предпочел остаться в Старом мире, а «новый» либо находился очень далеко, либо его в основной реальности вовсе не существовало.
Водолей вопросительно посмотрел на Павла. Тот лишь пожал плечами.
– Ладно, разберемся, – Водолей снова оглянулся. – Что-то мало народу скопировалось. И никого это не парит?
– Не в этом дело. Здесь не деловой квартал, в рабочий день здесь всегда так. Понаедут скоро… дубликаты бесценного… груза двести.
Павел усмехнулся. Водолей его не поддержал. Шутка показалась ему несмешной. У него вообще пропало настроение шутить.
– Вечером? Когда все потянутся в спальные районы? И даже если что-то скопировано неправильно… люди скажут: «Вот ведь мы заработались, даже не заметили, что все изменилось».
– Верно, – Павел кивнул, – как я и говорил, спишут на свежий взгляд или, наоборот, на усталость. В этом весь смысл. Но я думаю, никто вообще ничего не заметит.
– А если кто-нибудь дома остался? – Водолей остановился у «БМВ» и снова поиграл брелоком. – Мамашки с младенцами, старики, больные… да и по тюрьмам много народу закрыто и так далее.
– А какая разница? Хоть шахтеры, хоть подводники, хоть полярники. Скопировались и не заметили, – Павел взглянул на часы. – Никому и невдомек, что где-то за бортом остался Старый мир с семью миллиардами человек, обреченных на смерть. И не каких-то там незнакомцев, а самых родных и близких, ближе некуда. Никому это неведомо, кроме нас с тобой, да еще… не буду врать…
– Что удивительно…
– Кроме нас и еще десятка человек, это точно. Если, конечно, не брать в расчет несколько сотен анонимных навигаторов по всей стране, с которыми я общаюсь через Сеть. Но в Москве и Подмосковье нас было двадцать. Теперь осталась дюжина. Семеро из установленных навигаторов нам не товарищи. Они скорее «антинавигаторы», почти все теперь в ФСБ служат. Этот «белый» список возглавляет сам генерал Мазич, дальше идут майор Клименко, майор Гуськов и трое чинов помельче, плюс какая-то дамочка из штатских. В «черном» списке мы с тобой и еще трое. Лично мне интересна девушка по имени Юлия.
– А Ира об этом интересе знает? – Водолей покосился на Павла и хмыкнул.
– Интересна в том плане, что с ней пока не все ясно. На чьей она стороне, вопрос открытый. Зато последний фигурант списка точно наш, хоть и безымянный. Службисты его Козерогом обозвали, но пока не вычислили. Кстати, в «черном» списке нас двенадцать было из двадцати возможных. Теперь четверо. «Антинавигаторы» постарались. Шлепнули без суда и следствия восьмерых ни в чем не повинных граждан. Как тебе этот факт? Все еще считаешь, что я раздуваю сенсацию?
– Одного не хватает, – заметил Водолей, пропустив мимо ушей последнюю фразу Павла. – Внесписочного.
– Что? – недопонял Павел, явно недовольный прохладной реакцией Водолея на сенсационную информацию о тайных расправах над навигаторами.
– Ты сказал, навигаторов в сумме дюжина, и «белых» и «черных». Семеро службистов, девушка Юля и Козерог это девять. Плюс мы. Одиннадцать. Одного не хватает.
– Не цепляйся. Значит, около двенадцати в сумме.
– Это твой источник из ФСБ сказал?
– Да что ты пристал?! Непринципиально это сейчас.
– Это сейчас, а потом? – Водолей покачал головой. – Я понимаю, ты человек творческий, математику не уважаешь, а я бизнесмен и привык к точным цифрам.
– Зануда ты!
– Так что сказал твой источник? Только дословно. Сказал, что в Москве на текущий момент осталось двенадцать навигаторов?
– Дюжина.
– Без разницы. Если это реально утечка из ФСБ, а не сетевая утка, то «дюжина» и есть двенадцать. Не примерно, а точно. В Конторе люди серьезные, дотошные, не журналисты какие-нибудь.
– Тебе бы там работать, – Павел поморщился. – Не знаю ничего насчет двенадцатого.
– Другое дело. Так и запишем: двенадцатый – безымянный нейтрал. А как службисты нас вычисляют?
– По каким-то особым признакам. Точно не знаю по каким.
– И меня спецслужбы вычислили по этим признакам?
– Конечно. А когда мир скопировался, они тебя спровоцировали на перемещение и убедились, что ты навигатор. Я пытался сбить тебя с пути, но не удалось. И подсказка от природы тебе ничем не помогла. Хотя подсказка хорошая.
Павел взглядом указал на небо.
– Да уж, подсказка что надо, – Водолей слегка обмяк и оставил в покое брелок. – Фантастика какая-то. Но в чем мы виноваты? И зачем было вообще затевать это копирование? Не проще ли было спасти Старую Землю? Можно ведь было подшаманить или, там, подрегулировать, если что-то разладилось, зачем сразу рушить? Потом ведь в Новом мире все равно придется регулировать и ремонтировать. Или нет? Или вся отладка учтена программой копирования?
– Сложный вопрос, – ответил Павел серьезно. – Сам над этим думаю. И чем больше думаю, тем больше не нравится мне это глобальное копирование времен и народов. Душок от него какой-то… серой воняет, понимаешь?
– И ты хочешь разобраться.
– Хочу.
– А когда разберешься, то… Что дальше? Будешь спасать забракованных? Ломиться в квартиры, тюрьмы и палаты, вытаскивать обреченных на улицу?
– Навигаторы сами могут перейти. Надо им только все объяснить и показать. Вот как я тебе показал.
– Ладно, эти сами себя спасут, но есть еще недоразвитые навигаторы…
– Потенциальные.
– Без разницы. А еще есть родные и близкие навигаторов. Им без посторонней помощи вообще ничего не светит. Верно?
– Вернее некуда.
– Ну, и как ты поступишь с ними? Ты и твои анонимные приятели, разбросанные по всей стране. Как вы поступите? Потащите их на горбу в Новый мир? И куда вы их притащите, на пулеметы?
– Не знаю я, как поступлю!
– А всех остальных ты просто бросишь умирать?
– Остальные спасены, – в голосе Павла не было уверенности.
– Э-э, нет, брат! Не передергивай! – возмущенно потребовал Володя. – Спасены их генетические и личностные копии! А сами эти люди ни фига не спасены! Наоборот, они обречены! Они погибнут в страшных муках. Если ты такой весь из себя благородный, ты должен спасти и этих людей. Только как их спасти? Новому миру они не нужны, формально они там уже есть. И как тогда поступить?
– Не знаю я! – Павел хмуро уставился в перспективу улицы. – Чего насел?! Считаешь, я не задумывался над этим? Да только над этим и ломаю голову, если честно. И в первую очередь, конечно, как раз о родных и близких думаю. Тут ты угадал. Ирина ведь и здесь есть, и там. Ну, и как я должен поступить? Спасти ту Иру, перевести ее в этот мир и жить, как султан, с двумя женами? Не получится. Да и не позволят мне этого сделать. Если в зоне искажения реальности при переходе с ней ничего не случится, спецслужбы постараются. И что мне теперь, смотреть, как та Ира умирает? А ведь там есть еще родители, родственники, друзья. Все правильно говоришь. Здесь они тоже есть, но ведь и там они пока еще живы. Не тени их, не объемные модели. Они же! И скоро они умрут! Понятно, что в Новом мире ни о чем таком они знать не будут, но я-то буду! Я буду всю жизнь помнить их смерть и в то же время каждый день видеть их живыми. А если я проживу в Новом мире дольше родителей, мне придется хоронить их повторно! Свихнуться можно!
– Легко, – заметно помрачнев, согласился Водолей.
– Но я это дело не оставлю! Не мой стиль.
– Стиль у него! – Володя фыркнул. – Насмешил! Стиляга нашелся! Ладно, дерзай, стиляга. А у меня свои дела найдутся. Зря ты надеялся, не по пути нам.
– Дела-а? – теперь уже Павел иронично взглянул на Водолея. – Ну-ну. Хочешь сделать вид, что принял правила игры и готов стать примерным гражданином Нового мира? На работу хочешь вернуться, к привычной жизни?
– Не вижу повода для иронии, – Водолей нахмурился. – Вспомни, двенадцатый навигатор не значится ни в белом, ни в черном списке. Не потому ли, что он принял правила игры и его оставили в покое?
– Святая корова! Ты сам-то веришь в эту чушь?! Восемь человек были убиты самым подлым образом! Их просто отстрелили, как загнанных зверей! Ни за что! А какого-то раскаявшегося нейтрала оставили в покое?! Чушь!
– Не факт.
– Ради бога! Поезжай! Возвращайся в свой офис! Там все такое же, как и в Старом мире. Задачи, связи, люди, все как было. Поезжай. Только учти, что шансы у тебя восемь к одному! Восемь за то, что на пороге тебя встретят не твои сотрудники, а прочие заинтересованные лица. И вместо «здрасьте» тебе влепят пулю в лоб! Так что мой тебе прощальный совет: выбери другое направление. Куда-нибудь… подальше махни, в глушь, в лесные дали.
– Ты издеваешься?! На чем?!
– Ах да, извини! – в голосе Павла не звучало никакого раскаяния. – Ну, тогда переходи и поезжай старыми, так сказать, маршрутами. Последний разок. Только учти, на старых маршрутах тоже стоят рогатки. В этом можешь не сомневаться.
– Погоди! – Водолей вскинул руки, как бы предлагая перемирие. – Ладно! Все! Давай серьезно. Я снова запутался. В основной реальности меня прессовали агенты ФСБ, так? Но почему они же были в отчужденном, Старом мире?
– Потому, что это были не просто агенты, а навигаторы!
– Да их там целый отряд был, а ты только семерых насчитал! Они целыми экипажами из машин выгружались! По четыре да по пять рыл из каждой!
– Да потому и выгружались из машин, что никак иначе навигатор не перетащит целую толпу из мира в мир! – Павел тоже повысил тональность. – Они что, должны все за него держаться? Конечно же, гораздо проще усадить их в машину, которую поведет навигатор. А еще учти момент, мазаевские навигаторы могут использовать и местные силы. Мазай ведь и для «исходников» начальник, в единственном и неповторимом экземпляре! Сколько можно объяснять?! Впрочем, ты ведь не веришь в мистику. Считай, что никого там не было, приснились тебе и агенты, и сияние, и я тебе приснился. Поезжай!
Павел вновь поморщился и махнул рукой.
– Ну точно сволочь, – прошипел Водолей. – Я же попросил – давай серьезно.
– Хорошо, – Павел кивнул. – Давай серьезно.
– Хорошо! Допустим, я тебе поверил. Что дальше?
– А дальше – сваливать! – Павел вдруг снова схватил Водолея за рукав. – Нашли тебя опять. С шоссе поворачивают. Бегом к машине, не тормози!
– Да к какой машине?! – Водолей попытался высвободить рукав, но у него опять ничего не получилось. – К твоей? Вот же она, зачем бежать-то?!
– К твоей, дубина! – Павел дернул за рукав так, что чуть его не оторвал, и потащил Водолея…
…И потащил его к «Лексусу». Да-да, к машине Водолея, которой секунду назад не существовало даже для ее законного владельца, поскольку в тот момент навигаторы находились в основной реальности. Теперь же они снова оказались на обреченной «исходной» Земле, где «Лексус» сиротливо стоял перед убогим магазинчиком.
Сверяться с «небесным индикатором» больше не было никакой необходимости, но для верности Водолей все-таки бросил короткий взгляд вверх. Ионосферный шторм… или что там было на самом деле, зона искажения реальности? Короче, это явление сияло и переливалось во всей красе и по интенсивности свечения уже практически победило солнце.

* * *

Подмосковье – Москва, 20 декабря 2012 года 
Головная машина вырулила на центральную улицу поселка и вдруг резко ускорилась. Следом за ней ударили по газам и ведомые. Кроме, как обычно, «Форда». Нет, Геша не саботировал плановые и внеплановые ускорения колонны, просто возможности микроавтобуса не шли ни в какое сравнение с возможностями сверхмощных полноприводных «Ауди». Водителю и экипажу оставалось утешать себя двумя вещами: зато в микроавтобусе просторнее, плюс все равно хитрые навигаторы умудрялись «нырнуть» до того, как черные «Ауди» успевали перекрыть им пути к отступлению.
Впрочем, как понял Гуськов из лаконичных, но предельно понятных пояснений майора Клименко, реально перекрыть пути не представлялось возможным. Да Гуськов и сам в этом убедился, когда навигатор по кличке Водолей ушел буквально из рук. Сделал вид, что споткнулся, и тут же «нырнул», как не было его. Еще и «браслеты» казенные утащил, бродяга. Пока Гуськов вызвал Клименко, пока тот поднялся в офис, то да се… короче, навигатор ушел.
И вот тогда-то Гуськов со товарищи получили от майора Клименко первую накачку. Нет, не в смысле выговор за халатность. Они получили действительно полезную информационную накачку. Клименко больше не выпендривался, не изображал белого господина, как тогда, на пункте утилизации, а говорил по существу. Правда, говорил он довольно странные вещи. Про дублирование миров, про реальную угрозу со стороны навигаторов и про ответственность спецслужб всех стран перед Новым миром.
Звучало все это поначалу дико, даже провокационно. Первой мыслью Гуськова стало подозрение, что его и группу тупо проверяют «на вшивость». Хотят посмотреть, насколько они готовы довериться начальству, даже если оно несет полный бред. Но потом Гуськов вспомнил свой вояж в мир с радужным небом и частично поменял мнение. А когда Клименко обрисовал ситуацию и честно признался, что, в отличие от него и Гуськова, все остальные парни – обычные люди, имеющие клонов в Старом мире, мнение командира группы изменилось окончательно. Никакая это была не проверка. Клименко играл на удивление честно, в открытую.
Гуськов не то чтобы проникся, но когда прошел первый шок, майор крепко задумался и сделал новый вывод: все сказанное Клименко не только звучало убедительно, но и, скорее всего, соответствовало истине. С миром происходило нечто странное – почему бы действительно не дублирование? – и навигаторы представляли угрозу безопасности, да еще какую.
Это ведь ни одному шпиону или террористу и не снилось – взять и уйти прямо из-под носа у чекистов, прямо у них из рук. А если представить, что злодеи, наоборот, замыслят куда-то проникнуть? Подберутся окольными путями через другую реальность, а потом – здрасьте вам! «Вынырнут» и взорвут какой-нибудь стратегический объект. Ведь запросто смогут так сделать. Нет, не сейчас, а потом, когда Старый мир окончательно придет в негодность и стратегические объекты в нем лишатся охраны, поскольку охранять будет нечего. Но здесь-то эти объекты останутся в строю. Географические привязки, как сказал Клименко, те же. Мир срисован почти до мелочей. Только опасные природные процессы приостановлены, да навигаторы остались без копий по каким-то непонятным причинам.
«Навигаторы и мы, – добавил майор Клименко, честно глядя на Гуськова. – Генерал, ты, я и еще несколько человек. По сути тоже навигаторы, только на правильной стороне баррикад».
И эту пилюлю Гуськов проглотил, не задумываясь. На правильной, значит, на правильной. А что дубликатов у «контрнавигаторов» нет, это даже хорошо. Только перед ребятами неловко. Вроде бы они – серая масса, а ты такой весь из себя уникальный. Но если отбросить ложную скромность, ничего плохого в этой уникальности не было.
«Действительно, что плохого, если ты сам себе и оригинал, и копия? В Старом мире потеряют, уволят за прогулы? Так ему осталось всего ничего, миру этому. Вон как развернулось аномальное сияние, солнца не видать. Клименко ясно сказал, это предвестник большой и разноплановой катастрофы. Никто не уцелеет. За какое время – неизвестно, но сгинут все. И сомневаться в словах майора действительно нет никакого повода. Все к тому и катится. Уже начались проблемы. Пока только на востоке, но постепенно они подбираются и к центральным областям. Скоро в Европу перекинутся, а там и за океан. Снова трясет, бушуют ураганы, пожары, наводнения, извержения… чего только нет. И техника начинает отказывать. Да еще народ паникует. Пока в режиме тихой паники, ажиотажного спроса на тушенку, соль и спички, а также самостоятельной эвакуации из больших городов, но ведь это пока. Скоро в полный рост запаникуют. Вот тогда и начнется каша. Полные дороги беженцев, аварии, техногенные катастрофы – ведь все без присмотра побросают. Короче, мало никому не покажется. Ну и на хрена мне личная копия в таком мире? Чтобы героически погибла? На фиг, на фиг такой график! Поэтому лучше уж быть в единственном экземпляре, и желательно в Новом мире… Или, вернее сказать, в Новой реальности. Это слово, наверное, точнее».
Пожелание служить Новому миру исполнилось, спасибо генералу Мазичу (Гуськов никогда не думал, что будет без кавычек благодарить сотрудника Центрального аппарата ФСБ), поэтому все, что оставалось, это работать и глотать пилюли, которыми потчевал Гуськова приставленный в качестве цербера майор Клименко.
Расстояние до беглецов было приличное, но Гуськов сумел разглядеть клиентов. Одним точно был Водолей. Другого Гуськов раньше не встречал, но видел его фото в айфоне у Клименко. Это был Телец, он же Павел Горбатов. Так что складывалось все очень удачно. Одним выстрелом двух зайцев. Оставалось только подобраться на нужное расстояние и сделать этот выстрел.
Клиенты о чем-то спорили, стоя у серебристой «БМВ», похоже, той самой, которая дважды устраивала легкий саботаж оперативных мероприятий. Сначала на Дмитровском шоссе, а затем на трассе, неподалеку от дачного поселка. В первый раз на странное поведение навигаторского заступника обратил внимание только Геша, второй случай вызвал вопросы уже у Гуськова, но Клименко и товарищи в черных «Ауди» почему-то посчитали вмешательство «БМВ» случайным. То ли от недостатка опыта, то ли по иным причинам. Скорее всего, первое. Хотя когда за кадром маячит Мазай, возможны любые варианты. Гуськова в тактические соображения начальства никто не посвящал. Но теперь-то неслучайность появления серебристого «бумера» на пути следования стала очевидна, и потому… обсуждение этого факта потеряло смысл. А уж реплики типа «что я говорил» вовсе не имели смысла. Представитель начальства и так чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и не подавал вида. Лишний раз его раздражать Гуськову не хотелось. Гуськову хотелось только, чтобы Клименко зафиксировал эту цепочку эпизодов в памяти и впоследствии сразу обращал внимание на подобные «мелочи», а не когда от них становится мало проку.
Клименко на правах проводника из мира в мир занял место рядом с Гешей, поэтому, когда на горизонте замаячили навигаторы, тоже увидел их одним из первых. Майор тут же подался вперед и замер, словно собака, учуявшая дичь.
– Второй, который на «БМВ», тоже навигатор, – будто бы прочитав мысли Гуськова, проронил Клименко.
– Горбатов? – уточнил Гуськов.
– Да. Будем брать обоих.
– Ага, «брать», – послышалось из салона. – А они «дадуть»?
– Тихо, – Гуськов бросил строгий взгляд на Локтева.
Тот «отбил» взгляд в сторону Трощинского.
– Гуськов! – не отрывая взгляда от навигаторов, позвал Клименко. – Смотри, что будет!
– А что будет? – Гуськов пожал плечами. – Смоются, как обычно. В смысле – нырнут.
– Больше не пройдет этот трюк! – Клименко врубил гарнитуру связи. – Третья машина, нырок!
– На дороге опасно нырять, – пришел ответ.
– Так прижмись! – Клименко толкнул локтем Гешу, тонко намекая, что приказ относится и к нему. – Гуськов, наблюдай, как я это делаю! И врубайся поскорее, сам будешь группу переводить! Не вечно же мне с вами кататься!
– Я стараюсь, – без энтузиазма ответил Гуськов. – Только пока как об стенку.
– Потому, что не веришь до сих пор!
– Я стараюсь, – тем же нейтральным тоном повторил майор.
Клименко подался вперед еще сильнее и вдруг резко хлопнул ладонью по торпеде. Геша недовольно скривился, но промолчал. Да ему и не до того стало мгновением позже…
…В небе вдруг вспыхнуло аномальное северное сияние, машину крепко встряхнуло на кочке, а затем Геше пришлось резко тормозить и маневрировать. Дело в том, что к обочине он прижаться не успел, и поэтому «Форд» вынырнул в опасной близости от заднего бампера «Газели», шпарившей в попутном направлении по залитой радужным светом улице.
Когда «Форд» следом за «Ауди» лихо затормозил у небольшого магазинчика, навигаторы уже хлопнули дверцами «Лексуса», который поджидал их в этом мире вместо «БМВ», и даже успели начать маневр. «Форд» перекрыл им пути к отступлению, а черная «Ауди» встала справа, но у «Лексуса» оставалось предостаточно места и слева, и спереди.
– К машине! – крикнул Клименко, выпрыгивая из «Форда».
Ребята высыпали из микроавтобуса, на ходу доставая оружие, но тут случилось нечто непредвиденное и очень странное. Земля вдруг ушла из-под ног, и все оперативники разом споткнулись на ровном месте, а Парус так вообще упал на одно колено. Первой мыслью Гуськова стало предположение, что противник применил какое-то особое оружие: мгновеннодействующий газ или что-нибудь из области высоких технологий, вроде низкочастотного излучателя. Но версия рухнула, когда асфальт вновь дрогнул, и тонкая корка льда на нем покрылась мелкими трещинками. Нетрудно было заметить, что и машины закачались на пружинах, но раскачка получилась не вертикальная, а горизонтальная. Как во время землетрясения.
«Хотя почему «как»? – Гуськов остановился и чуть присел. – Землетрясение и есть! Да неслабое. Это в Москве-то!»
Воспользовавшись секундным замешательством в рядах противника, «Лексус» успел вырулить влево, перепрыгнул через два бордюра и ударил по газам. Клименко первым отреагировал на маневр навигаторов. Он, недолго думая, вскинул «Гюрзу» и почти полностью разрядил ее вслед уходящей в точку машине.
«Что за манера опустошать магазин, когда достаточно двух-трех выстрелов? – Гуськов поморщился. – Салаги. Боевиков насмотрятся и палят».
Прицел при этом Клименко взял слишком высокий, наверняка все пули прошли верхом. Чего хотел добиться – непонятно. Ну максимум разбил заднее стекло, «пометил» машину. Возможно, ранил кого-то из навигаторов. Но разве в этом заключалась задача? По колесам надо было стрелять, чтобы задержать клиентов, по колесам. Это же азы. Первый класс, вторая четверть.
«А штабные салаги – это вообще отдельная песня, – Гуськов негромко фыркнул и отмашкой дал ребятам команду грузиться обратно в «Форд». – Таким остолопам вообще нельзя оружие доверять».
В «Ауди» сидели бойцы поопытнее, в ситуации экипаж черного седана разобрался лучше, чем майор Клименко. Как только Клименко прекратил палить в белый свет… отставить, в радужный свет… «Ауди» стартовала с динамикой ракеты и вновь села на хвост юркому «Лексусу». Ну, а микроавтобус, как обычно, замкнул процессию.
– Прижимай его, прижимай! – непонятно, в гарнитуру или просто себе под нос пробормотал Клименко.
– «Стреляй, Глеб Егорыч, стреляй, – негромко процитировал «Место встречи…» Трощинский, – уйдут же».
В салоне послышались приглушенные смешки.
– Цыц, язва, – так же вполголоса приказал Гуськов.
– Да чтоб тебя! – вдруг воскликнул Клименко и снова ударил по торпеде…
…В небе тут же вспыхнуло солнце. С каждым переходом из мира в мир майор Клименко набирался опыта, и теперь ему почти не требовалось время на подготовку к «нырку». Как, впрочем, и навигаторам. Ведь именно они первыми резко перешли, а вернее – перескочили в Новый мир.
«Форду» снова повезло, чего не скажешь об «Ауди». Тот, кто переводил черную машину из мира в мир, явно поспешил. Как раз в тот момент, когда клиенты «нырнули», немецкая «торпеда» нацелилась «Лексусу» в левый борт, то есть ехала по пустой встречке. Прежде чем «нырять», водителю «Ауди» следовало хотя бы перестроиться на свою полосу движения, но он поспешил перейти в Новый мир, за что и поплатился. И не только он, но и весь экипаж.
В Новом мире встречная полоса оказалась прилично загруженной. «Ауди» вынырнула прямо перед носом у старенького «Ниссана-Патруля», который катил себе, ни о чем не подозревая, в сторону выезда на Алтуфьевское шоссе. Водитель «Ниссана» успел лишь вывернуть руль вправо. «Ауди» врезалась ему в район переднего левого колеса и легко подкинула тяжелый внедорожник. «Патруль» завалился на правый борт, затем перевернулся на крышу и замер, а черного «немца» развернуло кормой вперед и протащило по дороге еще с десяток метров.
Геша резко ударил по тормозам.
– Не останавливаться! – крикнул Клименко. – Им помогут!
– Не догоним, – Геша помотал головой. – Лучше пусть другие «Ауди» его ловят.
– Вперед – я сказал!
– Геша, поехали, – спокойно произнес Гуськов.
– Ну, навигаторы, держитесь, боевой «кукурузник» в небе, – пробурчал Геша, разгоняя микроавтобус до «запредельной» скорости… километров до ста… за двадцать секунд.
Две черные «Ауди», дежурившие в Новом мире, не поддержали инициативу команды Гуськова – Клименко. Они остановились рядом с пострадавшими, поэтому погоня сошла на нет уже через минуту. «Лексус» далеко впереди мигнул стоп-сигналами, повернул налево и скрылся из вида.
Гуськов поднял взгляд на Клименко. Майор поиграл желваками, неразборчиво пробормотал что-то насчет «их матери» и достал айфон. Раз не воспользовался гарнитурой, значит, решил доложить прямиком Мазичу. Этот интересный момент Гуськов подметил давно. Почему-то генералу Клименко всегда звонил по обычной линии.
– Ушли, – коротко доложил Клименко, когда установилась связь.
– Вижу. Не проблема. Если им нужно в город, поедут по Осташковскому или через Мытищи, по Ярославке. Оба направления перекрыты. Возьмем их у МКАД.
Клименко не приглушил звук, поэтому слова генерала отлично слышал и Гуськов, сидящий за спиной у штаб-майора.
– Нам выезжать на Кольцевую?
– Нет, следуйте за навигаторами.
– Отстаем сильно.
– Я знаю. Ваша задача – перекрыть пути отхода в сторону области. И больше не церемоньтесь. Огонь на поражение.
– Есть, понял.
– Клименко, как там Гуськов? Как дела у него с «дайвингом»?
– Пока не очень.
– Плохо! Тренируй! И в темпе, время поджимает. У нас слишком мало полноценных ныряльщиков. Кстати, Шадрин выбыл.
– Совсем?!
– Нет, подушки спасли. Все живы, но Шадрину и Чекану дня два-три придется полежать. Остальным дольше.
– Без Шадрина дырка.
– О том и говорю. Теперь Гуськов нужен как никогда. Научи его «нырять», Клименко, срок – до вечера.
– Постараюсь.
– Я не прошу, а приказываю. Со всеми вытекающими… понял меня? Он все еще не верит или не хочет?
– И то, и другое.
– Зайди с другого бока и прокачай еще раз. Этот сукин сын – известный упрямец. Но если он вникнет в тему, все старания окупятся с лихвой. Активируй мне его, Клименко. С этой минуты это твоя первоочередная задача. Понял меня?
– А навигаторы?
– Сам разберусь. До связи.
Гуськов расслабился и хмыкнул. Или этот Мазай действительно играл в демократа, или майор Клименко был не таким простым фруктом, каким казался. Говорили они не то чтобы на равных, но без «сложноподчиненных» условностей. Пожалуй, если так пойдет и дальше, Гуськов мог вскоре слегка поменять свое отношение к отдельным сотрудникам Центрального аппарата. К отдельным и слегка, но все-таки. А еще его заинтриговало, да и польстило, чего уж греха таить, отношение Мазая. Генерал имел на него серьезные виды, и это подтачивало изначальную уверенность майора, что его выбрали просто, чтобы подставить, разменять в нужный момент.
«А оно «видишь, че, Михалыч». Другая перспектива вырисовывается. Ныряльщик им нужен. Ну, то есть контрнавигатор, так лучше звучит. Опять не фонтан работенка, конечно. Мало того, что не в кабинете, так еще из огня да в полымя постоянно. Но хотя бы не на подхвате, при нормальном деле. В общем-то, годится. Надо, конечно, все это еще раз хорошенько обмозговать, но предварительно… годится. Одна беда – ныряние это, как же его освоить-то? Как это делается? Как понять? Из Клименко учитель, как из дятла пулемет, один звук и никакого эффекта. Придется, наверное, самому поднапрячься».
– Пока на Осташковское выруливай, – спрятав айфон, сказал Клименко Геше и обернулся к Гуськову. – Генерал приказал ехать по следам. Если попытаются прорваться в сторону области – огонь на поражение.
– А если сразу туда повернут?
Клименко пожал плечами:
– Мазай считает, что они в город направляются. У МКАД их наши ждут.
– Все понятно.
– А еще Мазай просил тебя, Алексей Борисович, поприлежнее учиться, – спокойно и даже дружелюбно сказал Клименко. – Шадрин временно выбыл, а ныряльщиков и так мало, теперь вообще зашьемся. Очень ты важен для дела, понимаешь?
«Надо же, как зашел «с другого бока», – Гуськов мысленно усмехнулся. – Молодец, правильный выбрал курс. Психолог. И марку удержал. Снизошел, но не опустился. Правильно я его просчитал. Непростой он все-таки фрукт. С двойным донышком – это как минимум, а то и с тройным».
– Все понял, – Гуськов кивнул. – Научусь. Когда пойму, в чем секрет.
– В этом и дело, нет никакого секрета. Просто представляешь себе место, в которое хочешь попасть, – и шагаешь.
– А если я не знаю, как это место выглядит?
– Так же, как место старта, разве что небо другое: либо солнце на нем, либо сияние. Лично я за это цепляюсь.
– А по торпеде зачем хлопаешь?
– А как иначе я машину перекину? Нужно, чтобы плотный контакт был. Как с одеждой.
– Понял. Дай обмозговать, ладно?
– Конечно.
Что ж, Клименко действительно нашел правильный подход. А ведь всего-то поговорил по-человечески. Для Гуськова было в новинку, что сотрудник Центрального аппарата разговаривает с ним на равных, и этот, казалось бы, незначительный факт произвел нужный эффект: Гуськову захотелось поработать в этой странной, но интересной команде.
Сомнения у майора, конечно, остались. Но теперь они относились не к работе, а к общей ситуации. Сомнения, так сказать, космического масштаба относительно целей, задач и технологии дублирования, а также относительно благородной миссии Нового мира.
Все-таки профессиональная подозрительность никак не давала Гуськову принять официальную версию, которую так четко и убедительно, словно с листа, озвучил Клименко еще во время первого разговора на эту тему. Что-то во всем этом было не так. Какой-то имелся подвох.
А если честно, глубоко в душе у Гуськова вообще окопалось подозрение, что Новый мир – это не более чем простейшая ловушка. Кто ее устроил, как и зачем? Это другой вопрос. Важнее понять – стоит ли в нее входить?
Впрочем, вошли уже. Теперь не повернешь. Но этот факт не перечеркивал важность знания – кому на самом деле выгоден Новый мир? Людям? Или тем, кто его построил? Или заговора нет и это все счастливое стечение обстоятельств: Новый мир случайно возник накануне гибели Старого? То есть это произошло бы и в более спокойной обстановке. Просто тогда навигаторы не заметили бы удвоения мира, как и все остальные люди: и оригиналы, и дубли.
А что, жили бы себе, не тужили, переходили из мира в мир и не понимали этого. Ведь если в обеих реальностях были бы одинаковые условия, в них, наверное, вся жизнь шла бы параллельно, одинаково. Или нет?
Гуськов встряхнул головой. Фантазии отставить! А подозревать можно и нужно кого угодно, в чем угодно, лишь бы это шло на пользу делу. Но в данный конкретный момент подозрения и размышления только мешали. Гораздо эффективнее было бы на минуту отвлечься, а затем снова включиться в работу по освоению «реального дайвинга».
«Беседа лечит, разговор мысль отгоняет», – припомнил Гуськов фразу доктора из «Формулы любви». Да, разговор на посторонние темы был сейчас как раз тем, что нужно. И очень удачно, что Стрельцов спросил что-то у Клименко, затем капитана поддержали Локтев и Парус, Трощинский… в общем, как раз не хватало Гуськова. Лейтенант Шипулин и Геша были не в счет. Первый вообще всегда молчал, а второй вел машину, и отвлекаться ему полагалось лишь на короткие комментарии.
Гуськов попытался уловить суть разговора и понял, что отвлечься на самом деле не получится. Ребята уточняли у Клименко моменты, которые касались практических сторон дублирования миров. Уточняли и заодно высказывали свои опасения.
– Я не понимаю, чего вы боитесь? – Клименко, казалось, был искренне удивлен. – Вы трижды нырнули туда и обратно. Что вас беспокоит? Укачало, что ли?
– Нет, самочувствие в норме, но… – осторожно попытался ответить за всех вечный скептик Парус. – А если встретим дублей, что будет?
– Ничего не будет, – уверенно ответил Клименко. – Ничего страшного. Ваши дубли решат, что обознались или померещилось. Наши миры – не петли времени. Ныряя, мы не переходим в прошлое или будущее, где, наверное, лучше было бы не встречаться с самим собой. Два мира, между которыми мы перемещаемся, просто разделились и разошлись.
– Снялись с бакштофа и отчалили, как два корабля в море, – не преминул блеснуть эрудицией Трощинский. – Теперь идут каждый своим курсом.
– Можно сказать и так, непринципиально, – согласился Клименко. – Главное в другом. Ваши дубли в Старом мире – это отдельные личности. С сегодняшней полуночи у вас и у них начала формироваться своя судьба. Строго говоря, они больше не вы, не полные ваши клоны. Вот уже более двенадцати часов они накапливают свой жизненный опыт, а вы свой.
– Короче, встреча ничем не грозит, и у каждого теперь своя судьба, – подытожил Локтев. – Понятно даже мне.
– Судьба у них, прямо скажем, незавидная, – печально проронил Парус. – Мир-то Старый рушится. И значит, в Старом мире мы все умрем.
– Не мы, а они, – поправил Трощинский.
– Все равно как-то не по себе становится.
– А я выживу! – уверенно заявил Локтев. – Ну, в смысле, клоун мой выживет.
– Сам ты клоун, – усмехнулся Трощинский. – Только не смешишь никого и сам не смеешься.
– Кто в армии служил, тот в цирке не смеется, – неуклюже парировал Локтев. – И смешить я тоже никого не собираюсь. Просто я в себе уверен.
– Это в себе! А в «клоуне» своем?
– А это разве не я? – Локтев вопросительно взглянул на Клименко. – Или я неправильно понял вводную, товарищ майор?
– Очень даже правильно все понял, Локтев, – Клименко кивнул.
– Вот! – Локтев выразительно посмотрел на Трощинского. – Вот поэтому и выживу… ну, в смысле, клоун мой выживет. Потому что правильно соображает. А твой обязательно затупит и в какое-нибудь дерьмо вляпается.
– Не мои проблемы, – неожиданно спокойно ответил Трощинский.
– О как! – Локтев даже слегка подпрыгнул на сиденье. – И что, ничуточку не жалко клоуна своего?
– Клона, Семен, клона, а не клоуна, – не выдержал Парус. – Но это все равно неточное определение. Все гораздо сложнее. Ты был ближе к истине, когда говорил «я выживу».
– В курсе, мать писала, – отмахнулся Локтев. – Это я для удобства, чтоб не путаться. Но ты, Тролль, не ответил. Тебе чего, не жалко себя второго?
– Тогда уж первого, – поправил Трощинский и пожал плечами. – Если жалеть, то и спасать надо. Я не готов.
– Во, блин! – Локтев хлопнул себя по коленке и помотал головой. – Во рисуются портреты! Нет, что люди готовы маму с папой продать, это я слыхал. Но чтоб себя самого! Это ж каким надо говнистым быть?! А хотя и правильно! Чего такое дерьмо спасать? Само не потонет!
– Захлопни пасть, Локатор! – Трощинский резко выбросил руку и схватил Локтева за кадык.
Если б не мгновенная реакция флегматичного, казалось бы, Паруса, старшему лейтенанту Локтеву пришлось бы несладко. Парус ребром ладони хлестко врезал Трощинскому чуть выше локтевого сгиба, и офицер разжал пальцы.
– Еще дернетесь – высажу в Старом мире, – когда подчиненные сами притушили пожар, строго сказал Гуськов. – И провокатора, и драчуна. Замаетесь добираться обратно. Стрельцов, рассади их за разные парты.
Капитан Стрельцов ничего не предпринял, только показал кулак сначала Трощинскому, затем Локтеву. Первый, потирая частично онемевшую руку, поморщился и кивнул. Второй, осторожно ощупывая кадык, покашлял и отвернулся к тонированному окну. Обычно подобное поведение означало, что инцидент исчерпан.
Но Гуськов отлично понимал, что это не последняя вспышка. Нервы у всех ребят были на пределе, даже у Паруса и у его напарника, принципиального молчуна лейтенанта Шипулина.
Ведь тут вот какая беда: будь обстановка боевой, другое дело, группа стала бы гранитным валуном, железобетонным монолитом. Но в обстановке полной неопределенности, мистики и постоянных «нырков» – то в царство надвигающегося хаоса, то обратно в мир подозрительного порядка и грядущего благоденствия – люди растерялись, и нервишки у них пошли вразнос. Да еще эта проблема с двойниками. Ну никак их существование не укладывалось в стройную систему мироустройства, которую каждый из ребят познавал и мысленно инвентаризировал всю свою жизнь. Как тут не растеряешься и не занервничаешь? В таком состоянии собачья грызня может начаться внутри даже самого сплоченного коллектива. Вот она и началась. Предотвращать поздно, остается только правильно реагировать: взяться за ручку поддувала и держать огонь разгоревшихся страстей под контролем. Когда надо – прикрыл заслонку, притушил огонек, но ведь может потребоваться и добавить кислорода, чтоб взбодрить народ. Кто знает, как пойдут дела дальше?
Но пока требовалось именно притушить пламя, и ручного управления тягой для этого было мало. Срочно требовался какой-то противопожарный раствор. Срочно, просто экстренно!
Гуськов наклонился вперед и шепнул на ухо Геше заветное слово. Водитель усмехнулся, но кивнул и, нагнувшись к баранке, пошарил рукой под своим сиденьем. В финале поисков из-под сиденья была извлечена литровая алюминиевая фляжка армейского образца. Раствор в ней содержался далеко не противопожарный, даже наоборот, «горюче-смазочный». Но сейчас его горючесть не имела значения. Важно, что жидкость годилась для «смазки нервов» коллектива.
Клименко первым заметил, что затевает Гуськов. Он неодобрительно покачал головой, но промолчал. И на том спасибо.
Гуськов достал из бокса стопку пластиковых стаканчиков и протянул Стрельцову:
– В темпе. Скоро приедем.
Капитан быстро раздал стаканчики. Никто не отказался. Гуськов протянул стаканчик и майору Клименко. Тот сначала помотал головой, но потом вдруг передумал.
– Праздник, в конце концов, – проронил майор-штабист, как бы оправдываясь перед самим собой. – Вообще-то не пью, но сегодня…
– С праздничком, – Гуськов налил майору, затем Стрельцову и вручил фляжку капитану, чтобы тот наполнил стаканчик Гуськова, а затем и стаканчики ребят. – Геша, твоя доза останется, не волнуйся.
– Не переживайте, Алексей Борисыч, – Геша усмехнулся. – У меня еще найдется.
– Куркуль, – хмыкнув, сказал Трощинский.
– Это чего? – Локтев понюхал напиток. – По цвету коньяк, а пахнет… лучше. Или в Новом мире все коньяки так пахнут?
– Это кедровка, – пояснил Геша. – Жена у меня из Томска, у нее батя так настаивает, на кедровых орешках. Вот и я насобачился. Рецепт простой, главное – не передержать.
– Будем! – Локтев замахнул первым.
– А тост? – Трощинский вздохнул. – Синяк ты, Локатор, честное слово. Чуть спиртным запахло, сразу крыша набок и только бы глотать.
– Низковата культура пития, – смягчил Парус.
– И вообще культура, – добавил Трощинский.
– С праздником, – Гуськов кивнул ребятам и отсалютовал стаканчиком майору Клименко.
Кедровка оказалась довольно приятным напитком (насколько это возможно, когда речь идет о спиртном). Но главное, что спонтанное «застолье на коленке» решило поставленную задачу. Народ немного расслабился.
– Что-то не распробовал, – Локтев протянул стаканчик.
– Баста, – Гуськов покачал головой и вернул фляжку Геше.
– Си, сеньор, – Локтев вздохнул. – Геша, кедровке зачет.
– Подгребай в субботу, распробуем, – ответил Геша. – Всех приглашаю.
– Точно! – Локтев вдруг легонько хлопнул себя по лбу. – У тебя же днюха! Сколько стукнет?
– Тридцать один, – Геша усмехнулся. – Не круглая дата, но отпраздновать можно.
– Даже нужно, – проронил Стрельцов. – Всех праздников в жизни – день рождения да Новый год. Остальное политика.
– Загнул, – Трощинский усмехнулся.
– Что загнул-то? – Стрельцов пожал плечами. – Какие еще реальные праздники есть? Профессиональные? Условности, уж простите за прямоту, просто поводы выпить. Государственные? Тоже непостоянные величины. Вот и остается Новый год и день рождения. Их никакая власть не отменит, и если профессию сменишь, они все равно останутся.
– Философ, – Трощинский усмехнулся.
– Станешь философом, – проронил Парус, – когда выясняется, что все вокруг не такое, каким кажется.
– А раньше ты ни о чем таком не догадывался? – Трощинский хитровато прищурился. – Ты ведь у нас на все особый взгляд имеешь.
– Не до такой степени.
– Насчет того, что все не такое, каким кажется, согласен, – сказал Гуськов, пытаясь сменить тему. – Об этом лучше всех инструктора по боевой подготовке знают. Могу пример привести. Допустим, для обычных людей оружие – это либо нечто острое, либо огнестрельное. А для подготовленных все, что угодно, – оружие. Все, что под рукой. У нас служил один кадр, Рома Слон…
– Фамилия, что ли? – Стрельцов недоверчиво взглянул на командира.
– Прозвище. Здоровый был такой. Локатор и Тролль его помнят. Так вот он мог чайную ложку так швырнуть с десяти шагов, что она в дерево до половины ручки втыкалась. Тут ведь важно хорошее ускорение предмету придать. Тогда и малая масса опасной станет. Одного бродягу брали, отстреливался гад, маневрировал грамотно… короче, у Ромы патроны кончились. Так он бродягу айфоном вырубил. С третьего этажа точно в темечко попал.
– И как?
– Айфон?
– Бродяга.
– Оба насмерть.
– Да ладно! – Стрельцов недоверчиво взглянул на командира.
– Серьезно, – Гуськов спрятал ухмылку. – А Рома айфон всего за три дня до того купил. Они тогда только в продаже появились. Радовался, как дитя… а тут такая беда.
– Пришлось скинуться, Роме новую трубку купить, – добавил Трощинский.
– Нет, вы серьезно? – Стрельцов попытался определить, прикалываются товарищи или нет, но у него ничего не вышло.
– Начальство-то не сильно разбежится, – поддержал товарищей Локтев, – от силы часы «командирские» подарит. Да и те с гнутыми стрелками. Вон, Геша в курсе.
– Эт-точно! – хмыкнув, согласился Геша. – В прошлом декабре дарили. Секундная за девятку цеплялась. Но ничего, открыл, выпрямил, идут.
– Да нет, я насчет «насмерть», это правда, что ли? – Стрельцов неуверенно усмехнулся. – Ладно, сдаюсь! Развели, да?
Его вопрос так и остался без ответа. Помешало «центральное» начальство. Как обычно, вмешалось в разговор в самый неподходящий момент.
– Тишина, – приказал Клименко и вновь достал телефон.
Гуськов снова слегка подался в сторону Клименко и опять расслышал практически все, что сообщил майору Мазай.
– Отбой, Клименко. Ушли гады. В Мытищах нырнули, за триста метров до засады. Словно учуяли.
– Или кто-то предупредил, – проронил Клименко.
– Или так, – согласился Мазай. – В Старом мире я местных тоже подключил, но от них толку чуть. Там полный хаос. В Мытищах столпотворение, народ по Ярославке чешет, обе полосы на выезд из Москвы работают.
– Значит, в Старом мире они в Москву не попадут, снова здесь вынырнут.
– Верно. Только где и когда?
Гуськов на несколько секунд отвлекся. Мысль о том, что кто-то в последний момент вывел навигаторов из-под удара, показалась ему логичной. У Гуськова и раньше возникали подозрения, что Водолею кто-то помогает, но с толку сбивало вмешательство навигатора на «БМВ», этого Павла Горбатова. Теперь проблема поворачивалась другим боком, и становилось понятно, что какой-то «крот» предупреждал не только Водолея, но и Тельца. И раньше, и сейчас. И это без сомнений.
Дело было не в профессиональной привычке Гуськова подозревать всех подряд (чисто для профилактики), а в совокупности улик. Все складывалось одно к одному. И Водолей вовремя ускользал из временных укрытий, и Горбатов появлялся в нужное время в нужном месте. Когда они объединили усилия, «везение» не удвоилось, но и не оставило навигаторов. Они по-прежнему ловко обходили засады и без проблем выбирались из сетей, раскинутых чекистами. Кто-то им помогал, это однозначно.
Гуськов снова прислушался, но Мазай и Клименко уже закончили беседу.
– Не все плохо, – сообщил Клименко, оборачиваясь к Гуськову и команде. – Клиенты снова ушли, но к оперативно-поисковым мероприятиям присоединились коллеги из Старого мира. А еще у нас появились новые данные по этим двум навигаторам.
– Интересно, как это Мазай умудрился пристегнуть «старичков»? – Трощинский усмехнулся. – Что им напел?
– Он и для них генерал, – проронил Парус.
– А что за новые данные, товарищ майор? – спросил Стрельцов.
– Навигаторы встретились неслучайно. Они были знакомы. Более того, у них одна жена. Горбатова Ирина Владимировна. Вот фото.
Клименко развернул на весь экран айфона фотографию молодой и очень симпатичной брюнетки. Дольше всех дамочкой любовался Трощинский.
– Хороша, – выдохнул наконец лейтенант.
– Интересно девки пляшут! – вклинился Локтев. – Одна жена? Что за прикол?
– Для одного бывшая, для другого действующая, – пояснил Клименко.
– Ну-у, так неинтересно, я-то уж подумал, шведская семья, – Локтев усмехнулся. – Эти, как их… свинки… нет? Тролль, как же они правильно называются?
– Свингеры?
– Вот, точно! – Локтев снова ухмыльнулся.
– Ничего такого, – серьезно сказал Клименко. – Этот факт просто подтверждает, что встретились они неслучайно.
– Не, ну все равно какие-то извращенцы, – Локтев фыркнул. – Как могли они спеться? Они ведь, получается, соперники.
– Угомонись, альфа-самец, – вновь вмешался Трощинский. – Это для тебя все другие мужики не могут даже взглянуть на твою жену, и вообще жизнь прямая, как лом. На самом деле всякие бывают ситуации.
– На этом факте и основана следующая вводная, – сказал Клименко.
– Едем в гости к жене, – опередил майора Локтев.
– Локтев! – Стрельцов строго взглянул на старлея.
– Все верно, – сказал Клименко. – Адреса, домашний и рабочий, установлены. Надеюсь, она подскажет, где могут вынырнуть навигаторы.
– Не дома, эт-точно, – проронил Геша. – Дураки они, что ли?
– Не дураки, верно, – Клименко кивнул. – Вот и спросим, где их ждать?
– А она скажет? – Стрельцов пожал плечами. – Имеет право промолчать.
– Скажет, – заявил Гуськов. – Вон, Трощинский у нас специалист по вызову женщин на откровенность.
– И вообще по вызову женщин, – не удержался Локтев.
– Едем на Кутузовский, – приказал Клименко Геше. – Перекресток с улицей Свиридова.
– Хорошо устроились, – Геша хмыкнул. – Если без пробок, за час доедем.
Совсем без пробок не обошлось, но в обещанный час Геша уложился.
В этот же отрезок времени уложились и поиски дома. Правда, когда «Форд» уже зарулил во двор, выяснилось, что можно было и не спешить. Майору Клименко пришла новая информация. Ирины Горбатовой, в прошлом Водорезовой, в квартире не было. Это установили парни из еще одной группы, подключенной Мазаем, а подтвердили технари, то есть команда специальной технической поддержки. Они проверили квартиру с помощью тепловизора. Из живых существ был обнаружен только кот, сосредоточенно гадивший в тот момент в спальне, прямо посреди хозяйской кровати.
Эта подробность особенно развеселила Локтева.
– Кабздец Ваське, – старший лейтенант хмыкнул. – Вернутся хозяева, на елку вместо макушки его натянут. Я бы натянул.
– Вряд ли они вернутся, – с сомнением проронил Клименко. – Скорее всего, Ирина Владимировна тоже подалась в бега.
Слова майора косвенно подтвердились очень скоро. Еще одна дополнительная группа аккуратно проверила офис, в котором трудилась Ирина. Там гражданки Горбатовой тоже не оказалось. Но с утра на работе ее все-таки видели. То есть стоило прокачать вариант более качественно.
«Неужели ее предупредили? – мелькнула у Гуськова мысль. – Но ведь навигаторы ушли в Старый мир, не могли они оттуда ей позвонить. Никак не могли. Получается, крот имеет связь и с Ириной. И, получается, она ему доверяет. Что из этого следует? Что крот – это кто-то из знакомых Горбатова и его жены? То есть, прокачав их связи, можно выйти на крота? Что ж, надо подумать над этим вариантом. Когда будет время».
Пока заниматься проверкой связей четы Горбатовых было некогда. На помощь «офисным работникам» Гуськов отрядил Паруса и Шипулина, благо офис, в котором работала Ирина, находился в шаговой доступности. А у квартиры майор оставил дежурить Локтева и Трощинского. Геше Гуськов приказал занять позицию на обочине, сразу по выезде из двора.
– Мы с капитаном прогуляемся по ближайшим точкам, – сказал Гуськов майору Клименко. – Вы с нами?
– Нет, останусь с Гешей, – майор покачал головой. – Буду на связи, заодно осмотрю дворы.
– Годится, – Гуськов кивнул Стрельцову. – За мной.
Капитан молча двинулся за командиром.
Лишь когда «Форд» остался далеко позади, Стрельцов наконец нарушил молчание.
– Ее предупредили, – высказал он опасение, не так давно возникшее и у Гуськова. – Пустышку тянем.
– Не скажи, – майор покачал головой. – Дома и на работе она однозначно не появится, но и далеко не уйдет. Либо к знакомым отправится, либо попытается отсидеться в людном месте.
– Рабочий день в разгаре, – заметил Стрельцов.
– Вот поэтому к знакомым она не поедет.
– Но в публичных местах сейчас не слишком людно, разве что в метро или в центре.
– В метро целый день кататься не будешь и по центру не нагуляешься.
– Вокзалы?
– Не пойдет. Там камеры, полиция, досмотр. Она хоть и женщина, но должна сообразить. Да и помощник, который ее предупредил, наверняка провел инструктаж.
– Где ж она может быть?
– Знаешь поговорку: «Хочешь что-то спрятать – положи на виду»? Думаю, в нашей ситуации она вполне уместна. Какой тут ближайший супермаркет?
– «Перекресток», кажется, – Стрельцов указал направо. – Там, на Клочкова, большой торговый центр.
– Вот туда и двинем для начала.
– Вы серьезно думаете, что она может быть там? – удивился Стрельцов. – Или это просто для очистки совести?
– Капитан, – Гуськов строго посмотрел на Стрельцова. – Отставить сомнения. Это называется стандартные оперативно-розыскные мероприятия. Весь город мы вдвоем все равно не прочешем. Поэтому поступим, как записано в инструкции. Еще вопросы?
– Нет вопросов, – Стрельцов пожал плечами и отвел взгляд.
– Тогда шагом марш.
И снова капитан выполнил приказ молча, но через какое-то время все-таки не выдержал и озвучил новую инициативу:
– Клименко сказал, что и в Старом мире генерал подключил ребят. Они тоже ищут эту Ирину? То есть не эту, а ту… исходную.
– Не знаю, – Гуськов пожал плечами. – Но было бы логично. Она ведь тоже в курсе всех адресов и явок. Одна проблема: работать в Старом мире стало трудно. Там ситуация накаляется не по дням, а по минутам. Так что у нас шансов больше. Теоретически.
– Можно и другие связи прокачать.
– Можно, Юра, – Гуськов кивнул. – Но не нужно. Не стоит распыляться. Отработаем вариант с Ириной, тогда и будем думать.
– Но почему не сделать все параллельно?
– Потому что мы не супермены, капитан, – Гуськов вздохнул. – Ты сколько в органах?
– Три года здесь, плюс в военной контрразведке восемь.
– И ты до сих пор сохранил такой задор? – майор усмехнулся. – Молодец.
– Я привык делать все возможное, а не только то, что в инструкции прописано.
– А насчет того, что инициатива имеет инициатора, тебе в армии ни разу не говорили? Тогда я скажу. Все, что не укладывается в рамки инструкции, есть нарушение, Юра. И не важно, в сторону ты отступаешь или сверх инструкции что-то делаешь. Понятно?
– Так точно, – Стрельцов нахмурился.
– А раз понятно, выдохни и расслабься. Чтоб тебе стало легче, поясню: вариант с Ириной оптимальный, рассчитан на поимку сразу обоих навигаторов. Поэтому его надо отработать по полной программе, а уж после прокачивать другие контакты. Если Мазай подключит еще людей и отработает их параллельно, хорошо. Если нет, будем работать, но без лишних телодвижений и пустой траты сил. Потому что силы нам еще пригодятся.
– Думаете, затянется эта охота?
– А ты как думаешь?
– Честно?
– А как же! – Гуськов усмехнулся. – Ты ведь у нас не только инициативный, но и честный, как пионер. Всем ребятам пример.
– Да ладно вам, – Стрельцов поморщился. – Если честно, все смешалось в голове. Особенно после этих ныряний в другой мир. Я мистикой не сильно интересуюсь. Точнее – вообще не интересуюсь. Ну, «Дозор» прочитал через силу, дочка заставила, да пару фильмов про вампиров смотрел в отпуске, от нечего делать. А по телевизору… если бы дочка по всяким «битвам экстрасенсов» не убивалась, то и не включал бы такие каналы. В общем, слабая у меня теоретическая подготовка по этой части. Только сейчас начинаю хоть как-то все в голове укладывать.
– С трудом?
– Вот именно. Поэтому укладываются пока только рабочие моменты. Частности. Допустим, что надо искать обеих этих Ирин. Или что навигаторы могут вынырнуть в любом месте и помешать нам.
– Все правильно, Юра, вот исходя из этих частных установок и действуй. Найдем одну Ирину – возьмем одну. Найдем обеих – берем обеих. Вынырнут навигаторы – стреляй. А осмыслишь позже. Если потребуется. Может, наоборот, закончится все дня через три, и лучше будет забыть эту историю, как страшный сон.
– Забудешь такое!
– Сам не забудешь – помогут. За три года ты, надеюсь, изучил нашу Службу. Понял, что к чему.
– Это да. Только я впервые в такие секреты вникаю. Раньше тоже бывало… всякое видал, и за гостайну расписывался, но такое…
– Такое у всех впервые, Юра.
– Ну да, – капитан задумчиво покивал, – ну да.
И Стрельцов снова умолк. Майор тоже не стал больше мозолить язык. Он постарался даже не думать на эту тему. Ему хватало своих сомнений, а тут еще Юра подгружал. А надо оно?
Нет, по большинству вопросов Стрельцов ничего нового не озвучил. Обо всем этом майор успел поразмыслить еще в машине и без подсказок младшего товарища. И о мистике, и о том, что ловить надо на двух живцов, то есть на обеих жен. А еще Гуськов размышлял о странном выборе, который может встать перед навигаторами. Да он наверняка уже встал. Ирина или Ирина-дубль? Как парни поступят? Спасут Ирину или оставят в Старом мире? Наверное, спасут. И что дальше? Водорезов снова на ней женится? А ей это надо? Она давно замужем за Горбатовым, с Водолеем все в прошлом. Значит, она затребует Павла. Да, в Новом мире у Горбатова есть другая Ирина. Но эта-то была первой. И вряд ли кто-то сумеет ей доказать, что другая Ирина – это она же. Что это не клон, не близняшка, не соперница, а она же. Не проникнется, однозначно.
И ведь чем дальше в лес, тем больше дров. Над странностью такого выбора могут задуматься не только навигаторы и родственники этих граждан, но и прочее народонаселение. Допустим, друзья или просто левые люди, которых навигаторы случайно или намеренно убедят в своей правоте. Да что там далеко ходить, те же чекисты могут задуматься, и те, кому они это расскажут, – тоже. Наверняка задумаются, и очень даже скоро! Стрельцов пока вроде бы не задумывается, но ведь это пока. Он сам сказал, в голове каша, поэтому общей картины он не видит, только фрагменты. Но ведь увидит, куда денется! Выходит, Мазай играет с огнем, посвящая в тему слишком многих обычных людей. Получается, одно лечим – другое калечим?
«Хотя, когда будут нейтрализованы все навигаторы, шум уляжется, едва поднявшись. Об изолированной реальности забудут, словно ее не было. Останется лишь один вопрос: что делать с нами, фактически тоже навигаторами, только лояльными? – Гуськову вдруг стало неуютно. – Отправить на остров Бали в бессрочный отпуск? Что-то не хочется мне туда. А вернее, опасаюсь, как бы нас не «на о. Бали». Как бы на солнечное побережье Чукотки не отправили, имущество Абрамовича сторожить».
– Гуськов, на связь, – вдруг протрещало в гарнитуре. – Клименко.
– Слушаю.
– Парни из седьмой команды сообщают, что засекли троицу в китайском ресторанчике.
– Очень удачно. Всего троицу?
– Ирину и обоих навигаторов. А кого еще?
– Нет, никого, забудьте. В каком ресторанчике?
– «Чайна дрим», на другой стороне проспекта. Мы выезжаем. Локтев и Трощинский уже садятся. Но нам придется по развязке кружить.
– Вижу это заведение. В том же доме, где «Сбербанк»?
– Да.
– Идем наперехват. Подтягивайтесь. Они на машине?
– Нет. Пятая группа нашла машину в паре кварталов отсюда, на Артамонова. Четвертая выдвинулась на Ватутина. Но ближе всех вы и тройка из седьмой.
– Они в курсе, кого мы ловим?
– Нет. Поэтому я приказал им ждать вас. Если навигаторы попытаются нырнуть, делай то же, майор.
– Я ведь не умею.
– У тебя получится.
– Твои б слова да богу в уши… – Гуськов перемахнул через ограждение и начал форсирование Кутузовского – процедуру почти такую же опасную и сложную, как форсирование реки под огнем противника во время войны.
Дважды Гуськову пришлось крепко выругаться, трижды он едва не попал под колеса, но пересечь проспект ему удалось без потерь. А вот Стрельцову досталось. Какая-то модная машина с блондинкой при руле едва не вышибла из капитана дух. Хорошо, что удар пришелся вскользь, по задней поверхности бедра крылом и по спине зеркалом. Ляля в машине удивленно похлопала накладными ресницами, но даже не притормозила. Так и покатила дальше. Впрочем, это офицеров вполне устраивало. Они и так засветились и наделали шума – машины сигналили, как сумасшедшие. Если б еще пришлось задержаться на «разборки», вообще пиши пропало. Навигаторы ведь настороже, чуть что заметят – улизнут, не задумываясь.
Стоило Гуськову так подумать, навигаторы тут же выполнили мысленную установку майора. Правда, уйти они попытались не в Старый мир, а просто из ресторанчика. Ирина была с ними.
Удивительно, но выглядела она именно так, как на фото, которое показывал товарищам Клименко. Редко так бывает. Гуськов, допустим, на свои фото вообще не мог смотреть без содрогания. Ну, не такой, как в жизни, он на них получался, и все тут. А эта дамочка… один в один. Может, потому, что красивая? Когда человек красивый, его никакими фотографиями не испортишь.
И, кстати, Горбатов этой дамочке не подходил абсолютно. Красавица и чудовище, иначе картину не назовешь. И что она в нем нашла? А вот Водорезов как будто специально для нее и был создан. Симпатичная была пара. Чего не жилось?
Гуськов обогнул припаркованную машину и быстрым шагом направился прямиком к троице. Стрельцов не отстал, хотя после контакта со слабоуправляемой машиной на проспекте он слегка прихрамывал.
Горбатов насторожился, наверное, просто по факту того, что приближаются малознакомые мужчины, а Водорезов узнал и Гуськова, и, возможно, Стрельцова. Ну, майора-то он точно узнал. Это было видно по его взгляду, слегка испуганному, но уже не полному недоумения, а скорее наоборот, все понимающему. Видимо, не без помощи Горбатова и крота Водолей врубился-таки в тему. Теперь он отлично понимал всю серьезность ситуации и явно просчитывал дальнейшие ходы.
Гуськов сунул руку в карман и нащупал оружие. Это телодвижение не ускользнуло от внимания навигаторов, и они резко ударили по тормозам. Павел Горбатов наклонился к Ирине и что-то ей сказал. Женщина удивленно вскинула брови и остановилась. А навигаторы возобновили движение навстречу чекистам, как бы прикрывая Ирину собой.
– Водорезов, Горбатов, без глупостей, – громко, но спокойно сказал Гуськов. – Мы просто хотим поговорить!
Навигаторы, видимо, не поверили. Да и почему они должны были верить? Клименко недвусмысленно намекнул им, еще в Вешках, на каком языке с ними собираются разговаривать сотрудники госбезопасности. Чуть не ухлопал обоих из своей «Гюрзы». Так что навигаторы вполне предсказуемо ничего не ответили и вообще никак не отреагировали на слова Гуськова. Они по-прежнему решительным шагом двигались навстречу офицерам.
Майору даже стало любопытно, на что они рассчитывали? Оружия у них наверняка не было. Машина далеко. Хотели спровоцировать на кулачный бой? Горбатов, конечно, выглядел здоровым шкафом, но это как раз тот случай, о котором говорят «чем больше шкаф, тем громче падает». Против Гуськова и Стрельцова (между прочим, мастера АРБ, как значилось в личном деле) у этих неспортивных штатских не было шансов и в рукопашном бою.
А между тем навигаторы не притормаживали. Они даже ускорили шаг, почти побежали навстречу офицерам. Нахрапом решили взять? Забодать с разбегу? Гуськов усмехнулся. Вообще ополоумели?
Навигаторы не добежали всего два десятка метров. Гуськов принял стойку, собираясь перехватить Горбатова и тут же, с лету, уложить его носом в землю, а Стрельцов сжал кулаки, но в этот самый миг навигаторы исчезли. Как обычно. Раз, и нет их.
Гуськов проронил короткое ругательство и почему-то поднял взгляд на Ирину. Она стояла с открытым ртом и хлопала глазами в полном изумлении. Примерно так же отреагировали несколько прохожих. Нехарактерное для размеренного пешеходного ритма ускорение навигаторов привлекло их внимание, а внезапное исчезновение заставило прохожих споткнуться на ровном месте и замереть. И раскрыть рты.
Гуськов тоже остановился и бросил взгляд на Стрельцова.
– Вот гады, – тихо проронил капитан и едва заметно покачал головой.
– Хрен им, – вдруг решительно заявил Гуськов и ухватил капитана за плечо. – Три шага вперед и сразу бей! Понял?! Марш!..
…Как получилось нырнуть, Гуськов так и не понял. Просто решил нырнуть и нырнул. А как… Вот как-то так. Главное в другом. Главное, что сделал он это очень даже вовремя. Просто с ювелирной точностью все рассчитал. Три шага – это было как раз то расстояние, которое оставалось преодолеть офицерам, чтобы очутиться на расстоянии удара. «Нырок», три шага и удар, вот что следовало им сделать, не медля ни доли секунды, словно на автомате. Так они и поступили.
Навигаторы по инерции все еще бежали навстречу офицерам, поскольку явно не ожидали такого финта. Они были уверены, что чекисты либо не нырнут, либо нырнут с запозданием, как обычно. А тут такой вот фокус. Офицеры не только нырнули почти сразу, но еще и остались на прежнем встречном курсе. Только теперь они оказались к навигаторам гораздо ближе.
Водолей успел отреагировать и дернулся влево, но Стрельцов смел его с ног подсечкой. Водорезов жестко грохнулся на подернутую ледком мостовую, а капитан мгновенно прыгнул на навигатора. Одним рывком перевернув Водолея на живот, Стрельцов заломил ему руки за спину и уселся сверху.
Горбатов ни дергаться, ни останавливаться не стал. Что ж, его расчет был понятен. Как сказал один известный юморист: «У носорога плохое зрение, но при его массе это не его проблема». Горбатов оказался не таким подвижным, как Водолей, но зато мог снести с ног любого… кроме Гуськова. Майор в самый последний момент сделал полшага в сторону, одновременно развернулся на пол-оборота, пропустил «носорога» мимо себя, поставил подножку и для верности врезал Горбатову в спину локтем. Вот и все. Горбатов рухнул носом в землю, а Гуськов тут же заломил ему руки и уселся на него сверху, как это сделал и Стрельцов.
И только после этого Гуськову удалось коротко осмотреться в поисках поддержки. Да и вообще сориентироваться в оперативной обстановке.
Обстановка оказалась, мягко говоря, сложной. Правда, это не помешало, а даже помогло офицерам. В окружившем их бардаке никакие резкие движения не привлекали внимания общественности. В отличие от размеренного пешеходного и транспортного ритма Новой реальности, в Старом мире преобладало нервное мельтешение всего и всех.
Хаотичные разноцветные «графики», которые рисовало в небе аномальное сияние, начинали раздражать уже с первой секунды пребывания в Старом мире, поэтому не было ничего удивительного в том, что и на проспекте, и на тротуарах все заметно нервничали. И эта всеобщая нервозность давала людям повод для дополнительного раздражения, которое перетекало в раздражение от собственной раздражительности и так далее. Одно цеплялось за другое. Казалось, еще немного – и люди начнут искрить от нервного перенапряжения. А то и вовсе взрываться, как перегретые лампочки.
Прохожие двигались нервными перебежками, то и дело сталкивались, ругались и скандалили. Небольшая толпа осаждала близлежащее отделение «Сбербанка», и в этой толпе не орали друг на друга, наверное, только немые. У входа в китайский ресторанчик о чем-то яростно спорили несколько типов в полуспортивной одежде. А на другой стороне проспекта значительная масса людей, в основном женщин, безуспешно пыталась перебраться через естественную преграду, которую образовали машины, застрявшие в пробке на примыкающей к проспекту улице. Проблема заключалась в том, что женщины пытались прорваться, толкая перед собой полные товаров тележки. Те, кто догадался перегрузить товары в пакеты с синими логотипами «Перекрестка», давно преодолели заслон. Остальные же искали между машинами просвет, но безуспешно.
На самом Кутузовском обстановка сложилась не менее напряженная. Поток в сторону Можайки и МКАД был гораздо плотнее и медленнее, но и в центр машины шли почти без разрывов. При этом все сигналили, дергались из ряда в ряд и все время норовили втиснуться в заведомо непролазные щели. До глухой, дремучей пробки в обе стороны оставался один шаг, а то и меньше.
В общем, непонятно, как в такой дорожной обстановке сумел настолько быстро сориентироваться Геша, но «Форд» подрулил к месту задержания навигаторов буквально через три минуты. Даже не подрулил, а прямо-таки возник уже на повороте с Кутузовского.
«Дьявол! – Гуськов коротко встряхнул головой. – Когда ж привыкну-то?! Так и произошло. Геша вырулил по развязке в Новом мире, а когда повернул сюда, Клименко нырнул и перетащил всех вместе с «Фордом». Вот и весь фокус. То есть транзит».
Из микроавтобуса выпрыгнули ребята, которые деловито приняли захваченных навигаторов у Стрельцова и у командира.
– Грузите, – сказал Гуськов. – Только не отпускайте, а то нырнут.
Офицеры заковали навигаторов в «браслеты» и затолкали пленников в «Форд». Гуськов отряхнул куртку и обернулся к Клименко.
– Поздравляю с первым погружением, – Клименко протянул руку.
– Спасибо, – Гуськов пожал ему руку без особого энтузиазма. – Куда повезем?
– Недалеко, – майор бросил взгляд на забитый машинами проспект. – Иначе вечно будем ехать. На бульвар Строителей поедем. Геша, знаешь какие-нибудь тропы на всякий случай?
– Это чего, к новому областному правительству? – Геша удивленно вскинул бровь.
– Мазай там ждет, – пояснил Клименко преимущественно Гуськову.
– Почему там?
– В центр нет смысла ехать, потом оттуда не выберешься, а других надежных мест ближе не найдешь. Госучреждения под охраной, так что пока там более-менее спокойно, даже в этом хаосе. Думаю, нам выделят укромное местечко для изоляции задержанных.
– А чего не в Западную префектуру или в РОВД ближайший? – встрял Геша. – Тут вообще рукой подать.
– По Сеньке шапка, – Гуськов усмехнулся. – Не пристало целому замдиректора ФСБ по райотделам куковать. Вот правительство Московской области – другое дело.
– Там просто безопаснее, – возразил Клименко. – И стратегически место выгодное. Река, вертолетные площадки, «зеленка». В этой обстановке любая мелочь имеет значение.
– А почему нельзя через Новую реальность туда попасть?
– Мазай акцентировал, ехать здесь. Почему – не знаю. Может, опасается, что там задержанных могут отбить?
– Кто? – Гуськов удивленно вскинул брови.
– Гуськов, не бодай. Думаешь, мне тут нравится? Но генерал приказал ехать здесь. В свои секретные соображения он меня не посвятил.
Гуськов больше не стал донимать майора. Похоже, Клименко не врал. Мазай действительно не посвятил его в свои резоны, и это майору не понравилось. Такая вот гордая птица, считает, что если он приближенный, то от него не может быть никаких секретов. Гуськов скрыл усмешку.
«Переживай, переживай, борзота штабная. Это тебе только на пользу».
– Нам-то что, начальство сказало, мы сделали, – вместо командира высказался Геша, усаживаясь за руль. – Жалко, не узнаешь никак, где пробки толще, в Строгино или в Кунцево. Придется наудачу маршрут прокладывать.
– Сейчас везде один хрен, – заверил Гешу Локтев. – Так что не бери в голову.
– Ладно, часа за два по-любому доберемся, – Геша вздохнул. – «Чего я не сокол, чего не летаю»?
На этот раз Геша с прогнозом промазал. И промазал сильно. К комплексу зданий правительства Московской области «Форд» прибыл через три часа десять минут. Геша вроде бы проложил оптимальный маршрут и кое-где умудрился срезать углы, а кое-где объехать безнадежные пробки. Но максимум, чего ему удалось добиться, это вообще привести машину в пункт назначения. Хотя в сложившейся обстановке уже и это следовало считать маленьким подвигом.
Автомобильная Москва в Старом мире стояла по полной программе: на всех улицах, проспектах и бульварах, во всех переулках и проездах. Стояла, сигналила, ругалась и периодически начинала вопить на все голоса, когда дорогу сотрясал очередной толчок землетрясения. Или же когда сумасшедший порыв ветра, резкий и неожиданный после почти мертвого затишья, валил на машины какое-нибудь дерево или рекламный щит, хлестал оборванными проводами и обломанными ветками или осыпал машины градом из мусора и осколков выбитых стекол. Затем на какое-то время вновь наступала тишина, а чуть позже опять начинался галдеж, гудки, вой сирен, кряканье спецсигналов, а где-то даже звучали выстрелы.
Многие отчаянные водители пытались пробираться по обочинам и тротуарам, но чаще всего это заканчивалось «абортом миссии». Машины либо упирались в столбы и ларьки, либо просто в толпу, бредущую в сторону МКАД. В результате многие автолюбители бросали машины и присоединялись к братству пешеходов. Количество глухих пробок, таким образом, росло с каждой минутой.
И с каждой минутой вокруг становилось все мрачнее. Не только потому, что в воздухе повисло серьезное социальное напряжение, а еще и горизонты начал затягивать дым от пожаров. Огонь полыхал всего в трех-пяти местах, зато в свое удовольствие, поскольку пожарные машины просто не могли пробиться к очагам возгораний.
Природа тоже подкинула новый повод для беспокойства, перерастающего в отчаяние и панику. Небо заволокли клубящиеся сизые тучи, которые неслись с востока на запад со скоростью самолета. Странный атмосферный фронт превратил день в поздний вечер, но при этом не перекрыл полностью вида на аномальное сияние. Разноцветное свечение было настолько сильным, что пробивалось даже сквозь грозовые тучи. Да-да, именно грозовые, несмотря на зиму. Между клубами туч то и дело проскакивали молнии, и затем над землей прокатывался трескучий гром. То есть все шло именно к запоздалой декабрьской грозе. И похоже не простой, а очень сильной. Аномально сильной, возможно, с градом, или под аккомпанемент урагана, или все вместе, тут уж как «повезет».
Пугающая обстановка, нервная езда и присутствие на борту угрюмых навигаторов, которых оперативники поочередно держали, чтобы задержанные не «нырнули», не располагали к разговорам, поэтому на сцене все три часа пути оставался исключительно Геша. Он то и дело отпускал комментарии в адрес участников дорожного движения и невнятно матюгался. Остальные молчали. Даже Локтев молчал, хотя это было для него серьезным испытанием.
Какое-то оживление в машине наступило, когда «Форд» наконец остановился на расстоянии прямой видимости от черных «Ауди» и еще нескольких машин со знакомыми номерами. К микроавтобусу быстро подбежали ребята из третьей группы, организовали нечто вроде оцепления, а минутой позже появились парни под командованием одного из «волкодавов» Мазая. Они и забрали навигаторов, чем несказанно обрадовали группу Гуськова. Ребята зашевелились и обменялись несколькими негромкими репликами. В основном по поводу нездоровой обстановки в городе и надвигающейся грозы.
Гуськов в комментарии не вникал, ему пришлось выбраться из «Форда» под мрачное грозовое небо и проследовать за Клименко в сторону группы офицеров, столпившихся перед Мазаем. Завидев Клименко и Гуськова, генерал кивнул и взглядом указал обоим майорам на место рядом с собой.
– Молодцы, благодарю за службу, – голос Мазая утонул в очередном громовом раскате.
– Рады стараться, – пробурчал Гуськов.
Клименко промолчал.
– Задерживаться здесь не резон, – сказал генерал, обращаясь теперь ко всем офицерам, и взглядом указал на мрачное небо. – Того и гляди накроет… бог знает чем. Поэтому буду краток. Петровский и Мищенко с группами отправятся в Новый мир на поиски Девы.
– Если она там, – негромко сказал Гуськов.
– Там, майор, – Мазай строго посмотрел на Гуськова. – Отсюда ее выдавили местные товарищи. Я закончу, если не возражаете, а потом комментарии.
– Виноват.
– Вы, Гуськов, с группой и майором Клименко тоже вернетесь и вплотную займетесь Козерогом. Я ненадолго останусь здесь, побеседую с Водолеем и Тельцом, поэтому некоторое время на меня не рассчитывайте. Все доклады майору Клименко. Вопросы? Вопросов нет. По машинам.
Мазай четко развернулся и потопал к главному входу в здание областного правительства. Дамочка в штатском посеменила за ним, а остальные «контрнавигаторы» и их подчиненные направились к своим машинам. Осознание того, что больше не придется задерживаться в Старом мире, значительно улучшило всем настроение.
– Не станут они беседовать, – поравнявшись с Клименко, проронил «волкодав» по фамилии Мищенко.
– С навигаторами?
– Ну.
– Шлепнут, что ли?
– Может, и нет. Я их в такой каземат проводил, усиленный режим отдыхает. В обоих мирах все наглухо законопачено. Улавливаешь?
– Припрятал про запас?
– Мазай может. У него всегда восемь планов на один день.
– А если не пригодятся?
– Тогда не заберет их, и все дела. Неделю помаются, да и двинут.
– Жесть.
– А то. Ладно, Клим, до связи. Телку возьмем, отзвонюсь.
«Если возьмете, – подумалось Гуськову. – Если крот не предупредит ее и не проинструктирует, куда бежать и как получше спрятаться. Не-ет, пока крот на свободе, нам удачи не видать. Только если случайно, если навигаторы сами затупят, если нервы у них сдадут, вот как это было у Водолея с Тельцом. Но вряд ли крот допустит еще один такой прокол. Он теперь будет не только предупреждать и советовать, а еще и успокаивать, подбадривать будет навигаторов. Это сто процентов. Чтобы больше на нервах не прокололись. Эх, взять бы гада, и все – конец фильма. Дальше дело техники. Но как взять, если не знаешь, кто он? Кто угодно может оказаться кротом. В том числе и обычные ребята, не ныряльщики. Одно условие: быть в курсе планов Мазая. Хотя бы текущих. Но тогда, значит, это кто-то из командиров групп или заместителей. Все командиры – ныряльщики, отобранные и проверенные на сто рядов лично Мазаем. Получается, кто-то из заместителей? Нет, все-таки ныряльщиков тоже нельзя исключать. Даже дамочку в штатском нельзя сбрасывать со счетов, хоть она и постоянно на виду у Мазая. Написать СМС, не вынимая руки из сумочки, как шутит «Квартет И», у современных женщин получается запросто. А навигаторам большего и не требуется, если отбросить «нервный фактор». Получили сообщение: засада там-то, нырнули, обошли засаду, вынырнули. Проще простого. Но все-таки это вряд ли «секретарша», она ведь из гражданских. В нашей кухне она вряд ли много понимает. Нет, в кроты подался кто-то из офицеров. То есть под подозрением четверо ныряльщиков и четверо замов. Шадрин и его заместитель исключаются, они не могли предупредить навигаторов о засаде у МКАД и о том, что мы засекли их в китайском ресторанчике. Остаются шестеро: Клименко, Петровский и Мищенко, два их заместителя и… Стрельцов, как ни печально. Он человек в моей группе новый, так что… короче, шесть кандидатов. Кто-то из них крот, однозначно, вот только кто? Хорошо окопался, зверь. Вроде бы и фактов много, а уцепиться не за что. Ну не провокацию же устраивать, чтобы его слегка напугать. Хотя… почему бы нет?»
Гуськов повертел мысль так и этак, но особых изъянов не нашел. Учитывая дефицит времени и улик, классическая мини-провокация выглядела вполне логичным ходом. Спровоцировать, понаблюдать за реакцией и сделать предварительные выводы, кто может быть кротом. Не конкретно – крот, а именно может им быть. Предполагаемый результат вроде бы так себе, но, учитывая небольшое количество подозреваемых, имелся шанс сузить их круг до минимума. С шести до трех, а то и до двух. И это уже серьезно.
Гуськову оставалось только придумать, под каким предлогом вернуть Мищенко и как подозвать Петровского, а также их замов.
«А никак, – Гуськов проводил взглядом уезжающие «Ауди». – Придется начать с малого. Исключить двух ближайших подозреваемых».
Стрельцов, как и прежде, следовал за майором тенью, поэтому начать провокационную беседу Гуськов мог в любой момент. Он выбрал позицию, с которой разговор будет слышен и Клименко, и остановился. Стрельцов остановился рядом, а из машины тотчас выпрыгнули и ребята.
– Ну что? – с затаенной надеждой спросил Локтев. – Долго нам тут прохлаждаться?
– Нашел курорт! – хмыкнул Трощинский.
– Вон там дом отдыха «Рублевский», – Геша не прочувствовал юмора и кивком указал на лесопарк неподалеку.
– Возвращаемся в Новую реальность, – сообщил Гуськов.
– Фу-у, – с облегчением выдохнул Локтев. – А я уж думал, застрянем тут. И какая вводная?
– Козерога ловить.
– О, а это кто? Тоже навигатор?
– Тоже. Только кто это – неизвестно. И на хрена его ловить, непонятно.
– В смысле? – удивился Локтев. – Он же навигатор.
– И что дальше? – Гуськов сделал вид, что устал и оттого раздражен. – Ну, навигатор, и что с того? Кому он этим помешал?
– Ну, не знаю… – Локтев развел руками и в поисках поддержки посмотрел на Трощинского, а затем на Паруса.
Ребята промолчали. Падающее знамя подхватил капитан Стрельцов.
– Вы сомневаетесь, что мы правы?
– Нет, Юра, не сомневаюсь. Но и позиция навигаторов кажется мне в чем-то правильной. По крайней мере, честной и гуманной. Утопической, это верно, но почему их за это надо отстреливать? Почему просто не взять под колпак? Просто лишить их возможности переходить в Новую реальность. Ну и пусть спасают людей в Старом мире.
– Как?
– Их проблемы.
– Но ведь в каждом мире… свои люди. Если все перейдут отсюда к нам… начнется хаос, – Стрельцов кивком указал в сторону МКАД. – Такой же, как здесь.
– Ладно, пусть спасают иначе. Не эвакуируют никого в Новую реальность, а как-нибудь еще. Но совсем лишать людей шанса, уничтожая навигаторов, нельзя. Они в курсе происходящего, и значит, только они могут как-то облегчить участь обреченных.
– Обреченные обязательно ломанутся, – с убежденностью молодого партийца возразил Стрельцов. – Надавят на жалость или силой заставят навигаторов перевести, и все ломанутся в Новый мир. Прошлогоднее переселение народа из Северной Африки в Европу покажется детской игрой. Вы помните, какие погромы устроили эти беженцы? Какой хаос был в Евросоюзе? Даже границы начали закрывать. Если б не опыт французов и немцев по части развода таких ситуаций, была б у нас сейчас ОСА вместо ЕС. «Очень Северная Африка» вместо Европы. Нет, Мазай прав, мы должны исключить саму возможность проникновения людей из Старого в Новый мир. То есть должны устранить проводников, навигаторов. Остальное ненадежно.
– Ну да, остальное ненадежно, – как бы нехотя согласился Гуськов. – Люди – вообще ненадежный фактор. Рисковый. А устранил – и вот тебе, пожалуйста, все надежно. Нет людей – нет проблем.
– Ерничаете, Алексей Борисович, – Стрельцов вздохнул. – Но ведь понимаете, что это так. Да, нелегко это принять. Но что делать? Нам придется смириться с этой странной и страшной альтернативой. Смириться, принять и жить дальше.
– Я не пойму, а чего было напрягаться, людей копировать? – проворчал Локтев. – Ну забацали бы копию мира, а людей туда перекинули старых. По-моему, ништяк получилось бы. И проблем никаких.
– Вот встретишься с создателем, у него и спросишь, почему это он с тобой не посоветовался, – сказал Трощинский.
– После тебя!
– Локтев! – прикрикнул на старлея Стрельцов.
– Я только спросил! Тролль первый начал подкалывать.
– Ладно, замяли тему. В машину, – приказал Гуськов и обернулся к Клименко: – Товарищ майор, вы с нами?
Майор Клименко о чем-то негромко беседовал с одним из офицеров вспомогательной третьей группы, которую из мира в мир переводила дамочка в штатском. Офицеры стояли в десяти шагах от «Форда». Интересно, слышал ли майор, о чем разговаривали бойцы Гуськова? Ведь устроенная Гуськовым мини-провокация была рассчитана в том числе и на него.
– С вами! – Клименко обернулся и махнул рукой: – Сейчас иду.
Майор Клименко определенно слышал все, но было невозможно понять, что он думает по поводу поднятой Гуськовым темы. В отличие от Стрельцова, который еще некоторое время пыхтел, явно прокручивая в мыслях сомнения Гуськова и подыскивая новые контраргументы, Клименко сохранял полное спокойствие и нейтральное выражение лица. В принципе, и та, и другая реакция на провокацию могла свидетельствовать как о виновности, так и, наоборот, о кристальной чистоте помыслов товарищей. Допустим, Клименко – крот. Тогда его безучастность – маскировка. Если же нет, он дисциплинированно пропустил мимо ушей явную глупость (с официальной точки зрения). В случае Стрельцова все точно так же. Его возмущение могло быть искренним, а могло быть спектаклем, разыгранным капитаном, чтобы отвести от себя подозрения.
То есть провокатор из Гуськова получился так себе. И даже не столько провокатор, сколько физиономист.
«Значит, придется ловить крота за руку, другого варианта нет, – сделал вывод майор. – Внимательно следить за обоими, и если кто-то из них вдруг решит незаметно позвонить или передать сообщение…»
– Где будем нырять? – отвлек от размышлений Геша.
– Не здесь, – вместо Гуськова ответил Клименко, – отъедем немного. В Новом мире здесь приличное движение. Лучше на обочине или на стоянке какой-нибудь.
– Вон там налево поверни, – посоветовал Локтев. – Между «Ашаном» и «Леруа Мерлен» большая стоянка будет. Сегодня там негусто с машинами… должно быть… в нашем мире.
– Ясновидящий, что ли? – Трощинский хмыкнул.
– Я же в Строгино живу, – Локтев ответил почему-то серьезно. То ли устал выдумывать ответные подначки, то ли что-то его вдруг обеспокоило. – Тут каждую субботу пасусь. И по будням, если отгул.
– Надо же, и я здесь завсегдатай, – сказал Стрельцов. – Как это мы ни разу не встретились?
– Во понастроили махин, да? – Локтев усмехнулся. – Но вообще-то по «Ашану» у меня жена специалист. Я обычно в «Леруа» и другие точки заглядываю или в машине…
Локтев вдруг осекся и резко подался влево, едва не впечатав в сиденье Трощинского. Лейтенант собрался было возмутиться, но проследил за взглядом Локтева и тоже замер, прилипнув к окну.
– Стрелец, смотри! – Трощинский резко обернулся и коротко махнул рукой. – Смотри скорее!
– Бля-я, – Локтев снова сел на место.
Даже не сел, а устало плюхнулся. На лице у него отражалась целая гамма эмоций, причем очень сложная, но если вкратце – нежно-тоскливо-безысходная. Трудно было представить, что Локатор способен на такие глубокие и непростые переживания, однако факт оставался фактом.
Гуськов присоединился к товарищам и мысленно повторил отпущенное Локтевым словечко. Иначе как новым ударом увиденное на парковке перед «Ашаном» было не назвать. Причем удар пришелся не в бровь, а в глаз.
На забитой машинами стоянке о чем-то торопливо договаривались две женщины. Обе были хорошо знакомы и Гуськову, и всем другим ребятам по официальным встречам на праздничных мероприятиях и по неофициальным посиделкам на дачах. Что уж говорить, группа у майора была сплоченная по всем статьям, выехать с семьями на шашлычок никто не отказывался. Только Трощинский каждый раз приезжал с новой бабенкой. Но ему это прощалось, даже стало своего рода фишкой.
Так вот, этих двух женщин узнали все. В первую очередь Стрельцов и Локтев. Поскольку на стоянке торопливо совещались жена Стрельцова и жена Локтева. И машины, рядом с которыми они стояли, тоже выглядели знакомо. Из небольшого «Шевроле» выглядывала дочка Стрельцова, а в полумраке салона «Киа Спортаж» маячили две белокурые головенки локтевских сыновей и еще один знакомый профиль. А конкретно – профиль… старшего лейтенанта Локтева собственной персоной! Более того, как раз в этот момент Локтев-один выглянул в окошко и что-то сказал женщинам, указывая на небо. Видимо, поторопил.
– Все правильно, – голос у Локтева-два заметно сел. – У меня сегодня отгул должен быть.
– Ты не волнуешься, – теперь тоже нормальным тоном, без издевки в голосе заметил Трощинский.
– Это я храбрюсь, чтобы детей успокоить, – голос у Локтева дрогнул. – Наверняка в деревню спешу их увезти, пока на службу не выдернули. Гляди, машина просела, хорошо затоварился в супермаркете. Слышь, Стрелец, а тебя нет.
– Я на службе, наверное, – тихо ответил капитан. – У меня жена… сама… все умеет. Только ехать моим некуда.
– Че, тормознуть? – спросил Геша, косясь через зеркало на Гуськова.
– Езжай! – Почти одновременно рявкнули Локтев и Стрельцов, а заодно и Трощинский.
– Блин! – Водитель поморщился. – Не орите, не глухой!
– Прямо, Геша, – спокойно сказал Гуськов. – Всем отставить нервы.
– Пригодятся, – негромко добавил Клименко. – Георгий, давай по кругу, объезжай парковку и прижмись к обочине. Пора отсюда нырять.
– Прижаться оно, конечно, можно… – машину вдруг сильно тряхнуло, и Геша добавил какое-то невнятное ругательство.
«Форд» вроде бы начал прижиматься к обочине, но почему-то странно лавируя. Машина словно не желала слушаться водителя. Это заметили не только Гуськов и Клименко, которые смотрели, как и Геша, вперед, но и другие члены экипажа.
– Колесо лопнуло? – обеспокоенно спросил Локтев.
– Не пойму ничего! – признался Геша. – Болтает, блин, как лодку на волнах!
– Гололед?
– Е-мое! – вдруг воскликнул Трощинский. – Сзади-то!
Все, кроме Геши, обернулись. Водитель оценил обстановку через зеркала. Вернее, попытался оценить обстановку. Реально ничего такого сделать не удалось ни ему, ни товарищам. Машину нагоняла непроницаемая серая клубящаяся стена из мокрого снега, дорожной «соли», грязи и бог знает чего еще. Вихри этой влажной смеси взвивались от самого асфальта практически вертикально, уходили высоко в небо, поэтому казалось, что стена не отвесная, а слегка выгибается.
В корму «Форду» ударил новый порыв ветра, машину опять встряхнуло и потащило прямиком на стоянку перед «Ашаном». Как ни старался, Геша не смог вернуть машину на проезжую часть, и в результате «Форд» сильно приложился бампером к борту какой-то легковушки. Атакованная машинка завопила сигнализацией и замигала аварийкой.
Геша снова выругался и обернулся к Гуськову:
– Лучше стоять!
Вой ветра нарастал с каждой секундой, и чтобы его перекрыть, теперь приходилось кричать.
– Стой! – крикнул Гуськов. – И на ручник поставь!
Он подкрепил реплику жестом.
Геша кивнул и дернул ручку стояночного тормоза. В эту же секунду последовал третий удар стихии, самый сильный. Микроавтобус вновь подпрыгнул, опасно накренился вперед и продвинулся метров на пять, толкая перед собой сигналящую легковушку, а затем и еще одну машину.
– Парус! – крикнул Геша.
– Что?! – откликнулся из салона лейтенант.
– Парус, говорю, у нас большой! – пояснил водитель. – Видали, как мы чуть не кувыркнулись? Боком запросто могло перевернуть!
Гуськов обернулся. Да, Геша был прав. Хорошо, что порывы ураганного ветра били в корму, а не в борт. Парусность у микроавтобуса была действительно приличная.
Серая стена урагана уже пересекла МКАД и теперь подметала просторную стоянку перед супермаркетом. Выглядело это нереально, как в кино. Сотни вихрей, слившихся в единый фронт, подбрасывали в воздух тележки, людей, машины, выкорчевывали столбики ограждения и столбы освещения. Правый фланг урагана накрыл здание «Леруа Мерлен», и сквозь жуткий вой ветра пробился грохот и звон, а еще низкий протяжный стон гнущихся металлических конструкций.
– …дец! – крикнул почти в ухо Гуськову Локтев.
Гуськов не расслышал фразу целиком, но ему нетрудно было предположить, что сказал Локатор. Майор кивнул и указал на пол. Локтев толкнул в плечо Трощинского и жестом передал приказ. Тролль тем же способом отправил приказ Парусу и его напарнику лейтенанту Шипулину. Гуськов тем временем обернулся к Геше и Клименко.
– Надо нырять! – крикнул он и энергично махнул рукой. – У меня опять не выходит! Ныряй, майор! Ныряй!
Клименко кивнул, но сделать ничего не успел. Серая стена аномального урагана с оглушительным грохотом врезалась в «Форд».
Забавно звучит, не правда ли? Не машина врезалась в стену, а наоборот. Но пассажирам микроавтобуса в ту же секунду стало не до смеха. Двухтонный «Форд» подлетел вверх, как бумажный пакет. В воздухе он исполнил одновременно кувырок вперед и вращение вокруг продольной оси и грохнулся оземь. На этом все могло и закончиться, но приземлился «Форд» на колеса, поэтому для большинства пассажиров воздушная акробатика обернулась глубоким нокаутом и мелкими повреждениями.
Однако пируэты оказались только первой частью показательных выступлений. Новый безумный порыв ураганного ветра ударил в борт, и микроавтобус покатился, как большая обувная коробка, по направлению к вестибюлю «Ашана». После пятого или шестого переворота с крыши на колеса «Форд» вынес остатки стекла в витрине, крутанулся на четверть оборота и врезался мордой в эскалатор, справа от широкой лестницы на второй этаж. Здесь он и зафиксировал свое присутствие. Порывы ветра внутри полуразрушенного здания были не такими сильными, да и вклинился «Форд» в просвет эскалатора достаточно крепко. Новые удары ветра лишь заставляли изуродованную машину мелко дрожать.
Гуськов вынырнул из темного провала нокаута и на какое-то время замер, анализируя ощущения. Уши заложило, перед глазами плавали радужные круги, во рту ощущался привкус крови. Майор подвигал руками и ногами. Тело вроде бы слушалось, хотя и через боль. Ощущение было такое, что Гуськова засунули в стиральную машину и хорошенько в ней покрутили. Да, собственно, примерно так и получилось. Так что повезло еще, что жив и относительно цел.
Майор попытался осмотреться, но в пыльном полумраке рассмотрел немного. Россыпи стекла, выдранные с корнем кресла, тела…
Рядом кто-то зашевелился. Гуськов помог товарищу выбраться из-под кресла. Это был Стрельцов. Майор окинул капитана взглядом. Вроде бы явных повреждений не было. Но окончательно в себя Стрельцов пока не пришел. Он пытался справиться с полуобморочным состоянием, но у него не получалось. Голова безвольно падала на грудь, а обмякшее тело валилось набок.
– Бензин… – прохрипел кто-то из багажного отсека. – Течет… запах… чуете?
– Чуем! Надо валить отсюда! – ответил кто-то еще. – Тролль, ты как?
– Нормально, – вновь послышался хриплый голос.
– Локтев, Трощинский, – окликнул офицеров Гуськов. – Целы?!
– Ага, – ответил Локтев. – Только штормит! Я, бля, в космонавты не записывался… чтоб на таких центрифугах тренироваться! Тролль, руку давай!
– Под эскалатор уползайте! – крикнул Гуськов и попытался открыть боковую дверцу.
Заклинило дверь наглухо, но выбраться все равно удалось без особых проблем – все стекла были выбиты. Гуськов вылез сам и вытащил Стрельцова. Капитан по-прежнему находился в состоянии грогги, поэтому тащить его пришлось и дальше, в закуток под эскалатором. И это была еще та процедура. Кроме того, что обмякший Стрельцов оказался достаточно тяжелой ношей, Гуськову пришлось преодолевать сопротивление ветра, который каждую секунду атаковал под разными, порой невообразимыми углами, даже вертикально сверху, но с одинаковой силой. Майор несколько раз споткнулся, трижды завалился вместе со Стрельцовым на пол, но пусть и на четвереньках все-таки дополз до укрытия и волоком дотащил капитана.
Под эскалатором ветер хотя бы не валил с ног. Только прижимал к левой стене и к полу. Гуськов уложил капитана, кое-как отдышался и снова встал на четвереньки. Запах бензина в машине – дело опасное. Особенно, когда кругом все летает и сталкивается. Высечет искру какая-нибудь «залетная» железка – и пиши пропало. А в машине еще ребята!
Капитан вдруг вцепился в рукав куртки Гуськова, как клещ.
– Юра, спокойно, – майор помог Стрельцову усесться в закутке под эскалатором.
– Они погибли, да? – взгляд Стрельцова более-менее прояснился. – Мои… и Локтева… семья. Это мы их… смели?
– Ураган их смел, еще до нас, Юра, – с сочувствием возразил Гуськов. – Держись!
– Я был не прав! – срывающимся голосом выкрикнул Стрельцов. – Я был не прав. Это же… дети! Смириться с этим можно, но принять… не получится! Сердце… не выдержит.
– Все, Юра! – Гуськов вдруг сильно ударил Стрельцова по плечу. – Забудь!
Стрельцов не ответил, он уронил голову на грудь и тяжело вздохнул.
Гуськов не стал больше задерживаться рядом с капитаном. Бензином пахло уже и здесь, под эскалатором, несмотря на эффективное проветривание разгромленного вестибюля, которое устроили порывы ураганного ветра.
На обратном пути к машине Гуськова дважды едва не придавило какими-то обломками, а один раз прямо у майора над головой просвистела продуктовая тележка. Ураган жонглировал предметами с завидной легкостью.
Но самым опасным стал последний отрезок пути. Гуськов уже собрался совершить финишный рывок и рыбкой нырнуть в микроавтобус, как вдруг сработало чутье, и майор бросился не к «Форду», а вправо, на ступени эскалатора. И, как оказалось, поступил он правильно. На то место, где он только что стоял на карачках, рухнули закрученные в спираль останки какой-то легковушки. Оглушительный удар окончательно вывел из строя барабанные перепонки, а осколки бетона, стекла и мусора ударили мелкой шрапнелью. Гуськов едва успел пригнуться и прикрыть голову согнутой в локте рукой.
Когда отгрохотало, майор попытался подняться, но поскользнулся и был вынужден опереться о ступени. Но до ступеней эскалатора он не дотронулся, помешала какая-то теплая, скользкая и мягкая масса. Гуськов обернулся и увидел, что это никакая не «масса», а тело Геши. В том, что от водителя теперь осталось лишь бездыханное тело, сомневаться не приходилось. Столкновение с эскалатором стало для Геши роковым. Его выбросило через лобовик и впечатало в стальные ступени с такой силой, что парень превратился в нечто невообразимое, в какой-то кусок фарша, прости, Господи, за подобное сравнение!
Гуськов вытер руку о штаны и, стиснув зубы, бросился к «Форду». Геша погиб, теперь ничего не исправишь, но пока оставалась возможность спасти остальных. Так что нельзя было терять ни секунды!
Майор забрался в машину через лишившийся лобового стекла проем и попытался осмотреться. Пыль и серая водяная взвесь мешали сориентироваться, и Гуськову пришлось действовать на ощупь. Кто-то из товарищей отыскался сразу. Секундой позже майор нащупал еще одного. Ни тот, ни другой не шевелились, но определять, живы они или нет, Гуськов не стал. Некогда было. Он поднапрягся и взвалил одного на уцелевшее кресло переднего пассажира. Затем ухватил поудобнее другого и забросил его животом на дверцу. Хлесткие пощечины ветра привели второго в чувство и заставили подать хоть какие-то признаки жизни. Гуськов подтолкнул завозившегося товарища, и, когда тот вывалился из машины, майор вернулся к первому, безвольно лежащему на переднем пассажирском сиденье. Майор собирался вытащить его через проем лобовика.
Перевалить бесчувственное, а потому вдвойне тяжелое тело на торпеду удалось, а вот вытащить не получилось. Гуськов выбрался наружу и принялся тянуть, но спасаемый зацепился за что-то одеждой.
Новый мощный порыв ветра ударил с такой силой, что останки «Форда» основательно встряхнуло, а затем машина чуть подалась назад. Гуськов снова потянул и почти сумел вытащить тело товарища, но тут пол вестибюля ощутимо дрогнул, и майору пришлось шагнуть вперед и прижаться к машине, чтобы не упасть. В результате на ногах-то он удержался, но все усилия пошли насмарку. Тело лейтенанта Шипулина, а это был он, поехало назад и свалилось обратно внутрь микроавтобуса.
Гуськов снова полез в машину, но, сунув голову в салон, притормозил. В нос резко и сильно ударил запах бензина. Дружище «Форд» будто бы отдавал последние долги, предупреждая командира, что соваться внутрь теперь чересчур опасно. Гуськов замешкался буквально на миг, и этот самый миг стал для него, как поется в той песне, связующим звеном «между прошлым и будущим». Не замешкайся майор, будущего у него не стало бы.
Кто-то сильно толкнул Гуськова в бок, сграбастал в охапку и отбросил от микроавтобуса на добрые пять метров. В ту же секунду вой урагана утонул в оглушительном скрежете и грохоте. У Гуськова только-только начали работать перепонки после предыдущей канонады, а тут свалилась новая напасть. Причем непонятно какая. Ни в кратком полете, ни после жесткого приземления майор этого не разглядел. Что-то рухнуло прямиком на останки «Форда». Что-то огромное. Может, перекрытие, а может, ураган прикатил какую-нибудь цистерну или автобус побольше, чем «Форд Транзит». Так или иначе, нечто огромное впечатало «Форд» в бетонный пол, и от этого жесткого контакта высеклись искры. Как Гуськов и опасался.
Вытекший бензин вспыхнул не сразу, зато когда вспыхнул, разгорелся мгновенно. Раздуваемый ветром огонь взметнулся вверх и начал бешеную пляску. Горящие капли летели во все стороны и на приличное расстояние. Ветер швырялся ими, как пулемет зажигательными пулями. Гуськов снова прикрыл голову рукой и обернулся к человеку, атаковавшему его в стиле американского футболиста. Этим человеком оказался Клименко.
– Там Шипулин! – крикнул Гуськов.
– Отставить! – Клименко мотнул головой. – Нет там больше никого! Уходим! Туда!
Он указал на лишенный стеклянных дверей, да и вообще всего стеклянного, тамбур-переход на стоянку под супермаркетом.
– Нет! – Гуськов поднялся на четвереньки и кивком указал на эскалатор. – Там ребята!
– Отставить, сказано! – Клименко сел на корточки, ухватил майора за ворот и попытался поставить его на колени. – Смотри! Нет эскалатора больше!
Гуськову стало дурно. Сразу от всего. И от физического и нервного перенапряжения, и от сотрясения, и оттого, что он вот так, в считаные секунды, потерял всю группу. Все еще отказываясь поверить в худшее, майор приподнялся и попытался рассмотреть эскалатор. Хлещущая в лицо грязь почти не давала разлепить глаза, но Гуськов все-таки увидел, что хотел.
Эскалатора не было, Клименко не соврал. Вернее, эскалатор был, но теперь он вел не на второй, а на грунтовый этаж, к внутренним парковкам. В полу зиял огромный пролом, в который ухнул эскалатор, и теперь под напором ветра туда же медленно сползала та самая масса, что раздавила «Форд».
Гуськов вдруг понял, что со второй попытки угадал, чем была эта масса в «прошлой жизни». Прицепной цистерной бензовоза! И ведь не факт, что теперь она была пуста. Ведь она горела. И горела от души. Даже сквозь грязевую завесу было видно, как с корпуса цистерны срываются короткие, но многочисленные язычки пламени.
– Подъем! – рявкнул в самое ухо Клименко. – Держись за меня!
Гуськов ухватил майора за плечо, и в этот же миг в серой мутной глубине бушующего в вестибюле торнадо вспыхнул огненный шар. Вспышка оказалась настолько яркой, что ее не затмила даже плотная стена грязевой взвеси. Клубящаяся огненная масса резко подалась во все стороны и накрыла Гуськова, что называется, «медным тазом». В данном случае – «горячим медным тазом».
Майор невольно зажмурился и…
…Странно, почему-то он не ощутил жара. Запахи бензина, гари и паленых волос он улавливал, «фотоотпечаток» вспышки стоял даже перед зажмуренными глазами, грохот в ушах по-прежнему соперничал с шумом ветра, но не ощущалось жара. А ведь Гуськов попал в настоящее пекло.
Может, потому и не почувствовал ничего? Умер мгновенно. Но кто же тогда сейчас стоит на карачках и нюхает, размышляет, анализирует? Святой дух?
«И где ветер? Шум в ушах есть, а ощущения нет. Кожей не чувствуется, с ног не валит. Что за фокус? Или я и вправду теперь святой дух? Ну, то есть просто – дух».
Гуськов осторожно открыл глаза и медленно сел на колени.
Он находился в просторном стеклянном тамбуре, отделяющем главный вестибюль «Ашана» от парковки под супермаркетом. Именно в стеклянном тамбуре. В сухом, чистом и теплом. И главное – целом. Стены, автоматические двери, две обклеенные зеркалами колонны, мигающая разноцветными огоньками гирлянда по периметру – все было на месте, все целехонькое.
«Надо будет приехать в субботу, к Новому году все закупить, – вдруг пришла несуразная мысль. – В рот компот! Куда, к дьяволу, приехать?! Какой Новый год?! Все ребята полегли! Я сам чуть копыта не отбросил пять секунд назад, а думаю о какой-то фигне! Защитная реакция, что ли?»
– Жесть, – прохрипел кто-то рядом. – Просто жесть!
Гуськов обернулся. Рядом сидел Клименко. Майор выглядел как натуральное пугало. Он был с головы до ног покрыт грязью, смешанной с кровью, его волосы, брови и ресницы были опалены, а модное полупальто майора лишилось рукава и всех пуговиц.
– Хуже… – попытался ответить Гуськов, но закашлялся.
Рот был забит грязью. Майор откашлялся и без стеснения сплюнул на чистый пол. Клименко тоже закашлялся, сплюнул и похлопал себя по груди. Рука у штабного была в крови, причем в свежей. Заметив это, Клименко поморщился и развернул кисть, словно собрался взглянуть на часы. Вместо часов на запястье у майора зияла рана, из которой торчал крупный осколок стекла. Клименко не раздумывая выдернул осколок и небрежно отбросил его в сторону.
Почему-то именно тоненький звон стекляшки окончательно привел Гуськова в чувство. Он резко все вспомнил и осознал. В ушах почти перестало шуметь, а все запахи и ощущения ушли на второй план. Остались только яркие воспоминания о пережитом кошмаре и острая, почти физическая боль в душе. Гуськову вспомнилось бесформенное тело Геши, обмякший Шипулин, хриплые голоса Локтева и Трощинского, запоздалое раскаяние Стрельцова… Все это навалилось тяжелой плитой и едва не размазало Гуськова по чистому полу тамбура все того же «Ашана», только целого и процветающего, поскольку ему выпало счастье находиться здесь, в Новой безопасной реальности. И не имело никакого значения, вторична эта реальность или первична. Какая разница? Главное – безопасна!
Теперь Гуськов понимал вполне отчетливо, что у мира просто нет выбора, о чем бы там ни фантазировали проклятые навигаторы, фактически из-за которых и погибла почти вся группа Гуськова.
– А тут тишь да гладь, – Клименко невесело усмехнулся. – Жаль твоих бойцов, майор. Не успели мы… всего на пару секунд запоздали… с нырком. Жаль.
– Да, – Гуськов опустил голову, пытаясь справиться с эмоциями, – жаль.
– Надо уйти отсюда, люди смотрят, – Клименко с трудом поднялся, пошатнулся и прислонился плечом к колонне.
– Куда? – Гуськов обернулся и скривился в попытке изобразить улыбку в ответ на испуганные взгляды двух уборщиков в фирменных комбинезонах.
Братья из южных республик смотрели сквозь стекло, раскрыв рты. Позади них маячил охранник, который делал вид, что разговаривает с кем-то по рации. На самом деле он просто растерялся и лихорадочно пытался вспомнить, что написано о подобных ситуациях в инструкции. Вряд ли там имелся пункт «меры по борьбе с пачканьем торговых площадей кровью и грязью двумя вооруженными мужчинами». То, что грязные, как последние бомжи, мужчины вооружены, охранник засек без труда. На Клименко пальто было распахнуто, пиджак тоже, и кобура просматривалась отчетливо. У Гуськова пистолет вообще торчал из кармана куртки, вот-вот выпадет.
Майор сунул оружие поглубже в карман и поднялся с еще большим трудом, чем Клименко. Поднялся и прислонился к тому же зеркальному столбу, что и штабист. Удобнее было прислониться к другому, но ладно, уборщикам меньше работы.
Клименко тем временем достал здоровой рукой телефон, ткнул дрожащим пальцем в экран и, едва установилась связь, выпалил:
– Дежурный, мы в «Ашане» на шестьдесят пятом. Да, Строгино, рядом с «Крокус-Сити». Забирайте!
После чего он выронил айфон и медленно сполз по столбу. Гуськов едва успел его подхватить и аккуратно усадить у колонны. Отчего вдруг вырубился Клименко, майор Гуськов понял не сразу. Лишь когда штабной уселся, Гуськов увидел оставленный Клименко на зеркале кровавый след. Похоже, стеклами или чем-то другим майору Клименко продырявило не только запястье. Имелись дырки еще в нескольких местах.
«Кровопотеря и болевой шок, – сделал вывод Гуськов. – Пальто впитало, вот и не заметно, что кровь сильно льется».
Он нащупал на полу айфон Клименко. Аппарат все еще держал связь. Гуськов поднес его к уху.
– И «Скорую» прихватите.
– Это кто?
– Феликс в кожаном пальто! «Скорую», говорю, прихватите! Херово стало майору Клименко, кровь теряет.
– Выехали все, – ровным тоном сообщил абонент. – Это майор Гуськов?
– Так точно, – буркнул Гуськов и снова откашлялся. – Единственный… и неповторимый.
– Оставайтесь на связи. С вами будет говорить генерал Мазич.
Меньше всего Гуськову хотелось сейчас общаться с начальством. Но пришлось стиснуть зубы и призвать на помощь закаленную годами службы выдержку. Хорошо хоть долго ждать не пришлось.
– Что произошло, Гуськов? Вы попали под раздачу? Почему не нырнули вовремя? – сразу насел Мазай.
– У Клименко спросите, – вяло парировал Гуськов. – Я тоже хотел бы знать, какой «погоды» он ждал «у моря».
– Наверное, хотел зафиксировать факт первого удара стихии, – задумчиво проронил Мазай.
– Тогда он дурак, уж простите за прямоту, – раздраженно констатировал Гуськов, косясь на Клименко. – Хорошо, что лежать ему теперь в госпитале как раз до первого апреля, не меньше. Под ногами мешаться не будет и не подставит больше никого.
– Все настолько плохо? Он сильно пострадал?
– Могу показать. Вы не знаете, как включается видеосвязь в айфоне?
– Не стоит, – Мазай на миг задумался. – В таком случае теперь вы, майор, руководите оперативной работой на переднем крае. Доверяю вам, как себе.
– Зря, – проронил Гуськов. Затем подумал с секунду и пояснил: – Я не все пока знаю. И нырял самостоятельно всего-то раз, случайно. И сил нет, если честно. Ни физических, ни моральных. У меня вся группа там полегла. И сам чуть не остался.
– Все уладим, – тоном, не терпящим дальнейших возражений и комментариев, заявил Мазай. – И передышку я вам дам. Чуть позже. А группу жаль. Но на войне как на войне. Придется собраться с силами, майор. Скоро проблема навигаторов решится сама собой, но до этого времени нам следует хорошенько поработать. Жду вас, майор, через два часа.
– Есть, понял.
Гуськов вырубил связь и повертел айфон, прикидывая, куда его пристроить. Положить аппарат было некуда.
«У Клименко пальто в клочья, костюмчик модный тоже в хлам, да еще все кровью пропитано. Медикам отдам».
Приняв решение, Гуськов сунул айфон себе в карман и тут же о нем забыл. Вскоре к тамбуру подрулили черные «Ауди», затем подъехала «Скорая», и майор – усталый, избитый, деморализованный, но кому это было интересно? – вновь окунулся в работу. Он помог медикам погрузить Клименко, сунул в карман доктора телефон майора и вкратце описал офицеру из экипажа одной из черных «Ауди», что произошло и куда его надо отвезти. И только после этого Гуськов позволил себе немного расслабиться.
«Знал бы в юности, какой будет «прикуп» от этой работы, пошел бы учиться на гинеколога, – Гуськов уселся в «Ауди» и поерзал, устраиваясь поудобнее. Проблема чистоты сидений его не заботила. Теперь его вообще ничто не заботило, только отдых или хотя бы передышка. – Сидел бы себе в поликлинике… или как там ее… в консультации. Весь в белом и руки в тепле. Но теперь-то поздно метаться. Теперь только вперед и с песней. До полного разгрома навигаторского бандподполья, будь оно неладно. А потом в отставку, офисы охранять. Сто процентов. Хватит, навоевался».

* * *

Москва, 20 декабря 2012 года 
Можно сколько угодно рассуждать о превратностях судьбы, особенно в компании единомышленников за рюмкой чая, но когда эти превратности настигнут и прижмут к серой бетонной стене в каком-нибудь мрачном подвале, резко понимаешь, что теория имеет мало общего с практикой.
Теория схематична, у нее нет острых углов, и в ней не учитываются многочисленные случайные факторы. В теории ты действуешь разумно, логично и хладнокровно, твой противник заведомо глупее и слабее (хотя бы чуть-чуть), и асфальт у тебя под ногами ровный, без выбоин или предательских замерзших лужиц в самом неподходящем месте.
На практике же все происходит, мягко говоря, не совсем так. А чаще – совсем не так. Особенно это касается случайностей. Жизнь вообще состоит из одних случайностей. Даже если кажется, что все идет по плану, не верьте. Все идет наугад, по запутанному лабиринту из миллионов случайностей. И никто не знает, какая из них вдруг замедлит, собьет с курса или вовсе перекроет движение. То есть сведет все усилия к знаменитой шутке бывшего премьера: «Хотели как лучше, получилось, как всегда».
Хотите примеры? Их море. Куда ни плюнь, сплошные примеры.
От наивных, но честных попыток вывести формулу идеального общества до корявой и очень условной глобальной демократии с ее политкорректным лицемерием, двойными стандартами и низкопробным западным шаблоном образования.
От благого намерения создать мировое информационное пространство до создания красочного, но схематичного и мертвого виртуального мира, в котором бесследно растворяются целые поколения. Ведь в реальном живом мире все слишком сложно, надо соображать, делать что-то хилыми ручонками или хотя бы воспроизводить себе подобных, а лень! Зачем эти сложности, если есть заработки на «Форексе» и виртуальный секс?
От надежды, что высокие технологии и современная химия сделают жизнь комфортнее до ожирения, отупения и вырождения. Сначала изобретаем всякие улучшающие вкус добавки, потом без меры жрем эту «вкуснятину» в «Макдоналдсе», потом глотаем таблетки для похудения, а затем лечим печень, убитую и тем и другим. Получается замкнутый порочный круг.
И так далее, и тому подобное. Примеров море. Океан.
Как с этим бороться? Да в том-то и дело, что никак. Теория нужна, ведь без нее не будет отправной точки, промежуточных ориентиров и финишной ленточки для практики. Одно условие: не зацикливаться и не пытаться выжать из теории то, что в ней не заложено. Надо вовремя признавать, что теория не работает, а ее создатели и исполнители «не тянут», и переключаться на другую, более жизнеспособную теорию. А то и вовсе возвращаться к проверенным практикой методам. Ничего в этом нет плохого.
Вот тогда-то превратности судьбы и не застанут врасплох, не ткнут лицом в грязь. Тогда-то теоретическая подготовка и принесет хоть какую-то пользу. А рассуждать, как пройдет эксперимент в идеальных условиях, и доказывать потом с пеной у рта, что все пошло не так исключительно по вине нерадивых исполнителей (забивших на теорию и несоздавших идеальные условия), – это болтовня. Бессмысленная и даже вредная. К чему она приводит – известно.
Допустим, Водолея и Павла она привела в подвал с серыми стенами и запертой снаружи железной дверью. Причем этот подвал был надежно заперт в обеих реальностях. И в основной, и в локальной. Павел проверил это первым делом.
– Ну что, теоретик, – как бы резюмируя вслух свои размышления, проронил Водолей и окинул подвальную комнатку мрачным взглядом, – по-прежнему хочешь спасти всех и вся?
– Это ты мне или себе? – Павел усмехнулся.
– Тебе, – Водолей помассировал запястья. За три часа «браслеты» натерли кожу, и она теперь зудела. – Отсюда сделать это будет непросто.
– Мы выйдем, – уверенно сказал Павел. – Удача на нашей стороне.
– Ты так пошутил или просто ляпнул, не подумав? – Водолей смерил Павла полным скепсиса взглядом. – У меня что-то с чувством юмора случилось. То ли отшибло, когда об лед ударился, то ли просто где-то посеял, пока мы из реальности в реальность скакали.
– Никаких шуток, – Павел прошелся по комнатке и остановился у двери. – Мы живы, и у нас неплохие шансы. Разве не удачный расклад?
– Я вообще перестал тебя понимать, – Водолей покачал головой. – Какие, к черту, шансы?! Мы в тюрьме. Нас того и гляди шлепнут без суда и следствия. А ты о каких-то шансах рассуждаешь. Очнись! Ты неадекватно оцениваешь ситуацию.
– А ты драматизируешь, – Павел похлопал ладонью по двери. – «Броня… крепка, и танки наши быстры». Интересно, для чего эта комната проектировалась? В официальном-то учреждении. Для архива, что ли?
– Вот именно, – Водолей невесело усмехнулся. – Для архива. Вот нас в него и сдали. Мы с тобой теперь часть истории. А ты – «шансы».
– История только начинается, – Павел помотал головой. – Новейшая история, двуединая. Сегодня пишется только первый лист. Пока что пишется с обеих сторон. Врубаешься в аллегорию?
– А-а, – Водолей махнул рукой. – Не хочешь меня слышать, не надо. Тони в своем омуте иллюзий. В мешок тебя уже засунули, завязали и сбросили. Осталось лечь на дно и захлебнуться. Врубаешься в аллегорию?
– Моя лучше, – Павел обернулся и изучил противоположную стену.
Ее украшала лишь решетка вентиляционной шахты под самым потолком.
– Один фиг, все бессмысленно, – Водолей уселся на пол и прислонился спиной к стене, как раз под вентиляцией. – Как я мог так вляпаться? Еще вчера расскажи мне кто-нибудь, что случится такая хрень, не поверил бы ни за что. Это же полный бред! Как можно начать день приличным гражданином, а ближе к вечеру очутиться за решеткой. Причем ни за что! Просто потому, что кто-то там решил, что я враг народа. Как при Сталине, честное слово! Ведь это все опять же голая теория.
– Уже не теория, – Павел уселся у левой стены. – Все подтверждается на практике.
– Да что подтверждается-то? Я что, кого-то убил? Или кому-то помешал копировать этот чертов мир? Я вообще ничего не сделал. И не собирался делать!
– Ты сделал. Ты сбежал от чекистов при первой же встрече, в офисе. Не так?
– Интересно! – Водолей прищурился. – Я тебе не рассказывал. Откуда ты узнал?
– Я сам видел. Ты вынырнул из Старого мира, там, возле твоего офиса, потом прыгнул в «Лексус» и умчался. А они помчались за тобой. Правда, с запозданием. Но приехал-то в офис ты в Новом мире. Как ты переходил в него, после нашей встречи на проспекте, я тоже видел. Вывод напрашивается сам собой: прячась от фээсбэшников, ты нырнул обратно в Старый мир, а потом вынырнул. Не так?
– Ты следил за мной?
– Конечно. А ты до сих пор не понял? Я следил за тобой от самого твоего дома в отчужденной реальности. На дороге хотел тебя остановить, но попытка вышла так себе.
– Потому, что теория и практика – разные вещи, – Водолей скривился. – Чего ты хотел добиться? Чтобы я вызвал полицию, страховщиков и мы зависли на три часа?
– Теперь не имеет значения, чего я хотел. Не вышло – забыли. И тебе советую забыть все, что происходило до того момента, когда ты узнал правду. Зачем тебе лишние файлы в оперативной памяти?
– Хватит аллегорий, – Водолей поморщился. – Я не твоя аудитория. Меня этими красивыми фразами не очаруешь.
– Можно подумать, другие журналисты не используют метафоры.
– У них получается лучше, чем у тебя.
– Брось, – Павел вяло шевельнул рукой. – Ты просто ревнуешь, поэтому и встаешь в позу. Ежу понятно, что для тебя это сомнительное удовольствие – быть соратником соперника. Причем более удачливого. Но что поделать, Водолей, такова жизнь. Иногда приходится заключать и не такие союзы, чтобы не проиграть окончательно.
– Провокатор, – Водолей почему-то не разозлился. Еще утром он точно завелся бы от таких слов, но сейчас внутри у него ничего даже не шевельнулось. Батарейки сели, что ли? – Только уж больно ты прямолинейно провоцируешь. Не верю. Потренируйся на досуге, соратник.
– Да ладно! Не верит он! Просто изменить ничего не можешь, вот и делаешь вид, что тебе по барабану.
– И не хочу ничего менять, – Водолей пожал плечами. – Поезд ушел. Зачем его догонять? Чтоб чужих детей воспитывать?
– В смысле? – Павел насторожился.
– А что ты так уставился? – Водолей поймал взгляд соперника. – Ты не знаешь, что ли?
– Чего я не знаю? – во взгляде у Павла читалось искреннее недоумение.
– Ну, ты даешь! – Водолей усмехнулся, теперь саркастически. – Вернее, вы оба даете. Семья называется. Мы с Ириной ничего друг от друга не скрывали.
– А-а, ты об этом… – Павел сделал вид, что понял, к чему клонит Водолей, но ровно через секунду все-таки сдался. – Нет, погоди, я не понимаю, что она скрыла? При чем тут чужие дети?
– Ну-ну, соображай, – Володя помахал рукой. – Делай последний логический шаг, не трусь.
– У-ух, – Павел утер рукавом испарину на лбу. – Даже в жар бросило. Это она тебе сказала?
– Смотря о чем ты спрашиваешь, – Водолей хитро уставился на Павла. – Давай, давай, озвучивай догадку. Или разучился прямым текстом говорить, только метафорами теперь изъясняешься?
– Я…
Павел не закончил фразу. Ему помешали нежданные посетители.
Громыхнул засов, дверь распахнулась, и на пороге камеры возник незнакомый Водолею мужчина в черном полупальто. Наголо бритый, высокий, внушительный, чем-то напоминающий певца Сергея Мазаева. Только взгляд из-под густых бровей был у этого человека недобрый и холодный. Нехороший взгляд. Опасный. Даже особо опасный.
Краем глаза Водолей уловил реакцию Павла. Тот напрягся, но не так, как Водолей. Павел не предполагал, а скорее всего, знал, кто этот человек и почему он особо опасен.
– Я не помешал? – поставленным баритоном поинтересовался гость.
– Нет, генерал, – севшим вдруг голосом ответил Павел.
– Узнали? – гость усмехнулся. – Правильно, гражданин Горбатов. Противника следует знать в лицо.
Гость перевел взгляд на Водолея. Тот медленно поднялся и заложил руки за спину. Это вызвало у генерала новую усмешку.
– Вы быстро схватываете, гражданин Водорезов. Впрочем, знание тюремного этикета вам не пригодится. Хотите знать почему?
– Хочу, – Володя зафиксировал взгляд, хотя смотреть в глаза генералу было очень трудно.
– Потому, что отсюда вы сможете выйти только в одном случае. Если согласитесь стать контрнавигатором. То есть перейти на мою сторону.
– Легко, – Водолей пожал плечами. – И незачем было гонять меня по Москве и Подмосковью. Сказали бы сразу, чего хотите, сэкономили бы нервы и время.
– Вы сами начали этот забег, гражданин Водорезов, – генерал чуть склонил голову набок. – Значит, «легко»?
– Конечно, – Водолей снова пожал плечами. – Нет, если честно, я хотел бы остаться вообще вне игры. Но ведь так не получится, да?
– Не получится, – генерал кивнул.
– Значит, выбора нет.
– Лучше сдохнуть! – процедил сквозь зубы Павел.
– Вам представится такая возможность, гражданин Горбатов, – генерал бросил на Павла короткий взгляд. – И очень скоро.
– Не дождетесь, генерал Мазич!
– Дождусь, – Мазич демонстративно взглянул на часы. – Времени мало, но чтобы закрыть текущие дела – хватит.
Он чуть повернул голову и поднял руку. Из полумрака коридора вынырнул рослый человек в таком же полупальто, как генеральское. Он достал из-за пазухи пистолет, извлек магазин и вложил оружие в руку Мазичу.
– Патрон в стволе, – Мазич протянул пистолет Водолею. – Я понимаю, это трудно. Однако поймите и вы, гражданин Водорезов, поверить вам на слово я не могу, а проверять вас другими способами мне некогда.
– Это… что? – У Водолея невольно округлились глаза. – Вы… хотите, чтобы я… его…
– Застрелил, – закончил Мазич фразу, застрявшую у Водолея в пересохшей глотке. – Да. Этим вы докажете, что готовы стать контрнавигатором. А почему вы так удивлены? Разве не следует даже из самого слова «контрнавигатор», что ваша новая работа – уничтожение навигаторов? Так чему же вы удивляетесь? Приступайте к работе, Водорезов.
– Это… слишком… – прохрипел Володя.
– Слишком? – Мазич подбросил на ладони пистолет. – Горбатов, а вы как считаете? Для вас это не «слишком»? Могу забыть вашу глупую реплику и предложить тот же вариант, что и Водорезову.
– Идите в задницу… – Горбатов махнул рукой. – Вы ведь знаете, что мы не опустимся до такого свинства. Знаете, и все равно утюжите нас, размазываете. Всегда у вас так. Вам лишь бы руки повыкручивать. Садисты!
– Что ж, Горбатов, вы оказались хладнокровнее гражданина Водорезова, – Мазич вернул пистолет своему телохранителю. – Поздравляю.
– Меня не раз прессовали таким примитивным способом, Мазай, – Горбатов поднялся с корточек и сложил руки на груди. – Еще в девяностые. Рассказать, что обычно делается дальше?
– Некогда, Горбатов, время…
– Дальше узники маринуются, – не обращая внимания на слова Мазая, продолжил Павел чуть громче и напористее. – Сидят несколько суток в неведении – почему, кто, за что? – и все это время думают, мучаются, строят гипотезы, заводятся и треплют нервы сами себе. И вот когда они «созревают», приходит тот, кто готов все объяснить, но лишь после того, как узники покаются во всех грехах. Я правильно все описываю?
– Да, но… – Мазай снова не успел вставить реплику.
– Но у вас нет времени! – Павел взял еще на тон выше. – Так давайте поговорим сразу! Чего вы хотите, Мазай?
– Брандспойт, а не человек, – генерал усмехнулся. – Так и хлещет из вас, Горбатов, да под напором. Только не то, что нужно, хлещет.
– А что вам нужно?
– Еще раз перебьете, застрелю, – очень спокойно сказал Мазай и посмотрел в глаза Павлу. – Объяснить, что мне нужно, я могу и одному Водорезову. А могу и вовсе не объяснять. Будете слушать?
Генерал перевел взгляд на Водолея.
– Я буду, – сказал Володя.
– Отлично. А вы, Горбатов? Разрешаю ответить.
– Я знаю, как вы умеете объяснять, – пробурчал Павел. – В две тысячи третьем на Северном Кавказе вы запросто объяснили свою позицию сразу трем полевым командирам. Лично их уничтожили. А ведь они пришли сдаваться. Разве нет? А в две тысячи седьмом вы приказали устранить одного известного бизнесмена. Начальство не возразило, но формально не одобрило ваш поступок. В результате вы уехали служить на Чукотку. Но как только история забылась, вы вернулись и даже получили повышение. А год назад вы начали раскручивать «Дело навигаторов» и продвинулись настолько далеко, насколько это вообще возможно за такой короткий срок. В результате вас снова повысили и выдали вам безразмерный карт-бланш.
– Досье собрали? – Мазай усмехнулся. – Не пригодится, Горбатов. В сложившейся оперативной обстановке шантажировать меня бессмысленно. В Старом мире это никому не интересно, хватает проблем и без ваших журналистских расследований, а в Новом мире вас нет и не будет, это я обеспечу. Но ваше право на «самооборону без оружия» я все-таки признаю. Вы попытались, я парировал. Теперь предлагаю перевести разговор в другое русло. Тоже не сильно позитивное, но хотя бы по теме. Согласны? Итак, суть моих претензий, господа навигаторы, проста. Вы обвиняетесь в саботаже спасительного дублирования нашего мира. Следовательно, вы угрожаете безопасности государства. В этой связи, как один из руководителей службы, отвечающей за госбезопасность, я вынужден дать вам надлежащий отпор. Вплоть до вашего физического уничтожения.
Мазай взял паузу.
– Зачем же вы с нами разговариваете? – негромко спросил Водолей.
– Это правильный вопрос, – Мазай прицелился в Володю указательным пальцем. – Все, что сейчас происходит, нельзя свести ни к одной известной формуле, а значит, нельзя заранее просчитать последствия тех или иных действий. Вот почему я не спешу совершать непоправимое.
– Вы убили восемь человек, – заметил Водолей. – Навигаторов. Разве это были не поспешные решения?
– Нет, – Мазай криво усмехнулся. – А вы откуда знаете?
– Слухами Интернет полнится, – не моргнув глазом, соврал Водолей.
– Пусть будет так, – Мазай явно не поверил, но кивнул. – Это долго объяснять, Водолей. Скажем так, с ними все было ясно. А вот с вами… другое дело. На вас у меня имеются определенные виды.
– Ваша откровенность меня пугает, – Водолей покачал головой.
– Вы ведь тоже были откровенны, когда заявили, что готовы сотрудничать? Или все-таки лукавили?
– Не поддавайся, – проронил Павел. – Он снова тебя подлавливает.
– Игорь, застрели его, – Мазай, не оборачиваясь, махнул рукой телохранителю. – Я ведь обещал.
Водолей торопливо шагнул влево и встал между Мазаем и Павлом.
– Не надо! Он будет молчать!
– Игорь, отставить, – Мазай кивком приказал Водолею занять прежнее место. – Горбатов, следующая несанкционированная реплика будет стоить жизни вам обоим. Это ясно?
Павел как бы нехотя кивнул.
– Ну, так что, вы лукавили? – Мазай снова переключился на Водолея.
– Нет, но… – Володя замялся. – Мне не совсем понятна ваша позиция, господин генерал. Почему вы уничтожаете навигаторов? Да и в целом обстановка мне не совсем понятна. Что на самом деле происходит с миром? Кто затеял это дублирование, как и с какой целью?
– Затеял? – Мазай вдруг рассмеялся. Вполне искренне. – Водорезов, вы на самом деле так думаете? Вы действительно считаете, что дублирование кто-то «затеял»? Опомнитесь, как можно «затеять» дублирование реальности?! Это вообще не поддающаяся осмыслению категория! Как можно с ней что-то «затевать»? У текущего процесса по определению не может быть ни изобретателя, ни исполнителя, ни заказчика, которому это было бы выгодно. Так что ваши сомнения бессмысленны, Владимир. А почему я уничтожаю навигаторов, я уже объяснил. Горбатов и его коллеги вносят ненужную смуту в умы граждан. В результате народ сбивается с истинного пути, и это заставляет программу дублирования совершать ошибки.
– Дублей в Новом мире может не быть не только у навигаторов? – догадался Володя.
– Именно так, Владимир. Все «благодаря» навигаторам. Понимаете теперь, почему я борюсь с этим явлением?
– Чтобы спасти как можно больше людей? Проявляете гуманизм?
– Чушь собачья! – Мазай фыркнул и поморщился. – Это аргумент навигаторов. И он не выдерживает никакой критики! Государству, которое и наделило меня полномочиями, нужны рабочие руки и действующие мозги. И любой, кто пытается их у государства отнять, – враг. Вот и все, Владимир. Никакого лживого гуманизма и розовых очков. Надеюсь, Владимир, для вас этот аргумент более весом. Вы ведь успешный бизнесмен, вы должны мыслить трезво и практично.
– Я пытаюсь, но… – Водолей снова замялся. – Удар молнии, землетрясение, метеорит, самовозгорание торфяников, порыв ветра… все это вроде бы случайности, но и у них тем не менее есть свои цепочки причин. В сравнении с копированием реальности – это песчинки в пустыне, но они имеют обоснования. А такая грандиозная «случайность», как дублирование, не имеет. Разве такое возможно? И потом, как получилось, что наш мир не просто скопировался, а еще прошел через «фильтр»? В исключительное везение я в конце концов поверил бы, обрети мир точную копию. Но «фильтр»… это явно умышленные действия. Так что не могу поверить в случай, генерал. Хотел бы, но не могу. И как раз потому, что привык мыслить трезво и логично.
– Наличие «фильтра», как вы сказали, тоже имеет свои обоснования. Но эти обоснования не поддаются осмыслению, как и сам процесс дублирования. Что тут нелогичного?
– Не поддаются осмыслению человеком, – уточнил Водолей. – Из чего следует, что за кулисами может стоять некая сущность, способная все осмыслить. Логично?
– А-а, только не начинайте, Водорезов! – Мазай махнул рукой. – Я знаю, что вы любитель фантастики. Но сейчас не та обстановка, чтобы устраивать тут выездное заседание фан-клуба. Считаю развитие темы в этом направлении бессмысленным, беспредметным и бесперспективным. Итак, что скажете, Водорезов? Моя ставка конкретно на вас принесет выигрыш?
– А как же… Горбатов?
– Речь о вас, Владимир.
– Если вы не причините вреда Павлу…
– Условия ставлю я, – резко оборвал его Мазай. – Подумайте, гражданин Водорезов, стоит ли вставать в позу и рисковать своим будущим из-за этого человека? Сделал бы он то же ради вас? Думаю, нет.
– Это было бы на его совести, – Водолей отвел взгляд. – А у меня совесть своя.
– Как говорили раньше, гнилая интеллигенция, вот вы кто, – Мазай усмехнулся. – Ладно, Водорезов, дам вам время на размышления и борьбу с избытком воспитания. Хорошего воспитания, но вредного по нынешним временам. На все про все вам ровно час. Постарайтесь провести это время с пользой.
Мазай вышел, и дверь за ним закрылась с таким грохотом, что по полу пробежала легкая дрожь. Впрочем, Водолею показалось, что пол встряхнуло не оттого, что Мазай в сердцах хлопнул дверью. Генерал вышел спокойно и к двери не притрагивался. Скорее всего, встряску обеспечил новый «аномальный» подземный толчок.
– Поговорили, – проронил Павел и усмехнулся. – Как дерьма поели.
– Ты по-прежнему считаешь, что удача на нашей стороне? – пол вдруг снова дрогнул, и Водолей невольно сделал шаг назад. – Чувствуешь, как трясет?
– Наверное, поэтому Мазай и закруглил разговор. – Павел оперся о стену. – Слышишь?!
Где-то далеко завыл сигнал тревоги. Водолей раньше не слышал ничего подобного вживую, но в фильмах про войну примерно так выли «ревуны», оповещавшие о воздушном налете. Граждане, услышав такие сигналы, обычно спускались в подвалы. То есть теоретически навигаторы находились в безопасности, но Водолею от этой теории почему-то не стало спокойнее. Он ведь уже уяснил для себя, что теория и практика – это разные вещи. К тому же вой ревунов вряд ли оповещал о воздушной тревоге.
Как бы подтверждая сомнения Водолея, пол снова дрогнул, а с потолка посыпалась пыль и полетели мелкие кусочки штукатурки. Володя стряхнул мусор с волос и прислонился спиной к стене. Так устоять было легче, правда, теперь подземные толчки ощущались всем телом.
К завываниям сигнала тревоги присоединились другие пугающие звуки. Вдалеке что-то хлопнуло, зазвенело, а затем где-то над головой и по подвальным коридорам прокатился продолжительный грохот. Вскоре к нему присоединилось долгое шуршание, будто бы сыпался песок, и шум, напоминающий гул мощного водяного потока. Сквозь всю эту какофонию пробились крики людей, топот, звуки какой-то возни, снова крики, а затем все утонуло в новом грохочущем раскате. Кроме пола и стен ощутимо дрогнул даже воздух. Под потолком заскрежетало, и на головы навигаторам дождем посыпались песок со штукатуркой.
Водолей невольно пригнулся, а затем коротко взглянул вверх. По потолку, расширяясь буквально на глазах, ползла трещина. Начиналась она от вентиляционного отверстия и стремилась к двери.
У Володи мелькнула мысль, что здание разламывается, и линия этого разлома проходит как раз через тюремную камеру. Водолей на миг представил, как под ногами разверзается пышущая жаром бездна, и ему стало не по себе. А в следующий миг он вообразил, как на голову рушатся плиты перекрытий, и ему стало вдвойне не по себе. Второй вариант казался более реальным, а потому более страшным.
Водолей по стеночке отполз вправо и вжался в угол.
– Уходим! – крикнул Павел и попытался проиллюстрировать предложение жестом.
– Попытка к бегству! – Водолей помотал головой.
– Да плевать! – Часть реплики Павла утонула в грохоте. – Мазай не вернется!
– Черт! – Водолей кивком указал на дверь.
Из-под двери сочилась вода.
– Уходим! – теперь уже не предлагая, а приказывая, крикнул Павел.
Водолей кивнул и сосредоточился на мысли о прыжке. У Павла этот фокус получался лучше, но и Водолей уже не особо напрягался. Ему больше не требовалось закрывать глаза, выравнивать дыхание и медитировать. Опыт пришел с практикой, сам по себе, без всякой теории. Водолей просто решил для себя, что прыгает в основную реальность, отлепился от вибрирующей стены и шагнул вперед…
…Тишина в камере стояла просто гробовая. После грохота и воя она казалась особенно неестественной. На миг Водолей даже испугался, не оглох ли?
Но нет, не оглох. Рядом зашуршал одеждой и откашлялся Павел, да и сам Водолей издал хорошо слышный вздох облегчения. Со слухом все было в порядке.
– «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», – процитировал Павел и кое-как отряхнул одежду. – Казалось бы, та же тюрьма… но как тут хорошо!
Он усмехнулся.
Водолей его оптимизма не разделял. И не только потому, что в тюрьме для него не было ничего хорошего по определению. Он по-прежнему опасался, что самовольная отлучка в Новый мир выйдет навигаторам боком. От погребения заживо под руинами здания они, возможно, спасутся, а вот от мести Мазая… как говорится, бабушка надвое сказала.
– Надо будет вернуться, – сказал Водолей. – Минут через сорок.
– Какой смысл? – Павел помотал головой. – Не надо никуда возвращаться. К тому времени там все завалит. Или затопит.
– А здесь нас пристрелят, – Водолей с опаской покосился на дверь.
В коридоре послышались приглушенные шаги. Павел их тоже услышал. Он приложил палец к губам и замер. Даже дыхание затаил. Водолей последовал его примеру.
Но наступившая полная тишина не спасла навигаторов от неприятностей. Знакомо лязгнула задвижка, дверь распахнулась, и в камеру вошли четверо мужчин в камуфляже. Еще двое замерли в просвете двери.
Никаких реплик или хотя бы звуков гости не проронили. Они шагнули навстречу навигаторам и начали их избивать. Водолею досталось сначала в живот, затем по затылку, потом слева и справа по лицу и снова в живот. Володя захрипел, упал на колени, но один из бойцов ухватил его за воротник и снова поставил на ноги. Так, чтобы второму было удобно провести новую «серию». Прежде чем из глаз посыпались искры, Водолей успел заметить, что Павел скрючился на полу, и два других экзекутора не спешат его поднимать. Они принялись бить Горбатова ногами.
После третьей серии ударов Водолей поплыл и попытался взмолиться о пощаде, но подавился репликой, поскольку потерял дыхание от удара в солнечное сплетение. Мир резко перевернулся, Водолей рухнул на пол и получил пару ударов под ребра и унизительно-болезненный удар чуть ниже копчика. Володя закрыл руками лицо и сразу же получил еще и по рукам. Ботинком по пальцам – это больно, уж поверьте. Но лучше по пальцам, чем по лицу.
– У-ух… – прохрипел Павел.
Водолей понял, что предлагает Павел. Ничего нового. Уйти назад, в Старый мир.
На этот раз Володя и не подумал возражать. Он только опасался, что под градом ударов не сумеет сосредоточиться. Ему пришлось крепко зажмуриться и вновь вспомнить уроки медитации. На счете три он получил по почкам, застонал и…
…И едва не захлебнулся! В Старом мире камера была по колено залита водой. Грязная холодная вода бурлила и прибывала по сантиметру в секунду. Нырок в такое «джакузи» – процедура малоприятная. Но зато ледяная вода мгновенно взбодрила и частично сняла болезненность в ноющем от побоев теле. Водолей поднялся на колени и, как сумел, откашлялся.
Ближе к двери с громким плеском ворочался Павел. Он держался за живот и содрогался от спазмов. Видимо, блевал.
Водолей повертел головой и поднял взгляд к потолку. Лампочка в герметичном плафоне отчаянно мигала, но совсем гаснуть пока не собиралась. Трещина превратилась в разлом, но перекрытия оставались на месте. Стены и пол продолжали содрогаться, правда, уже не в прежнем бешеном ритме с приличной амплитудой, а мелко, как на вибростенде. Вода также не плескала волнами, была покрыта лишь мелкой рябью. Получалось, что на смену крупным подземным толчкам пришла серия мелких.
Шумовое оформление тоже немного изменилось. Грохот поутих, остались громкий протяжный вой, шуршание, барабанная дробь и плеск. Наверное, по руинам здания (а Водолей почти не сомневался, что здание превратилось в груду развалин) хлестал подхваченный сильным ветром ледяной ливень.
Володя кое-как встал и побрел к двери. Вода поднялась уже выше колен, так что медлить было нельзя. Павел закончил прочищать желудок и тоже поднялся. Правда, полностью разогнуться он пока не мог.
– Вот теперь нам удачи не видать, – прохрипел Павел. – Утонем как миленькие. Никуда не денемся.
Он закашлялся, снова согнулся пополам от спазмов и невольно боднул дверь чуть ниже глазка. Дверь вдруг скрипнула и немного подалась наружу.
– Навались! – Водолей тут же ударил в дверь плечом.
Павел не стал терять время на перегруппировку и навалился лбом. Уперся в дверь, как бычок, и даже заревел от натуги. Дверь подалась сантиметров на сорок. Водолею такой щели было достаточно, а вот Павлу пришлось туго. Протиснулся в щель он с огромным трудом.
В коридоре бурлила вода, а под потолком так же, как в камере, мигали лампы и опасно искрила проводка. Водолей повертел головой, пытаясь понять, в какой стороне находится ближайший выход на поверхность. Судя по условному течению, которое легко определялось по движению многочисленного мусора на поверхности воды, выход располагался слева. Володя подхватил Павла под руку и решительно двинулся против течения.
В этот момент лампы погасли, но темнота не испугала. Даже, наоборот, успокоила. Электричество вырубилось, значит, исчезла и опасность получить удар током, когда уровень воды поднимется до розеток. В подвалах напряжение обычно невысокое, но и от него можно сплясать вприсядку.
Лестница наверх обнаружилась примерно через минуту. Водолей к тому времени перестал чувствовать ноги, а Павла затрясло от холода, как припадочного. Навигаторы кое-как, поскальзываясь и спотыкаясь, вскарабкались по лестнице и выглянули из подвала.
Вернее, попытались выглянуть. Этот выход открывался не внутрь здания, а во двор, в закрытый цокольный приямок. В полумраке Водолей не сумел разглядеть подробности, но похоже, что выход на поверхность блокировала какая-то машина, прижатая ураганом к стене здания. Для слива в подвал дождевой воды места оставалось достаточно, а вот чтобы из подвала наружу просочились люди, ни одной приличной щели не нашлось.
Впрочем…
Водолей подобрался ближе к машине и повнимательнее изучил обстановку. Машина стояла под углом градусов в тридцать на правых колесах, а левые опирались о стену здания. Днищем машина лежала на груде кирпичных обломков. Если бы колеса были поменьше или спущены, то между правым бортом машины и стеной ограждения приямка (или между крышей авто и бетонным козырьком над входом в подвал) остался бы вполне приличный просвет. Проползти сумел бы даже Павел. Но это «если бы». На самом деле обе щели были слишком узкими даже для Водолея. Пришлось рассмотреть второй вариант – разбить заднее стекло и проползти через салон.
Водолей поискал что-нибудь тяжелое, но ничего не нашел. Не кирпичи же из стены выковыривать. Снаружи их валялась уйма, но в подвал ни один не попал, помешала все та же машина, а те обломки, что образовали груду мусора под машиной, были слишком мелкими. Водолей для очистки совести поковырялся в груде, но безрезультатно.
«Да и нашел бы целый кирпич – ничего не изменилось бы, – вдруг дошло до Водолея. – На машину обрушился град камней, а все стекла остались целы, разве что чуть подернулись паутинкой трещинок. Вывод однозначен: авто бронированное. Так что никакие кирпичи не помогут. Остается вариант с колесами, но как их спустить?»
Володя осмотрел колеса. Выкрутить ниппель у заднего при желании было можно, а вот дотянуться до переднего – проблематично. Его можно только чем-то проколоть… но чем?
«Ножик! – осенило Водолея. – Надеюсь, шины у этого лимузина не бронированные».
Володя достал из потайного кармана куртки любимый складишок.
«Странные эти фээсбэшники. Арестовали, руки сковали, а обыскать не удосужились. Вернее, тот парень, который меня на лед уронил, обыскал, и явно нащупал ножик, но почему-то не забрал его. Решил, что это не оружие, а баловство? Что-то не верится. Специально оставил? Тоже странный вариант. Впрочем, какая теперь разница? Оставил и оставил, спасибо ему».
Шины оказались обычные. Но вот наполнение они имели особое, пенное, а потому проколы не принесли желаемого результата. Как ни старался Водолей, до дисков колеса так и не спустили, и машина не просела на нужную величину. Володя устал тыкать ножом, но всего-то пользы – немного согрелся.
– Ого, у тебя и нож имеется, – Павел наконец пришел в себя и подобрался к Водолею. – Где взял?
– Купил. Не мешай.
– Может, сменить?
– Хрен ли толку? – Водолей сплюнул. – Наглухо законопатило! Придется другой выход искать. Обидно, блин! Вон уже свобода, рукой подать!
– Обидно, – согласился Павел. – Слышишь, ливень стихает. И ветер ослабел.
– Слышу и чувствую, – Водолей кивнул. – Почти не трясет уже. Но нам от этого не легче. Вода из подвала быстро не уйдет.
– Да, не хочется снова в нее нырять, – Павел невольно клацнул зубами. – До сих пор… трясет. У тебя какой ножик, фирменный или китайский?
– Какая разница?
– Могу попробовать багажник открыть. Тогда внутрь заберемся.
– А дальше?
– А дальше мы, считай, в салоне. Там задние сидушки откидываются, знаю эту модель. Главное, чтоб ножик не сломался.
– Рискнем, – Водолей вручил Павлу любимый складишок.
Экзамен сдали оба: и Павел, и «Кершоу Боа». На лезвии остались зазубрины, но такие отметины только украшают оружие, как шрамы настоящего мужчину. По крайней мере, Водолей утешил себя именно этим. Еще пару минут Павел провозился с сиденьями, и наконец навигаторы забрались внутрь машины. Там снова пришлось пустить в ход ножик – чтобы спустить сработавшие подушки безопасности.
– Погоди, – Павел вдруг замер. – Подушки сработали, значит… машина была под парами?
Он протянул руку и нажал на кнопку «запуск двигателя». Мотор действительно заработал. Павел ткнул в очечник, упрятанный между капитанскими лампами на потолке, и выудил оттуда ключ-брелок.
– До чего же я люблю беспечных казенных водителей, – Павел усмехнулся.
– У меня жена… – Водолей осекся. – Ирина так брелок «Блэк бага» оставляла. Ругался, объяснял, что это неправильно, что она фактически оставляет машину без дополнительной противоугонной системы, упрашивал – бесполезно.
– Это да, – Павел хмыкнул и врубил на полную катушку сначала печку, а затем стеклоочистители. – Сейчас согреемся. Это да, но ведь и ты ее цветочки не всегда поливал. Хотя она тебе тоже объясняла, что это необходимо.
– Сравнил: цветочки и машина!
– Для женщин разница не принципиальна. – Павел взглянул сквозь более-менее очистившееся от грязи стекло и присвистнул: – Ни фига себе картина!
Возразить Водолею было нечего. Картина открылась действительно впечатляющая. Кто видел репортажи из зоны бедствия после удара цунами или мощного урагана, тому несложно ее представить хотя бы в общих чертах. Море грязи, обломков и мусорные завалы, казалось, до неба. И все это медленно двигалось то в одну, то в другую сторону, колыхалось, сталкивалось и наползало одно на другое. В сером небе еще кружили тучи мусора, но уже невысоко, и все это безобразие постепенно оседало на завалы вместе с каплями ледяного дождя. Но самое ужасное заключалось в том, что даже слабеющий природный катаклизм оставался коварным.
Навигаторы молча смотрели на утихающий шторм всего каких-то пять минут, и за это время почти все торчащие из завалов обломки покрылись коркой льда, а дождевые капли превратились в мелкие льдинки, и на смену глухой барабанной дроби пришла хлесткая звонкая трескотня. Остатки грязной воды на стекле схватились, образовав мутную ледяную корку, и никакие попытки смыть ее не принесли результата. «Дворники» только размазывали по льду вязкую грязь, а «омывайки» в бачке не оказалось. Наверное, водитель истратил ее до того, как бросил машину на произвол судьбы.
Павел приоткрыл дверцу. Климат внутри машины от этого не улучшился, но Водолей понял, зачем Павел это сделал. Чтобы навигаторы не попали в очередной капкан, теперь ледяной.
– Надо валить отсюда, – Павел осторожно выглянул из машины. – Сейчас хлестать перестанет – и двинем.
– Высохнуть бы, – Водолей зябко поежился.
– А смысл? – Павел открыл «бардачок» и пошарил в нем рукой. – Все равно промокнем. Грязи кругом по пояс.
Не обнаружив ничего ценного в перчаточном боксе, Павел заглянул под передний подлокотник, затем под сиденье.
– Что потерял?
– Да так, – Павел выпрямился. – Ничего. А жаль. Ладно, уходим.
– Через Новую?
– Два варианта, – Павел хмыкнул и пожал плечами. – Выбирай на вкус. Там больше воспитывать не станут. Если засекут, сразу грохнут. Здесь можем ноги переломать, пока отсюда выберемся. Видел же, как все обледенело. Да и не факт, что дальше будет ровная дорожка.
– Лучше сломанные ноги, чем дырка в башке, – решил Водолей.
– Согласен, – Павел потрогал себя за бок и поморщился. – Как-то отбили у меня желание возвращаться в Новый мир. В прямом смысле отбили.
Дождь почти прекратился, и навигаторы наконец решились выбраться из теплого, но бесперспективного укрытия. Павел тем не менее экономно заглушил двигатель, сунул ключ от машины в карман и повертел головой, будто бы запоминая ближайшие ориентиры.
На взгляд Водолея, все это не имело смысла. Ориентиры постоянно смещались, поскольку основная масса вязкой, но все равно подвижной грязи не замерзла. Она продолжала медленно двигаться по каньонам между руинами и мусорными кучами. К тому же стихия в любой момент могла снова разбушеваться и накрыть машину, допустим, обломками рухнувшей стены или залить грязью.
Но Володя ничего не сказал. В целом, Павел поступил верно. Особенно если учесть, что на сигнал этого электронного ключа откликалась еще одна машина, точно такой же бронированный лимузин, только в основной реальности. Кто знает, может, пригодится еще этот ключик. Неисповедимы пути господни. С некоторых пор даже дважды неисповедимы.
Здание областного правительства в целом устояло под натиском стихии, но лишилось всех окон. Машинам на просторной стоянке повезло меньше, ураган основательно их разбросал и помял, да еще и присыпал сверху сотней тонн грязи и мусора, принесенными со стройки, которая почти завершилась на другой стороне бульвара как раз неделю или две назад. Водолей припомнил репортаж на ТВЦ. Две высоченные башни неплохо вписались в общий ансамбль зданий. Теперь они также органично вписывались в картину всеобщей разрухи. Этакие колоссы на фоне мрачных стен, груд мусора и покореженных авто, а также еще одной башни, стоящей чуть в стороне и по форме напоминающей диспетчерскую аэропорта. Нечто похожее любят изображать художники на обложках фантастических книг.
Когда навигаторы с огромным трудом, увязая в грязи и поскальзываясь на свободных от нее, зато обледеневших участках, выбрались на сам бульвар, лично для Водолея наступил момент истины. Почему-то именно с дорожного кольца в начале бульвара он сумел разглядеть и оценить масштабы катастрофы. Вроде бы не с возвышения смотрел, но все равно увидел и понял гораздо больше, чем прежде. И в первую очередь он понял, что Павел был прав, когда сказал, что навигаторам сопутствует удача. Прав на все сто.
Навигаторам не просто сопутствовала удача. Им чертовски, невероятно, бесконечно везло. Даже их арест на поверку оказался счастливым случаем. Особенно если сравнивать с тем, что выпало на долю остальных людей, оказавшихся в центре катаклизма.
Водолей только здесь и сейчас осознал, что за все время пути вокруг правительственного комплекса – а это был действительно целый путь: навигаторы больше часа карабкались, пробирались, а кое-где и вовсе ползли – они не встретили ни одной живой души. Покрытые грязью и ледяной коркой тела видели, а живых людей не встретили.
Володя еще немного поозирался и наконец сообразил, почему именно сейчас удалось увидеть больше, чем прежде. Смешанная с дымом хмарь немного развеялась, а черные тучи уступили место низкой серой облачности. И сквозь эту облачность пробился свет. Все тот же, неестественный, разбитый на отдельные полосы спектра.
«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», – вспомнилась Водолею школьная считалочка-шпаргалка. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Водолей перевел взгляд в красную зону. Эта часть спектра как бы накрывала юг, если смотреть с позиции навигаторов. Красным светилось небо где-то над Строгино. Там что-то горело. Несколько столбов черно-красного дыма стремились к тучам, но не добирались до них. На полпути ветер смешивал дымы и уносил багровую шапку в сторону Москвы-реки.
Оранжевые переливы аномального сияния освещали Мякинино. Там грохотали какие-то взрывы, и к небу поднимались небольшие, но яркие факелы того же цвета, что и небо. Газ, что ли, горел? А есть ли в том районе газ? Впрочем, это не имело значения. То, что там горело, почти не дымило – факт, на этом и следовало остановиться.
Желтый свет заливал руины «Ашана» и «Леруа Мерлен», а также видимую часть МКАД позади них. Было далековато, но Водолей все равно рассмотрел груды хлама и товаров вокруг супермаркетов, дымящиеся остовы машин на Кольцевой и потоки грязи, которые неспешно текли со стороны дороги в направлении стройки.
Зеленым переливалось небо прямо у Водолея над головой. И в этом зловещем свете все вокруг выглядело не грязно-серым и бурым, а зеленоватым, будто бы уже подернутым гнилью и плесенью. Володя покосился на Павла. Даже живой человек казался восставшим из могилы зомби. Сам Водолей, видимо, выглядел не лучше, и осознавать это ему было неприятно. Поэтому он перевел взгляд дальше, в голубую часть спектра.
«Под небом голубым» дымился бывший «город золотой», «Крокус-Сити». Теоретически на переднем плане должны были находиться еще несколько зданий, но им, видимо, достался самый сильный удар урагана. Настолько сильный, что теперь практически ничто не заслоняло вид на тлеющий «Крокус-Сити Молл».
В синюю зону попали выставочные павильоны все того же «Крокуса», но их разглядеть Водолей не сумел, слишком далеко. Так же, как не увидел он изгиб Москвы-реки и Спасские мосты, над которыми, с точки зрения Водолея, светилась фиолетовая часть сияния.
Понятно, что все это разделение было чистейшей условностью, аномальное сияние заливало своим странным светом город, страну и Землю одинаково в любой точке, и даже то, что Водолей видел местность вокруг себя исключительно в зеленом цвете, было не более чем игрой воображения – видел то, что хотел увидеть. Все ведь зависело от точки зрения. У Водолея она была своя и находилась на площади перед областным правительством. А у наблюдателя где-нибудь в центре – она своя, для него в багрянец было одето Чертаново, а фиолетовым сиянием накрыта Ярославка. В общем, не суть важно.
Главное, что ни у одного наблюдателя отныне не осталось никаких иллюзий. И не имело значения, с какой точки смотрит этот наблюдатель. Отовсюду все видели примерно одно и то же. Катастрофические разрушения, хаос и… огромное, бесконечное множество увязших в грязи обломков.
– Мир рухнул, – хрипло проронил Павел. – Сам. Без нашей помощи.
– Да, – Водолей кивнул. – Я, честно говоря, не верил во всякие там предсказания. Больше боялся ядерной войны.
– Предсказания – фигня, – убежденно заявил Павел и взглядом указал на небо. – Этого никто не предсказывал. И спасение в ковчеге Нового мира никто не предсказывал.
– Были близкие варианты, – возразил Водолей. – Читал что-то похожее не так давно.
– В Сети?
– Книжку читал, фантастическую.
– Книжки! – Павел скривился и махнул рукой. – Да еще фантастические! Если не серия «Сталкер», то это от силы десять тысяч экземпляров для людей, не разучившихся думать! И сколько прочитавших поверили… да хотя бы просто придали значение этому замаскированному под роман пророчеству? Десять, сто, тысяча? А сколько из них всерьез предупредили об этом своих друзей и знакомых? Вообще мизер! Нет, Водолей, об этом надо было в Интернете трубить, а не в книжках писать. Да только писатели у нас народ особый – бедный, но гордый, до раздувания сенсаций не опускаются. Нам это дело оставляют, журналюгам, как ты говоришь.
– Ты тоже не сильно раздул.
– Все верно, каюсь, не раздул. Мог поднять волну, но не поднял. Испугался. Очень уж захотелось дожить и лично убедиться, что я был прав!
– Не парься, – Водолей покачал головой. – Что изменилось бы? Формально все и так спаслись. А кто не спасся… тому и не суждено было. Короче, пустая тема, Паша. Лучше давай прикинем, что делать дальше. Раз уж мы пока еще живы.
– Вот, – Павел поднял кверху указательный палец. – Ты наконец-то осознал!
– Что я осознал?
– На чьей ты стороне. Вернее, к чему у тебя душа лежит. А хотел ведь к Мазаю переметнуться.
– Проехали, – Водолей поморщился. – Теперь выбора нет. Как считаешь, к утру до Кутузовского доберемся?
– Зачем? – Павел удивленно взглянул на Водолея.
– Я слышал все, что ты сказал Ирине перед тем, как нас арестовали. Только не понял насчет условного места. Где она будет ждать, в метро?
– Дома. У нас дом крепкий. Должен выстоять.
– У нас тоже, – Водолей кивнул. – Мама там недалеко живет.
– Знаю, – Павел кивнул. – Ира к ней иногда забегает.
– Мама нас и познакомила, – Водолей невесело усмехнулся. – Вот ведь… Короче! Если мама не уехала, когда паника началась, она тоже ждет. Возможно, у вас дома. Чтоб не страшно было. У нее комплексов нет.
– Вариант реальный, – Павел кивнул. – У Иры с женской солидарностью все в порядке.
– Тут не женская солидарность играет первую скрипку, – Водолей покачал головой. – Вместе легче выжить. Инстинкт самосохранения.
– А с этим вообще у всех женщин все в порядке.
– Если так, будет замечательно, не придется круги нарезать.
– Решено, двигаем в сторону Кутузовского, – Павел обернулся и на глаз прикинул маршрут. – Сейчас лучше прямо, мимо «Леруа» на МКАД, а потом направо и до поворота на Рублевское. Ну, а дальше… прямиком до нашего дома. Крюк получится, но короче пути нет. Только если по туннелю.
– Нет, с подземельями завязали!
– Тогда только по МКАД. Дорога широкая, может, не сильно завалена. Да и Рублевское не переулок какой-нибудь. По-моему, оптимально.
– Тогда идем, – Водолей направился к дороге.
Павел почему-то притормозил со стартом, но вскоре догнал Володю и даже ухитрился обогнать, пошел первым. Водолей не возражал. Он страшно устал за этот бесконечный день и теперь решил экономить силы на всем: на разговорах, эмоциях, ненужных понтах… на всем. Хочется Павлу идти первым, пусть идет, неутомимый лидер. А Водолею «желтая майка» и даром не нужна. Ему маму вытащить бы, а потом добраться… куда-нибудь… куда угодно, лишь бы посуше там было да потеплее. Помыться, проглотить биг-мак и выпасть в осадок минут на шестьсот. Вот все, что сейчас хотел Водолей. А лидировать, спасать мир, бороться с врагами… для этого существовали такие неугомонные типы, как Павел. Ну и флаг им в руки.
Выбраться на МКАД оказалось задачей не из легких. Мало того, что каждый шаг давался с огромным трудом – ноги вязли в грязи, так еще было жутко холодно, ледяной ветер продувал одежду насквозь. Энергичное движение поддерживало шаткий тепловой баланс, но отнимало последние силы. В какой-то момент Володе показалось, что сейчас он рухнет и не сможет подняться. Он уже приготовился так и сделать, но тут под ногами захрустел обледеневший гравий, идти стало чуть легче, а затем Водолей и вовсе шагнул на почти чистый асфальт. Трудно передать, каким это оказалось наслаждением – идти по асфальту.
Жаль, свободно идти получилось недолго. Метров через сто на пути возникла баррикада из покореженных машин и остатков пешеходного мостика, когда-то проходившего над Кольцевой. Несколько машин дымились, но серьезных очагов возгорания не наблюдалось. То есть жахнуть теоретически ничто не могло. Однако легче от этого не становилось. Баррикада выглядела абсолютно непреодолимым препятствием. Пришлось снова спускаться в грязь и топать в обход.
Но и это не стало последним испытанием на злополучном шестьдесят пятом километре. Когда баррикаду удалось обойти, выяснилось, что обходить следовало по внутренней обочине Кольцевой. С внешней стороны МКАД высился новый завал из машин, который тянулся до развязки и дальше, вплоть до Мякининского виадука. Получалось, что придется либо вернуться, либо заложить приличный крюк по грязи и буеракам. Навигаторы немного посовещались и решили вернуться.
По внутренней стороне МКАД, дороги, которая теперь вполне соответствовала мрачной шутке «Московский кольцевой АД», навигаторам удалось пройти чуть дальше, до того уровня, где вдоль трассы протянулись ровные ряды гаражей. Дальше высилась новая баррикада из авто, причем вдвое выше всех виденных навигаторами ранее.
Павел не поленился забраться почти на вершину завала и окинул взглядом окружающее пространство. Оценив обстановку, он что-то крикнул – Водолей за шумом ветра не расслышал его слов – и спустился вниз.
– Приплыли, говорю, – отдышавшись, пояснил Павел. – Эта гряда метров сто в ширину, потом с полкилометра более-менее, а дальше такой же завал, только в километр, не меньше. Короче, не оправдались надежды. Отпадает МКАД. На нем даже на мертвом сплошные пробки. Надо другой маршрут прокладывать.
– Какой другой? – Водолей устало сел на приплюснутый капот ближайшего авто.
– Между гаражами завалы, но это даже выгодно. Кучи мусора вровень с крышами. Можно идти, как по бульвару. И выйти можно как раз на Строгинский бульвар.
– И что это даст?
– Ну что-что… потом попробуем по Кулакова пробиться и дальше по прямой. Как раз к Новорижскому туннелю выйдем. Или на МКАД свернем, если там почище будет.
– Туннель, если не затоплен, машинами забит под потолок, наверное.
– Там аномальный ураган не хозяйничал, – Павел покачал головой. – Если и забит туннель, то в один слой. По капотам и крышам нормально пройдем. Главное – действительно, чтоб не затоплен был.
– Как скажешь, – Водолей вяло пожал плечами. – Дай только передохнуть.
– Там, – Павел указал на тлеющий остов какой-то иномарки. – Погреемся заодно.
Погреться у костерка не получилось. Останки машины, в которых угадывались контуры бывшего «Мерседеса», больше дымили, чем давали тепла. К тому же внутри обнаружился обугленный до костей труп водителя. От смеси запахов сгоревшей краски, металла, жженой резины и паленой плоти Водолею стало дурно. Он зажал нос и сдал назад.
– Лучше пойдем, – он кивком указал на гаражи.
– Идем, – легко согласился Павел. – Дело к закату, не хотелось бы по темноте шариться. Хотя… будет ли он, закат?
Навигаторы, не сговариваясь, посмотрели на небо. Закат, наверное, никто не отменил, но аномальное свечение вполне могло превратить ночь в подобие дня. Только в разноцветных сполохах и хаотичных световых пятнах, как танцпол на сельской дискотеке.
Кое-как перебравшись через гору покореженных машин на внутренней обочине МКАД, навигаторы вскарабкались по мусорным завалам на крышу первого ряда гаражей. Здесь тоже было полно всевозможных препятствий, но преодолеть их оказалось гораздо легче. Так, перебираясь по завалам с одного ряда гаражей на другой, навигаторы за какие-то полчаса добрались до начала Строгинского бульвара.
Как и предсказывал Павел, на бульваре было относительно свободно. Мусора и всевозможных баррикад тоже хватало, но хотя бы не обнаружилось глухих отсечек. А еще навигаторам наконец-то начали встречаться живые люди.
Водолей ожидал, что эти встречи станут чем-то вроде встречи дальних родственников, приехавших на похороны. Вроде бы и малознакомые люди, а некоторые и вовсе впервые друг друга видят, но общее горе объединяет, позволяет опустить условности и общаться свободно. Но сейчас все почему-то шло по другому сценарию. Люди не объединялись, а шарахались один от другого. Володя поначалу пытался заговорить, наладить контакт хоть с кем-то, но у него ничего не вышло, и он оставил попытки.
– Пока бесполезно, – прокомментировал Павел. – Все в шоке. Дай им время хоть немного успокоиться.
– Думаешь, успокоятся?
– Куда денутся? Человек ко всему привыкает. Это инстинкт.
– И что будет, когда успокоятся?
– Начнут сбиваться в группы. Это тоже инстинкт. Ты ведь сам сказал, вместе выжить легче. Вот тогда и начнем.
– Что начнем? – Водолей удивленно взглянул на Павла.
– Как что? – Павел хмыкнул. – То и начнем.
– Ты командовать ими собрался?
– Типа того. А ты возражаешь?
– Твои дела, – Водолей пожал плечами. – Без меня. Я иду по цели.
– А как же твоя теория о том, что выжить поодиночке не получится?
– Я сказал, что вместе выжить легче. Не передергивай.
– И не собирался. Просто я хочу совместить текущие дела с перспективными. Выживших людей все равно кто-то возглавит. Так почему бы не тот, кто в курсе сути проблемы? Представь, что будет, если это сделает какой-нибудь не посвященный в тему человек. Что он предложит? Начать поиски пострадавших и восстановление разрушенного? Ну, начнут люди искать и разгребать. А тут новый удар стихии. Под тем, что разгребали, все и останутся.
– А ты что предложишь? Уйти в леса?
– Зачем же в леса… – Павел на миг задумался. – А хотя верно! В леса. А там уже прыгнуть в Новый мир и организовать поселение. Отличная идея.
– Найдут в два счета, – Водолей покачал головой. – Найдут и перестреляют или обратно сюда вернут. Хрен редьки не слаще. Ты же видел, Мазай настроен решительно.
– Блефует твой Мазай! – проронил Павел раздраженно. – И потом, когда закончится сияние, когда оборвется связь между реальностью и «карманом», ему станет невыгодно нас уничтожать. Слышал же, он за рабочие руки беспокоится. Ну, и чем наши руки хуже… наших же? Да я на месте Мазая и его покровителей, наоборот, спасал бы, сколько получится! Страна огромная, места всем хватит.
– Значит, есть какая-то причина.
– Тупость и ограниченность! Вот и все причины! Они боятся того, чего не знают. Опасаются, а вдруг мы какое-нибудь равновесие нарушим и Новый мир тоже начнет колбасить?
– А ты уверен, что этого не произойдет?
– Уверен!
– Зачем же тогда понадобились дубли? Почему в Новый мир просто не перешли жители Старого?
– Да просто… – Павел запнулся, но быстро нашел ответ: – Да просто программе дублирования по барабану, что или кого дублировать. Люди для нее такой же материал, как машины, дома и все остальное. Программа не выделяет из общей массы разумных или неразумных существ. Это мы считаем себя царями Природы, а на самом деле мы такие же микробы, как вся остальная живность. Так что не в равновесии проблема. Ничем мы его не нарушим. В тупости проблема, а еще в трусости и в недальновидности.
– У Мазая целый штат ученых, – Водолей покачал головой. – Не думаю, что они все тупые.
– Вот и не думай! Ты ведь решил для себя, как жить дальше. Вот и живи сам по себе. А я буду сражаться! И народ подниму, пока не поздно. С первого раза не прорвемся, еще попробуем, еще больше народа поднимем…
– Угомонись, – прервал его пламенную речь Водолей. – Остынь и посмотри вокруг. Кого ты собрался поднимать? Не осталось никого.
– Это кажется, – Павел все же оглянулся. – Они выползут. Шок пройдет, и выползут. Ты удивишься, сколько народу выжило. Человек – создание живучее.
Водолей понимал, что Павел может оказаться прав. С другой стороны, этому пока не было никаких доказательств. И потом, Мазай планировал свои действия на основе выводов ученых, которые подтвердились самым натуральным образом, а Павел развивал тему умозрительно, делал выводы, которые лично ему казались логичными. Снова голая теория, надежды и эмоции. И пока никакого подтверждения практикой.
Впрочем, частично теория Павла все-таки подтверждалась. Чем ближе подбирались навигаторы к метро «Строгино», тем больше им встречалось живых людей. Они выползали из подвалов и развалин, перепуганные, но не злые. Все действительно были в шоке. Водолей не сумел подобрать другого слова, хоть и ненавидел этот интернетовский штамп. А еще подтвердилась мысль Павла о том, что без самопровозглашенного руководства дело не обойдется. У дальнего правого входа в метро навигаторы заметили группу людей, которым что-то объясняли какие-то типы в униформе офисных клерков. Водолей толком не расслышал, что они втирали перепуганным и потерянным гражданам, но уловил принесенные порывом ветра ключевые слова: «эвакуация», «Красногорск» и «помощь».
– Иди сюда! – Павел свернул к ближайшему входу в метро. – Ветер опять поднимается, переждем.
– А если снова…
– Иди, не тормози! Если снова накроет, пусть лучше тут, чем в чистом поле.
– Чем лучше-то? – спросил Водолей, но все-таки подчинился.
Спуститься в метро удалось всего на пару ступенек. Глубже спускаться было просто некуда, но не из-за того, что выход завалило. Спуститься мешала плотная толпа.
Люди стояли вплотную друг к другу и не могли даже пошевелиться. Воздух был насыщен углекислотой и запахом страха. Под сводами станции стоял гул голосов и метались отдельные резкие звуки: кто-то всхлипывал, кто-то подвывал, кто-то кашлял. Но, как ни странно, Володя не услышал ни одного истеричного выкрика или вопля. Народ был словно заморожен.
«Может, задавили просто всех истеричек, остались только молчуны? – Водолей сдал на пару шагов назад. – Что ж, и в этом Павел оказался прав. Пока что выживших довольно много».
– Наверху все почти успокоилось, – негромко и как-то доверительно сказал Павел, обращаясь к незнакомой женщине в первом ряду. – Разрушено все… кошмар. И сияние на небе осталось. Но дождь закончился и ветер стихает. И не трясет больше.
Павел обернулся к Водолею и многозначительно подмигнул. Видимо, предложил поддержать игру. Вот только какую?
– Ладно, погрелись и хватит, – попытался угадать Водолей. – Идем, а то к вечеру домой не доберемся. Мама блинчики обещала на ужин.
– Блинчики? – Павел вполне натурально сглотнул слюну. – Со сметанкой? Идем!
Павел двинулся к выходу первым. Водолей отстал на три шага и потому успел расслышать, как по толпе поползли шепотки.
Сначала удивленные:
«Какие еще блинчики?» – «Со сметанкой». «Блинчики?» – «Ну да, все успокоилось, и они пошли домой». – «Куда?» – «Домой!» – «А точно успокоилось?» – «Сияние осталось». – «А ураган?» – «Ветер стихает».
А затем до боли знакомые:
«Вы выходите?» – «Пропустите нас, пожалуйста». – «Давайте поменяемся».
На выходе из полуразрушенного вестибюля Водолей обернулся и увидел, что народ медленно движется за ним.
– Ты настоящий руководитель, – поравнявшись с Павлом, проронил Водолей. – Психолог.
– О чем я тебе и толкую всю дорогу, – Павел усмехнулся. – Гаркни я во всю глотку: «Выходите!» – они только глубже забились бы. Сказал бы, что все закончилось и на синем небе нормальное солнце, могли ломануться и затоптали бы друг друга. И нас заодно. А так тихо, мирно, добровольно, без лишней давки начнут выходить.
– Потом все равно давка начнется. Когда нижние поймут, что верхние уже на свободе и возвращаться не собираются.
– Будет такой момент, – Павел вздохнул и развел руками. – Но тут я бессилен.
Ветер дул в спину, а завалов в этой части бульвара оказалось не слишком много, поэтому до перекрестка с улицей Таллиннской навигаторы добрались в рекордные сроки, минут за пятнадцать. Водолея этот момент сначала порадовал, но затем насторожил. За сегодняшний день он привык, что на любое удачное стечение обстоятельств приходится как минимум три проблемы. Целиком удачу они не перекрывают, но процентов семьдесят пять от нее откусывают. Тоже мало приятного.
Так вышло и на этот раз. Только проблем оказалось не три, а сразу четыре. И все при оружии.
Едва навигаторы сделали шаг на перекресток, из-за угла на них вырулили четверо изрядно помятых и грязных типов в знакомых казенных полупальто. Водолей сразу узнал лидера этой четверки офицеров ФСБ. Это был парень, который скрутил Володю перед китайским ресторанчиком на Кутузовском проспекте.
– Опаньки! – воскликнул кто-то из чекистов. – На ловцов и звери!
Водолей сначала шарахнулся в сторону, затем попятился, а Павел сжал кулаки и даже успел оттолкнуть одного из фээсбэшников. Чекист негромко охнул, схватился за бок и глухо выругался. Его товарищ резко шагнул вперед, встал между ним и Павлом и ответно толкнул навигатора.
Но потасовки не получилось. Лидер группы, как хоккейный арбитр, вклинился между готовыми к бою противниками и растолкал их в стороны.
– Отставить! – крикнул лидер. – Выдохнули!
– Это ж… навигаторы! – морщась, прохрипел атакованный Павлом офицер. – Бля, ну точно ребра сломаны! Чего толкаешься, горилла косматая?!
Водолей почему-то хмыкнул. Не то чтобы его рассмешило сравнение Павла с гориллой (довольно уместное), а скорее от нервного перенапряжения. И почему-то именно сдавленный смешок Водолея стал своеобразным сигналом к перемирию. И офицеры, и навигаторы заметно расслабились.
– Мир, дружба, жвачка? – на всякий случай уточнил Павел, глядя на лидера группы.
– Так точно, гражданин Горбатов, – офицер перевел взгляд на Водолея. – Капитан Стрельцов.
– Гражданин Водорезов, – ответно представился Водолей и криво улыбнулся.
– Как вы сумели выбраться?
– А вы что тут делаете? – вмешался Павел. – Вы ведь не местные, как я понял. Вы разве не в Новом мире должны сейчас загорать?
– Должны, – Стрельцов поднял воротник и поежился. – Сдувает. Давайте отойдем.
– Давайте, – Павел указал на перегородивший половину улицы трамвай. – Можно туда.
Ураган не только сбросил трамвай с рельсов, но еще и «воткнул» его в стену ближайшего дома. Как раз с подветренной стороны. Навигаторы и офицеры доковыляли до трамвая, забрались внутрь и, смахнув с сидений осколки стекол, расселись сразу за смятой в лепешку кабиной вагоновожатого. Водолей уловил запах крови, который сочился из кабины, но ничего не сказал. Просто сел чуть дальше.
– За проезд передавайте, – сомнительно пошутил офицер, с которым столкнулся Павел.
– Старший лейтенант Локтев, – капитан Стрельцов кивком указал на этого офицера, а затем представил двух других: – Лейтенант Трощинский и лейтенант Парус.
– Трощинский? – переспросил Водолей. – У вас брат в хоккей не играет?
– Парус? – удивился, в свою очередь, Павел.
– Нет, – Трощинский смерил Водолея ироничным взглядом. – А у вас, господин Водорезов, родственники фигурным катанием не занимались?
– Извините, – Водолей отвел взгляд.
– А где ваш командир? – поинтересовался Павел у Стрельцова. – И почему вы все-таки остались? Судя по виду, хлебнули тут полным ртом, да?
– Заколебались отплевываться, – проронил Локтев.
– Что вы имели в виду? – вдруг спросил Водолей.
– Мы? – Стрельцов вопросительно посмотрел на Володю.
– Вы. Что вы имели в виду, когда сказали «на ловцов и звери»?
– Ах, это, – капитан взглядом указал на Локтева. – Товарищ старший лейтенант любит такие высказывания. Но вообще-то… ситуация сложилась непростая, поэтому…
– Вы не по приказу тут остались, – догадался Павел. – Вы вроде нас, застрянцы.
– Чего?! – возмущенно спросил Локтев. – Сам ты засранец!
– Застрянцы, – Павел ухмыльнулся. – Застряли потому что. Угадал?
– Вроде того, – как бы нехотя согласился Стрельцов. – Не успели нырнуть. Машину ураганом прямо в «Ашан» закинуло. Водитель погиб… и еще один товарищ там остался. А командир… пропал.
– И ныряльщик наш пропал, – добавил Трощинский.
– Ныряльщик, в смысле навигатор? – уточнил Павел. – Только в погонах, мазаевского гнезда птенец?
– Можно и так сказать, – ответил капитан. – А мы из машины выбрались, под эскалатором спрятались.
– Только потом этот эскалатор, бля, провалился, – снова проворчал Локтев. – И мы вместе с ним провалились. Хорошо, что внизу стоянка была, мы по машинам, как горох, скатились – и сразу в сторону. Успели убраться из зоны поражения до того, как взрывом весь холл обрушило. Что там взорвалось, до сих пор не понимаю.
– Я же говорил тебе, бензовоз… прилетел, – сказал Трощинский.
– Не знаю, – Локтев недоверчиво покачал головой. – Тонн десять бензовоз должен весить. А то и все пятнадцать. Никакой ураган не осилит.
– Трамвай же осилил, – Трощинский похлопал по сиденью.
– В общем, кинули вас, – снова вмешался Павел. – Поэтому вы и решили с нами помириться. Других-то навигаторов поблизости нет. Правильно мыслю?
– Нас не кинули, – Стрельцов нахмурился. – Просто так получилось.
– Просто так, капитан, ничего не бывает, – Павел откинулся на спинку сиденья и снисходительно ухмыльнулся. – Кинули вас, кинули. Не надейтесь.
– Может, они сгорели, – мрачно проронил Парус. – И Гуськов, и Клименко. Я их голоса за секунду до взрыва слышал.
– А еще я Локатор, – фыркнул Локтев. – Вот кто у нас самый ушастый. Там такой вой стоял и грохот… а он голоса услышал. Может, в голове у тебя голоса звучали, а, Парус?
– Сейчас все это не важно, – прервал их Стрельцов и поднял взгляд на навигаторов. – Просто примем, как факт. Временно мы на одной стороне. Не идейно, а вынужденно. Нас переводили туда-сюда командир и майор Клименко. Но они куда-то делись. Будем надеяться, что командир и майор не сгорели, а успели нырнуть.
– Если успели, почему не вернулись за нами, когда все стихло? – спросил пессимист Парус. – Мы ведь ждали. Часа полтора грязь месили вокруг «Ашана».
– Думаю, Гуськов просто не верит, что мы могли выжить. Сам посуди, сначала эскалатор рухнул, потом взрыв… потому и не ищет нас командир.
– Получается, против чего боролись – тому и вынуждены поклониться, – Павел самодовольно усмехнулся. – Да?
– Не дождешься, – ответил Трощинский. – Еще кланяться тебе!
– Можете не кланяться. Но иначе как с нашей помощью в свою реальность вам не вернуться. Отсюда вывод…
– Что-то правая рука зачесалась, – громко перебил Павла старший лейтенант Локтев. – Тролль, к чему бы это?
– По пистолету соскучилась, – мгновенно сориентировался Трощинский.
– Точно! – Локтев вынул из кармана пистолет, любовно на него дыхнул, потер о пальто и спрятал обратно.
– Что за пошлые намеки? – Павел скривился. – Я и так все прекрасно понимаю. Есть только одна загвоздка, граждане офицеры. Ваш генерал прямо заявил: один шаг в Новый мир – и нам крышка. Мы не поверили, проверили и огребли по полной программе. Повторять эксперимент нам как-то не хочется.
– С нами вас не тронут, – уверенно заявил Стрельцов.
– Тронут, – не менее уверенно возразил Водолей. – Мне тоже больше не хочется экспериментировать. А оружием угрожать бессмысленно. Убьете нас, вообще навсегда тут застрянете.
Он холодно посмотрел на Локтева.
Старший лейтенант ничуть не смутился. Но взгляд отвел и промолчал.
– Мы понимаем, – вместо него ответил Стрельцов. – Поэтому пытаемся договориться. Ставьте условия, мы постараемся их выполнить.
– Условие одно, – снова перехватил инициативу Павел. – Мы переведем не только вас, но и всех, кого сможем. Вот пусть их тоже не трогают. Под вашу ответственность. Сможете защитить их от Мазая?
– Вы же понимаете, что нет, – Стрельцов покачал головой. – К чему эта провокация? Мы, кажется, решили договариваться.
– Вы первый начали, – заметил Водолей. – «С нами не тронут». Ваши слова.
– Хорошо, начнем сначала, – Стрельцов поморщился. – Вы хотите спасти людей. Сколько и каких?
– Сколько там их было? – Павел посмотрел на Володю. – В метро.
– Тысяч пять, – Водолей пожал плечами. – И наверху мелькали.
– Нереально, – проронил Трощинский. – И перевести нереально, и похлопотать за такую толпу не получится. Может, сойдемся на родственниках?
– Нет, – Павел больше не изображал вершителя судеб, всем видом показывал, что теперь настроен на конструктивную беседу. – Мы должны перевести как можно больше. Причина проста. Эти люди докажут Мазаю, что он перестраховывается. Одним своим присутствием в Новом мире они докажут, что никакое равновесие не нарушается. Понимаете, к чему клоню?
– Вы считаете, что исходники и копии могут жить в одном мире, и это не станет причиной системного конфликта? – предположил Парус.
– Примерно так, – Павел кивнул. – Людей надо спасать, пока есть такая возможность. В основной реальности места хватит всем. А вот что случится с людьми в Старом мире, боюсь даже предположить.
– Мы видели, что случается, – сказал Парус и уныло вздохнул. – И это лишь начало. Людям не выжить.
– Вот именно! – Павел снова начал входить в образ спасителя человечества. – Мы понимаем, что в мировом масштабе бессильны, но сдаваться мы не намерены! Спасти сколько получится. Перевести в Новый мир хотя бы тех, кто встретится на пути. Эта задача нам по силам.
– А дальше? – по привычке проронил Водолей.
– А дальше кое-кому придется отрабатывать должок, – Павел указал на офицеров. – Убеждать начальство, что «лишние» люди Новому миру не помеха. Нам же с тобой придется вернуться, чтобы сформировать другие группы для перехода. Время не ждет, сам понимаешь.
Сказал Павел много, сказал до противного пафосно, но Водолей был склонен простить ему эти грехи. Пусть пиарится и вызывает огонь на себя. Такой уж он человек, что тут поделаешь? Главное, чтобы на пользу делу и не в ущерб ближайшему окружению. Но с этим у Павла проблем как раз не было. Говорил он только то, что было выгодно, а насчет личных мотивов Павел вообще благоразумно умалчивал. Чекистам об этом знать не следовало. Но по его выразительному взгляду Водолей понял, что Горбатов не отказался от намерения спасти Ирину. Встреча с офицерами отложила решение этой важной задачи, но не отменила ее. Так что возвращение навигаторов, даже в случае успеха наметившейся операции, было вопросом решенным. И дело не в человеколюбии, которое вдруг взорвало совесть и чувства навигаторов. Кто из современных людей поверит в такой альтруизм? Павел и Водолей в первую очередь хотели спасти своих близких.
«И все-таки как Павел будет решать проблему двоеженства? – Водолей мысленно усмехнулся. – Наверняка он и сам не знает. Просто решил, что подумает об этом, когда все свершится – ну, чтоб не сглазить, – и забыл. И это правильно. У меня, кстати, та же проблема, даже сложнее. Две мамы – это тебе не две жены, это вообще хаос. Но ведь я не задумываюсь о последствиях. Поселю одну на даче, другую дома, буду ездить по очереди к обеим. Наверное, так».
Пока Водолей устало и отчасти сумбурно размышлял на отвлеченные темы и созерцал спинку переднего сиденья, офицеры и Павел успели еще о чем-то переговорить и даже принять какое-то решение. Все поднялись и направились к выходу. Павел первым, Парус замыкающим. Этот лейтенант и «разбудил» Водолея.
– Вы идете? – Парус остановился рядом.
– Я… – Водолей повертел головой. – Да-да, иду. Я выпал немного из темы. О чем договорились?
– Снова тучи собираются, – Парус поднял грустный взгляд к небу. – Такой был мир… и все так резко и страшно закончилось.
Водолей тоже взглянул на небо. Тучи собирались пока только на горизонте. Володя опять взглянул на Паруса.
– Договорились собирать народ, – наконец ответил офицер. – Да вон, уже начали.
Водолей обернулся и увидел, что Павел и товарищи Паруса остановились на перекрестке и теперь беседуют с довольно большой группой гражданских, преимущественно женщин и растерянных подростков. Наверное, это были школьники и учителя из ближайшей школы. Постепенно к перекрестку подтягивались и другие люди. Шли в основном со стороны метро. Психологическая уловка Павла явно сработала.
Водолей тяжело поднялся и двинулся следом за Парусом.
К тому моменту, когда они приблизились к окружившим агитаторов людям, беседа трансформировалась в стихийный митинг. Павел завелся и сыпал доступными пониманию широких масс газетными штампами. Агитировал, надо признать, убедительно. В погасших было глазах людей появились искры надежды.
– …Да, нам придется начать новую жизнь! – Павел помогал себе энергичной жестикуляцией. – Придется смириться с тем, что наши привычные места заняты, ведь свято место пусто не бывает. Но главное, что это будет жизнь, а не борьба за выживание!
Народ одобрительно загудел, и это массовое проявление хоть каких-то положительных эмоций тут же автоматически увеличило аудиторию. Люди, которые до того вяло брели по бульвару, резко ускорили шаг и присоединились к толпе. И многие из тех, кто прошел мимо, развернулись и тоже направились к митингующим.
Водолей сдал назад, чтобы освободить место жаждущим услышать благие вести, и прислонился к углу дома. Рядом пристроился Парус. Офицер по-прежнему пребывал в угнетенном состоянии духа. Перспектива вскоре очутиться в безопасном Новом мире его почему-то не вдохновляла.
– Скоро все закончится, лейтенант, – попытался приободрить его Водолей.
– Не для меня, – Парус покачал головой.
– Откуда такие мрачные мысли? Вы опасаетесь нового удара стихии? Мы успеем перейти, не волнуйтесь.
– Вы не поняли, господин Водорезов, – Парус покачал головой и вздохнул. – Я не смогу этого забыть. Вон, Локтев… он видел… мы все видели, как погиб его двойник. Вместе со всей семьей. Но Локатор ведет себя так, словно ничего не произошло. Все потому, что он умеет проводить мысленную черту. По эту сторону – он, по другую – все остальные. Даже двойники, точные копии. И Стрельцов видел гибель своей семьи… здешнего ее варианта. Капитану тяжело, я вижу, он не настолько примитивен, как Локатор. Но Стрельцов тоже держится. А я… до сих пор не научился наблюдать за всем как бы со стороны. До сих пор пропускаю все через себя. Вот поэтому для меня все это не закончится никогда. Всю жизнь буду помнить этот кошмар, во всех подробностях.
Возразить было нечего, поэтому Водолей промолчал. Он отвернулся и уставился в перспективу улицы Таллиннской. Уставился и вдруг замер, не веря глазам.
Все потому, что увидел он нечто очень странное. Он снова видел… группу капитана Стрельцова, медленно бредущую в сторону перекрестка со Строгинским бульваром! Правда, в этой группе имелись изменения, вместо Локтева четвертым шел другой офицер – лицо было знакомо, но фамилии его Водолей не знал. А еще эта группа выглядела гораздо лучше первой. Чекисты тоже были уставшими, но хотя бы опрятными.
«Двойники! – осенило Водолея. – Но как же они тут очутились? Что за странное совпадение? Почуяли родственные души? Или получили приказ от Мазая? И какой? Устранить застрявших двойников во избежание сдвига равновесия? Если Мазай действительно озабочен проблемой баланса, он мог и такой приказ отдать, с него станется».
Водолей наконец сообразил, что надо предупредить «чекистов-застрянцев», и резко обернулся. Паруса на месте не оказалось. Володя вытянул шею, пытаясь разглядеть других офицеров, но толпа надежно перекрывала видимость. Водолей слегка растерялся. Не кричать же им.
Беспокойство Водолея снял лейтенант Парус. Он вдруг появился из-за груды обломков примерно на полпути между митингующими и группой местного капитана Стрельцова.
Парус негромко крикнул: «Привет!» – и поднял руку, но реакция местных чекистов оказалась не такой, на которую рассчитывал лейтенант. Они явно не обрадовались, когда увидели еще одного Паруса. В первую очередь напрягся сам местный Парус. Он выхватил из кармана оружие и крикнул также негромко:
– Маска!
– Руки на голову! – уже в полный голос закричал капитан Стрельцов-старый (или «первый», ведь упрятанная в отчужденную реальность Старая Земля должна считаться первой) и прицелился в Паруса-второго.
Остальные офицеры «старой» группы последовали примеру лидера.
Парус-два медленно поднял руки и попытался что-то сказать, но его перебил новый окрик.
– Молчать! На колени! Руки на голову, я сказал!
Парус молча сложил руки на макушке и опустился на колени.
– Шипулин, Парус, принимайте! – теперь вполголоса скомандовал Стрельцов-первый.
И тут началось самое неприятное. Со стороны толпы прозвучала скороговорка выстрелов. Между выстрелами стрелок успевал еще и вставить слова. Водолей не сразу узнал голос, но текст не оставлял сомнений. На выручку Парусу-два устремился Локтев.
– А ну… пошли… на хер… отсюда!
Бойцы местной группы бросились врассыпную и незамедлительно открыли ответный огонь. Парус-два успел упасть и откатиться в сторону, под прикрытие мусорных куч, Локтев тоже быстро нашел укрытие за покореженной легковушкой, в каких-то пяти метрах от Водолея, а вот толпа митингующих залечь не могла. Поэтому народ бросился врассыпную.
В наступившем локальном хаосе «старые» чекисты потеряли цели и прекратили огонь, а вот «новые», наоборот, продолжили стрелять. К Локтеву присоединился Трощинский-дубль, а затем и «новый» Стрельцов. Они увидели отползающего Паруса-второго, которого следовало прикрыть, и поступили, как в таких случаях и полагается. А уж от кого они прикрыли товарища, было для офицеров делом шестнадцатым. Вряд ли они вглядывались в лица противников.
На линии огня оставались Шипулин и Парус-один. Они упали на землю, но уползти им было некуда, ближайшее укрытие – перевернутая маршрутка – находилось метрах в двадцати от них. Шипулин попытался перекатиться, а Парус-один снова открыл огонь, в том числе по укрытию своего двойника.
Водолей к этому моменту вышел из оцепенения и, сам не понимая почему, вдруг заорал, пытаясь перекрыть «канонаду»:
– Прекратите! Не стреляйте! Это же свои!
Шипулин вдруг резко поднялся на одно колено, вскинул оружие и выстрелил в Водолея. Пуля выбила из стены над головой у Володи приличный кусок штукатурки. Водолей присел и прикрыл руками голову.
И в ту же секунду кто-то негромко вскрикнул. Володя снова поднял взгляд и увидел, что Шипулин медленно заваливается навзничь.
– Чего блажишь? – меняя магазин, пробормотал Локтев. – «Свои в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят». Ты цел?
Володя судорожно кивнул.
– Уползай отсюда! – Локтев махнул рукой.
И тут вдруг вскрикнул кто-то еще. Локтев снова занял позицию, но почему-то больше не выстрелил. И вообще стрельба с обеих сторон резко прекратилась.
Водолей поднял голову и замер. Посреди улицы в полный рост стоял Парус. Только непонятно какой, теперь оба были в грязи. А у его ног лежал… тоже Парус. А чуть подальше Шипулин. А еще чуть подальше из-за укрытий медленно поднимались Стрельцов и Трощинский. «Первые», которые из Старого мира. Они по-прежнему держали оружие наготове, но ни в кого не целились.
– Твою мать, – процедил сквозь зубы Локтев. – Это что ж такое творится?
Он поднял пистолет стволом вверх и выглянул, пытаясь взглядом отыскать Стрельцова-два и «нового» Тролля.
Оба отыскались быстро. Они тоже осторожно выбрались из укрытия и медленно двинулись навстречу противникам. Оружие они держали точно так же, как и «старички», наготове, но тоже ни в кого не целились.
– Натворили делов, – пробормотал Локтев.
Он свою позицию покидать не спешил.
Вместо него это сделал Водолей. Ему вдруг стало горько и обидно за чекистов, устроивших эту глупую пальбу, и… наплевать на безопасность. Володя поднялся и пошел следом за офицерами.
Медленно, осторожно и сохраняя полное молчание, недавние противники подошли к месту побоища и мрачно уставились на тела Шипулина и Паруса… теперь было ясно, что «второго».
Смотрели и молчали долго. Почти минуту. И, наверное, молчали бы дольше, но тут все-таки подошел Локтев и прервал тягостную паузу.
– Вот ведь судьба, – старший лейтенант вздохнул. – Наш Шипулин в «Ашане» сгорел, этот здесь… остался. Моя вина, но ведь я не знал. Я ведь не разглядывал.
– Не твоя, – хрипло сказал Стрельцов-первый. – Наша. Мы все виноваты.
Офицеры наконец нашли силы посмотреть друг на друга. И это стало причиной новой паузы. Водолей на миг представил себя на их месте и поежился. Жуть, а не ситуация. Хуже аномального урагана. Стоишь, смотришь сам на себя и понимаешь, что вот только что мог «себя» убить. Да еще вот они, погибшие в глупейшей перестрелке товарищи. А Парусу так вообще не позавидуешь. Он как раз и сделал то, чего чудом избежали остальные. Впрочем, настолько глубокое понимание ситуации имели, скорее всего, лишь «дубли». Вряд ли кто-то посвящал «исходников» в такие секреты.
Доказательством служил тот возглас Паруса-первого. Увидев двойника, он крикнул «маска». Видимо, «старых» чекистов предупредили, что они могут встретить дублей, но не сказали, откуда эти двойники берутся. Вот «старички» и решили, что неведомый враг гримируется или надевает маски, как во втором фильме «Миссия невыполнима».
– Нам… жаль, – попытался начать Стрельцов-второй.
– Мазай, сука, – перебил его первый Трощинский. – Он же сказал, это диверсанты… двойники в гриме.
– Сами вы диверсанты, – беззлобно огрызнулся Локтев.
– Теперь вижу, – Трощинский-первый смерил Локтева взглядом. – Под тебя хрен кого замаскируешь. Но тогда я вообще ничего не понимаю.
– Все дело в Мазае, – сказал Стрельцов-два. – Он нашу группу к этому делу пристегнул. Вернее, пристегнул командира, а тот нас.
– Командира? – переспросил Стрельцов-первый. – Нам генерал сказал, что Гуськова диверсанты схватили. То есть вы. Поэтому надо майора найти, а вас ликвидировать.
– Что, прямо сам Мазай вам это сказал?
– Я тоже удивился. Мы в эвакуационной команде работали. Вдруг он появился. К себе вызвал и задачу поставил.
– Давно это было?
– Еще до урагана.
– Интересно девки пляшут! – воскликнул Локтев. – Это что же выходит, мы неслучайно под раздачу попали в «Ашане»?
– Погоди, Локатор, – почти одновременно потребовали оба Стрельцова.
– Дай подумать, – продолжил Стрельцов-два.
– Чего тут думать?! Прав оказался Горбатов! Кинули нас! Да еще зачистить попытались. Нашими же руками!
– Нашими, – уточнил Стрельцов-первый.
– А разницы нет! – Локатор многозначительно уставился на лидера «старой» группы. – Врубаешься?
– Нет пока, – капитан покачал головой. – Может, уже объясните, кто вы на самом деле?
– А сам-то как думаешь?
– Никак не думаю, – признался Стрельцов-один и перевел взгляд на своего дубля. – Чувствую, что это какая-то подстава, но какая – не пойму. Объясняй.
– Долго объяснять. Лучше просто посмотри на меня внимательно и поверь. Ты – это я. И наоборот.
– «Мы из будущего»? – усмехнулся «старый» Трощинский.
– Четыре! – Локтев поднял четыре пальца.
– А было уже «три»? – уточнил Трощинский-дубль.
– Нас просто четверо, – пояснил старлей. – Но мы не из будущего.
– Мы из другой реальности, – сказал Стрельцов-два.
– Откуда? – Стрельцов-один удивленно вскинул брови.
– Из параллельного мира, – попытался подобрать другую формулировку капитан-два. – Ваш мир вчера ночью раздвоился, и теперь нас всех по двое.
– Каждой твари по паре, – добавил Локтев.
– Хрень какая-то! – фыркнув, прокомментировал Трощинский-первый.
– В штанах у тебя хрень! – возмутился Локтев. – И в голове! По закону сообщающихся сосудов!
– Локатор, баста! – подражая интонациям Гуськова, прикрикнул на товарища Трощинский-два.
– Си, сеньор, – по привычке ответил Локтев. – Сам тогда объясняй зеркалу своему. Может, поймешь, наконец, какой ты зануда!
– Бесполезно, – Трощинский-два покосился на первого. – Пока сам не захочет… не захочу… не поверит. Ну, то есть не поверю. Даже своему отражению.
– Вот вы кадры! – Локтев поднял взгляд к чернеющему небу. – Слышь, Господи, за что мне такое наказание? Тролль… в смысле, Тролли, вас тоже спрашиваю! За что вы на мою голову свалились, а, напарнички?! Один спасать сам себя не хотел, а другой поверить сам себе не может! Что за порода?!
– Это… правда? – Трощинский-первый испытующе уставился на дубля.
– А то ты не знаешь! – Трощинский-дубль покраснел.
– Значит, правда, – «исходник» почему-то тоже покраснел и отвернулся.
– Ладно, – сказал первый Стрельцов. – Я согласен с Трощинским, звучит как полная хрень, но допустим, что вы… из другой реальности. И как вы сюда попали? И Гуськова зачем уволокли? Он, кстати, где?
– «Допустим» ему! – проворчал Локтев. – Нырнули, вот и попали сюда!
– В озеро, что ли, нырнули? – Трощинский-«исходный» поднял взгляд вверх и покачал головой: – Ну, хоть бы способ проникновения оригинальный придумали!
– Какое, на хрен, озеро?! Люди для этого специальные есть, ныряльщики…
– Навигаторы, проводники, – поправил его Стрельцов-два и обернулся к стоящему поодаль Водолею. – Владимир, можно вас?
Володя подошел ближе.
– Вот один из этих людей… – Стрельцов-два кивком указал на Водолея, – Владимир Михайлович Водорезов…
– Резидент иностранной разведки, – продолжил Стрельцов-первый. – Кличка Водолей. Подлежит ликвидации.
– Мазай так сказал? – уточнил второй Стрельцов.
– Так точно.
– Сейчас ликвидируете или после ужина, на десерт? – Водолей сунул руки в карманы и с вызовом посмотрел на капитана из Старой реальности.
– По обстановке, – ответил Стрельцов-один и снова взглянул на своего двойника. – И каким образом эти навигаторы вас провожают?
– Ты же знаешь, мистика не мой профиль, – второй капитан пожал плечами. – Как-то так. Держишься за него… или в одной машине… и вдруг над головой синее небо.
– У вас такого дерьма нет? – Стрельцов взглядом указал на ближайшие руины.
– У нас все как было раньше, даже лучше.
– Повезло. И что же, эти навигаторы всех могут перевести в вашу реальность?
– Могут-то они могут, – проворчал Трощинский-два, – да кто им разрешит?
– А в чем проблема?
– В Мазае, бля, – ответил Локтев и сплюнул. – Надо же быть такой сукой!
– Кажется, начинаю понимать, – сказал Трощинский-один. – В другой реальности все, как здесь, у нас, только без катаклизмов и так далее. Короче, все в шоколаде. Но есть дырки, через которые туда-сюда шастают навигаторы. Так? И Мазай отвечает за устранение этих дырок. Правильно понял?
– В целом да, – ответил Трощинский-дубль.
– Тогда ясно, почему он вас кинул, а нас подставил. Устраняет свидетелей. Нормальная практика.
– Дерьмовая это практика! – резко возразил Локтев. – Для нас – особенно! Но мы назло ему вернемся! И пусть он попробует нас там устранить, в Новом мире!
– Легко, – спокойно сказал Трощинский-два. – Прямо дома, на кухне, за обедом. С соседней крыши – шлеп! – и ты мордой в борще.
– Пошел ты! – по лицу Локтева было видно, что нарисованная Трощинским картинка вполне реальна.
– И все-таки что с Гуськовым? – вернулся к главной теме Стрельцов-один. – И Шипулин ваш где? И Геша, машина…
– Капитан, – вдруг тихо позвал Парус. – Надо их… убрать отсюда.
– Само собой, Яша. – Стрельцов-первый и его дубль переглянулись, а затем одновременно посмотрели в сторону незаконченной стройки на нечетной стороне бульвара. Теперь стройка превратилась в заваленный обломками и залитый вязкой грязью пустырь. На краю увяз в грязи микроавтобус неопределенной марки. Сверху его придавило бетонной плитой рухнувшего забора, а задние дверцы у машины отвалились. Вот в этот импровизированный склеп Трощинские, Локтев и Парус и перенесли тела погибших товарищей.
– А ваш Геша жив? – вернувшись к капитанам и Водолею, спросил Локтев. – Кедровкой обещал в субботу угостить.
– Не знаю, – Стрельцов-один пожал плечами. – Наш где-то потерялся. Вместе с машиной. А ваш?
– Такое дело, – второй Стрельцов вдруг замялся и взял первого под локоть: – должен тебе кое-что сказать. Это касается семьи. Твоей семьи.
«Старый» капитан заметно напрягся. Видимо, понял, что ничего хорошего не услышит. Водолей догадался, о чем собирается поведать дубль своему «исходнику». Парус говорил, что семья капитана погибла. Видимо, эту весть и хотел донести Стрельцов-два до «первоисточника».
Слышать еще и это было выше душевных сил Водолея. Он выразительно посмотрел на Локтева и направился к Трощинским и Парусу. Старший лейтенант двинулся за ним.
– Алло, стрелки, вы живы? – Из-за ближайшей груды металла, в прошлом небольшого автобуса, выглянул Павел. – Чего вы тут застряли? Тучи не видите?! Ого, как вас много! Почкуетесь?
– Отставить юмор, – приказал Локтев. – Беда у нас.
– У всех беда, – Павел повертел головой. – Какого черта вы стрельбу устроили? Весь народ распугали.
– Мазаю спасибо скажи. Хоть и далеко отсюда этот сукин сын, а дело его живет и побеждает. Мы чуть самих себя не угробили.
– Вижу, – Павел приблизился и с любопытством посмотрел на Трощинских, а потом на Стрельцовых. – Странная встреча. Особенно учитывая обстоятельства.
Он перевел взгляд на Водолея.
– Тоже так думаю, – сказал Володя.
– А я думаю, по нынешним временам нормальная встреча, – возразил Локтев. – Сегодня, наоборот, странно будет, если что-то как обычно пойдет. Могу на литряк поспорить, что на всех рулетках сегодня сплошные «зеро» выпадают, к финишам все ноздря в ноздрю приходят, а в «блэк-джек» у всех «очко».
– Не думаю, – сказал Трощинский-один.
– Если б все так было, не хоронили бы никого сейчас в автобусе, – закончил его мысль Трощинский-два.
– Как скажете, – Локтев махнул рукой. – Литряка все равно ни у кого нет.
– Восемь жидких унций устроит? – Павел вынул из-за пазухи небольшую плоскую фляжку.
– Только все не проглоти, как обычно, – предупредил Трощинский-первый.
– Не один, – добавил второй.
– Спелись все-таки, – Локтев усмехнулся. – Глотну культурно, не бздите, Тролли.
– Тучи… – напомнил Павел. – «Цигель ай лю-лю!» Что там наши два капитана зависли?
– Не лезь к ним, – сказал Локтев. – Пусть переговорят. Успеем.
– Полчаса у нас от силы. А еще надо народ собрать.
– Ну, так иди, собирай! Ты ж у нас главный агитатор. Или чего, тебе, как наперсточнику, подставные нужны?
– В точку, лейтенант, – Павел отнял у Локтева фляжку. – Идем. И остальные господа офицеры, прошу за мной. Володя…
– Я к метро пойду, – решил Водолей. – Оттуда на тебя народ погоню.
– Отлично. – Павлу явно не понравилось, что Водолей опять сам придумал себе миссию, но вида он не подал. – Идете?
Он обернулся к Трощинским. Те синхронно кивнули.
– А лейтенант… э-э… Парус?
Парус, повесив голову, стоял перед «саркофагом», спиной к товарищам, и не реагировал даже на свою фамилию.
– Он позже подтянется, – решил вместо Паруса Локтев. – С капитанами придет.
– Лады, идем! – Павел все-таки нашел повод оставить за собой последнее слово. Уже на ходу он обернулся в сторону Водолея и прицелился в него пальцем: – Володя, помни про тучи. Полчаса тебе, не больше. Не уложишься – бросай все и беги к нам.
Водолей не стал ничего отвечать. Только махнул рукой.
«Пусть последнее слово останется за Павлом. А иначе он не успокоится и потратит еще несколько драгоценных минут на это глупое самоутверждение. Лидер хренов».
Миссия Водолея чуть не сорвалась, едва начавшись. Когда он добрался до ближайшего входа в метро, тучи окончательно затянули небо и начали сгущаться, с каждой минутой проседая все ниже. Молнии проскакивали пока мелкие и нечасто, но громыхало от души. И ветер усилился. А поскольку Володя шел теперь против ветра, этот факт существенно замедлил его продвижение.
С другой стороны, ухудшение погоды сыграло Водолею на руку. Народ сам, без его агитации, устремился в сторону нового митинга. Почему не обратно в метро? Это Володя понял чуть позже, когда из коротких реплик попавшихся навстречу людей выяснил, что у народа есть три причины двигаться в сторону митингующих. Первая – по ветру. Вторая была гораздо серьезнее – в метро появилась вода. Пока лишь на путях, между обесточенными рельсами, и прибывала она медленно, однако даже самым ярым оптимистам сразу стало понятно, что метро теперь не укрытие, а ловушка. И, наконец, третьей причиной стала неистребимая надежда на чудо. Слухи о том, что организаторы митинга имеют план, а главное – возможности эвакуации, разлетелись по толпе со скоростью пули.
Володя все-таки добрался до метро, заглянул в вестибюль, а затем даже спустился на станцию. Навстречу ему попались только несколько человек, неспособных передвигаться слишком быстро. А внизу он не увидел и не услышал вообще никого.
Водолею тоже не сильно захотелось задерживаться внизу. Спасать тут было некого, да и разглядеть в кромешной темноте, как там дела с водой, было нереально. Для чистоты эксперимента он по стеночке все-таки подошел примерно к краю платформы и прислушался.
Характерный плеск он услышал, а еще он услышал монотонный гул. Он напоминал отзвук приближающегося поезда или… гул все той же воды, только текущей в трубе под напором. Вполне возможно, вода размыла какие-то преграды и начала прибывать гораздо быстрее, чем раньше.
Володя поспешил вернуться к лестнице, но спешка привела к падению, ушибленной коленке и новому всплеску отрицательных эмоций.
Сначала Водолею показалось, что кто-то схватил его за щиколотку. Но потом Володя сообразил, что просто запнулся. Он пошарил рукой и нащупал препятствие. Это был человек. Обмякший и холодный. Водолей вскочил и снова ринулся к лестнице, но запнулся вновь. А затем еще и еще. Люди лежали повсюду. Задохнулись они в жуткой давке или их затоптали, теперь не имело значения. Спасительное для других метро стало для них последним пристанищем.
«Вот и четвертая причина, чтобы не возвращаться сюда, – решил для себя Водолей. – Тоже весомая. Уж повесомее встречного ветра – точно».
Выбравшись наверх, Володя первым делом поднял взгляд к небу. Тучи просели, казалось, до высоты птичьего полета. Того и гляди рухнут на землю без всякого дождя или снега. И молнии теперь били чаще, а громовые раскаты звучали, как близкие пушечные выстрелы. От них сотрясались внутренности и закладывало уши.
Володя оглянулся по сторонам. Народу на бульваре оставалось много, и теперь все поголовно двигались с посильной скоростью в направлении затона. Володя проследил за толпой. Две трети людей тормозили на перекрестке. Остальные брели дальше, в основном уходили направо по Таллиннской.
Что ж, результат выглядел неплохо, да и трудозатраты вполне устроили Водолея. Миссия была выполнена без малейшего Володиного участия. Теперь он мог возвращаться. Пока не накрыло.
Водолей еще раз поднял взгляд к черному небу. Сквозь тучи почти не пробивался даже вездесущий свет аномального сияния. Еще немного, и на улице могло стать темно, как в обесточенном метро. А это значило, что придется снова спотыкаться. Хочешь – не хочешь.
Володя покачал головой.
«Лучше бы до этого момента соединиться с товарищами офицерами и агитаторами-навигаторами».
Он сделал шаг из вестибюля, и вдруг у него на шее повисла живая гиря. Мягкая, приятных форм и тоненько попискивающая. Водолей не ожидал ничего подобного, поэтому едва не рухнул ничком. Хорошо, что его поддержал какой-то прохожий.
Водолей ухватил живую «гирю» за плечи и чуть отстранил. С близкого расстояния рассмотреть ее удалось легко, несмотря на сумерки. И поддержавшего прохожего Володя разглядел без труда. Как раз шарахнула очередная молния, так что подсветки стало хоть отбавляй. Разглядел и не поверил своим глазам. Ни в первом, ни во втором случае. Дело попахивало мистикой. Впрочем, что тут удивительного? Разве дублирование реальности не попахивало тем же?
Дело в том, что на шее у Водолея висела его обожаемая секретарша Рита, а рядом стоял системный администратор фирмы Григорий. Целый и невредимый. На лице у Гриши не наблюдалось ни малейших признаков жесткого контакта со столом. Впрочем, в отчужденной реальности ничего такого и не происходило. В тот момент, когда Гришин двойник отважно защищал босса от «людей в черном», этот Григорий двигался пешим порядком в направлении офиса от станции метро «Войковская». Получается, добрался успешно, притопал на работу до того, как начались проблемы, не застрял нигде.
– Но таких совпадений не бывает! – выпалил Водолей, стараясь попасть в звуковую паузу между громовыми раскатами, и оторопело уставился на бывших сотрудников. – Сегодня действительно какой-то день невероятностей! Сначала случается то, чего в принципе не может случиться, а потом совпадения друг к другу липнут, как намагниченные!
– Так ведь и день особый! – сказал Гриша. – Последний день перед Апокалипсисом! Завтра всем кирдык.
Ему между фразами тоже пришлось сделать театральную паузу, чтобы слова не утонули в очередном ударе грома. Весь разговор дальше так и пошел. Короткая реплика, пауза, гром, снова реплика.
– Типун тебе… – Водолей махнул рукой. – Просто какой-то сон наяву!
– Ой, я тоже так подумала, – Рита отцепилась от шеи и прижалась к плечу Водолея. – А разве не так? Владимир Михайлович, разве это не сон?
– К сожалению, нет.
– Слишком натурально все, – добавил Гриша.
– Еще как! А теперь рассказывайте, как вы здесь очутились? И кого еще мне «случайно» ждать? Йозефа, Софью, Люсю? Черта лысого?
– А чего рассказывать? – Гриша почесал в затылке под собранными в хвост волосами. – Когда этот фоллаут начался, мы побежали в метро, а там… поток. Толпа внесла в вагон. Мы даже не поняли, в какую сторону едем.
– По зеленой ветке, – уточнил Водолей. – А здесь-то вы как оказались? Это ж с пересадкой, а то и с двумя.
– С одной, на «Театральной», – Гриша кивнул. – Я ж говорю, куда толпа несла, туда и двигались. Вышли здесь, дальше-то поезд не пошел. Двинули наверх, а там полный пердимонокль. Летает все. Ну, мы назад, и застряли. Чуть не задохнулись. Потом кто-то народ возбудил, и опять пошла движуха. Сначала по пикселю в минуту, а потом через три ступеньки, все наверх. Мы тоже. Вышли и обомлели.
– Ты вообще столбом встал, – заметила Рита. – Глаза стеклянные, челюсть до пупа, и все бормотал «зона… зона».
– Не «зона-зона», а Зона! – многозначительно заявил Гриша и округлил глаза. – Тебе не понять, твоя зона – «Симсы».
– В общем, заблудились мы, Владимир Михайлович, представляете? – перехватила нить разговора Рита. – Вот прямо здесь, у метро, и заблудились. Даже потерялись. Пока наш виртуальный сталкер привыкал к реальной «Зоне», я тупо пошла куда глаза глядели и заблудилась.
Рита похлопала глазками и виновато улыбнулась. Очень мило получилось. И очень ненатурально. Впрочем, Рите это было простительно.
– Я ведь потом тебя нашел, – подсказал Гриша.
– Ага, когда стрельба началась, и я сама обратно к метро рванула.
– Нет, ну нашел же!
– Ой, ну нашел, нашел, – смилостивилась Рита.
– А говоришь виртуальный, – Гриша обиженно хмыкнул. – Ты даже не представляешь, какой я реальный бываю.
– Покажешь еще, – Рита взглядом указала на руины. – Пока твой Интернет снова заработает, пока компьютеры починят… много будет свободного времени.
– Это да, – Гриша тоже перевел взгляд на ближайшие развалины и замер. – Это мы круто попали. Как в «Агрессоре»: сразу в центр Зоны и без оружия. Сразу и без! Круто!
– Я же говорю – виртуальный, – негромко, чтобы услышал только Водолей, сказала Рита и покрутила пальцем у виска. – Как будет жить дальше… ой, даже не знаю. Он ведь, кроме компов, ни в чем не разбирается и ничего не умеет.
– Научим, – пообещал Володя. – Выживет.
– С вами – да, не сомневаюсь, – Рита снова прижалась Водолею к груди и всхлипнула. – Я так рада!
– И все-таки странно, Ритуля, все сложилось, – Водолей погладил ее по голове и недоверчиво хмыкнул. – Как в кино. В индийском. Ты успокойся, все будет хорошо. Я точно знаю.
– Да-да, я сейчас, – Рита достала платок и на секунду отвернулась.
– А теперь честно, как вы меня нашли? Не случайно же, на самом-то деле!
– Случайно! – Рита смахнула предательские слезинки и снова повернулась к Володе. – Нет, серьезно! А как реально мы вас искали бы? Не с собаками же!
– Реально… – Водолей на миг завис, а затем вздохнул. – Ладно, сдаюсь. Реально никак.
– Я же говорю, думала все, одна осталась! – снова затараторила Рита. – Испугалась страшно. Тут еще стрелять начали. Вон там, на перекрестке. Вы не оттуда пришли? Нет? Да? Вы тоже слышали стрельбу?
– Даже видел.
– Ой, у меня вообще сердце в пятки! Хотела убежать, а потом думаю – куда? Темно кругом стало.
– А тут я, – напомнил Гриша.
– А тут ты, как живой, – Рита устало вздохнула. – А потом вы, Владимир Михайлович, идете. И я сразу к вам. От стрельбы подальше.
– Стреляли-то недолго, – заметил Гриша. – Я тоже все видел. Потом помирились. Близнецы оказались. Вон там они… опять митингуют.
– Туда нам и надо, – Водолей взял Риту под локоток и кивнул Грише. – Держись за меня. Прям цепляйся и не отпускай.
– Зачем?
– Долго объяснять. Делай, что говорю, если выжить хочешь.
– «Эвона как», – Гриша усмехнулся. – О’кей, босс. За куртку можно?
– Можно.
Ветер заставил почти бежать, что в наступивших сумерках было не лучшим вариантом передвижения, но Водолей и новые спутники добрались до перекрестка без происшествий. Павел к тому времени как раз закончил толкать очередную пламенную речь и начал выстраивать народ в подобие плотной колонны. Водолей сумел разглядеть одного из Стрельцовых и Локтева, которые выстраивали хвост колонны.
– Что решили?! – крикнул Водолей, пробившись к Локтеву.
– Решили, что идем к стадиону! – ответил офицер. – Там широко, поместятся все! И завалов там мало, да и в Новом мире будет удобно выныривать, почти незаметно.
– Стадион на берегу, – с сомнением сказал, а вернее, прокричал (громыхало уже почти без пауз) Стрельцов. – Слева и справа открытое место. Если что, негде спрятаться!
– Все получится! – крикнул Локтев. – Главное, чтобы сразу же бросались врассыпную, терялись среди построек, а не торчали на берегу.
Стрельцов не ответил, только махнул рукой. Мол, делайте, как знаете. До Водолея вдруг дошло. Это был Стрельцов номер один, и переходить вместе со всеми он не собирался. И не только он.
Водолей обернулся и понял, что позади него толпится предостаточно народа, который слышал агитационную речь Павла, но не спешил присоединяться к эвакуационной колонне. А между уходящими и решившими остаться, как три бакена, торчали Локтев, Стрельцов и Трощинский, видимо, тоже «оригинальный». Но Локтев обозначал край колонны уходящих, а Стрельцов и Трощинский стояли в первом ряду решивших остаться.
Что ж, в принципе, Водолею была ясна суть сомнений этих людей. Он и сам понимал, что Павел взял на себя слишком много, что все не настолько просто, возможности навигаторов небезграничны, и вообще они никогда не переводили столько народа. Оптимально было бы перевезти людей на транспорте, но где его взять и как развернуться, когда кругом обломки. Работало бы метро… но его топит, поезда встали. В общем, шансы у пешей колонны выглядели так себе, десять к одному, это в лучшем случае. Вот поэтому народ и разделился, хотя все теперь были в курсе темы о навигаторах и копировании реальности, и всех мало утешал тот факт, что в копии человечество в целом, и они в частности, будет жить дальше. Здесь-то они умрут! Народ сделал вывод, что его кинули, причем неясно, за какие прегрешения, народ был обижен и возмущен, но… все-таки он разделился. На прорыв решились идти далеко не все.
Павел наверняка понимал все не хуже Водолея, но это понимание не внесло в его план никаких изменений. Лимит времени на агитацию был исчерпан. На это недвусмысленно намекали готовые прорваться ледяным дождем или снегом тучи, а также порывы ветра и ощутимая дрожь асфальта под ногами.
Толком так и не приняв законченных очертаний, колонна начала медленно двигаться в сторону стадиона. Хвост при этом существенно отстал. Несмотря на все организационные усилия Локтева и его товарищей из Старого мира.
Водолей пристроил Риту и Гришу в хвосте колонны, а сам обернулся к Стрельцову-первому.
– Вы остаетесь?! – спросил он прямо.
– Да! – Стрельцов махнул рукой. – Ваши там, в голове колонны, с Горбатовым!
«Вот еще одна моральная проблема, – подумалось Водолею. – У «наших» Стрельцова и Трощинского. Как можно уйти от себя самих, глядя обреченным исходникам в глаза? Ведь и те и другие отлично понимают, что выжить здесь будет очень непросто. Почти нет шансов. А еще возникает вопрос, как быть с Парусом? Он в легком трансе и сам не может принять решение, но ведь очевидно, что это его реальный шанс – заменить Паруса-два в Новом мире. Если никто о подмене не проболтается, у Паруса не будет никаких проблем. Интересно, они подумали о таком варианте?»
– А Парус?! – поинтересовался Водолей.
– Он с вами! – Стрельцов вдруг поймал Водолея за руку. – Мы все проголосовали за эту… подтасовку! Надеюсь, вы его не сдадите?!
– Нет! – Водолей не мог посмотреть капитану в глаза, света было достаточно, но ветер и вспышки молний заставляли жмуриться, поэтому Володя постарался ответить как можно тверже.
Стрельцов одобрительно сжал и отпустил его руку.
– Я предлагал им жребий бросить! – обернувшись к Водолею, крикнул Локтев. – Капитан, который первый, сразу отказался. Трощинские посовещались и тоже решили не кидать! Пообещали друг с другом связь поддерживать! Но я так понял, чисто для отмазки!
«Так и есть, – подумал Водолей. – А как иначе? Это чем-то похоже на встречу двух одноклассников лет через двадцать после школы. Они радуются – искренне радуются, без фальши! – долго вспоминают школьные годы, открывают друг другу секреты, о которых теперь можно рассказать. Потом расстаются, обнимаются на прощание и… расходятся, не оставляя друг другу телефонов и не договариваясь о новой встрече. Хотя бы через год. Или на юбилее школы. Или как-то еще. Разве что формально: «Надо бы собрать наших, посидеть где-нибудь. Конечно, как-нибудь посидим!» И все на этом. Ничего конкретного. И не потому, что по каким-то причинам они не хотят возобновлять отношения. Им просто в голову не приходит подобное. Ведь это в том далеком «детском мире» они были друзьями не разлей вода. А в новой реальности они абсолютно разные люди. Они начиняют собой совершенно разные слои общественного пирога. Они вращаются в разных плоскостях, которые пересекаются раз в два десятилетия – как сегодня – и слава богу! И они оба это понимают. Ну, или хотя бы чувствуют, что это правильно, что так устроен мир, и ничего тут не поделаешь. «Жизнь такова, какова она есть, и больше никакова». Так и здесь. Трощинские гораздо ближе друг другу, чем бывшие одноклассники. Даже ближе братьев-близнецов. Да ближе вообще некуда. Но теперь они живут в разных реальностях, и у каждого отныне свой путь. И ведут эти пути в разные стороны. Ну и какие тут можно давать обещания?»
Ветер швырнул в спины уходящим первые крупные капли дождя, и это послужило для людей стимулом уплотнить колонну.
Водолей уже собрался присоединиться к арьергарду, как вдруг увидел Паруса. Лейтенант пропустил колонну, прижавшись к обломкам ближайшей стены, а затем двинулся к товарищам. После Водолея первым Паруса увидел Локтев.
– Парус, ты чего тут забыл?! – удивленно крикнул старший лейтенант.
– Я не пойду, Локатор! – Парус опустил взгляд и покачал головой. – Не пойду. Мое место здесь. Скажи командиру, если встретитесь, что погиб я… при исполнении… или пропал!
– Парус, ядрена копоть, очнись! – Локтев постучал пальцем по виску. – Ты думаешь этим предметом или только сопли гоняешь?! Теперь твое место там, в Новом мире! Там твоя работа, семья, жизнь!
– Мы и тут выживем, Локатор, – Парус поднял взгляд, полный мрачной решимости. – И семья моя здесь. А работу… я новую найду, не беспокойся. Иди!
Локтев перевел взгляд на Стрельцова-один, но тот лишь пожал плечами. «Исходный» Трощинский отвел взгляд и вздохнул. Понятно было, что уверенности Паруса они не разделяют, но в глубине души рады, что лейтенант поступил, как настоящий товарищ и реальный мужик. Да оно было и понятно, втроем как-то повеселее и понадежнее будет.
– Вернусь, проверю, – Локтев погрозил троице кулаком. – Не дай бог кого-то недосчитаюсь!
– Давай, топай отсюда, – сказал, морщась, Трощинский-один. – И лучше не возвращайся. Нечего тебе тут делать.
– Тебя не спросил!
– Локатор! – крикнул с правого фланга Стрельцов-два. – Парус! Подгоняйте народ! Уплотняйте!
– Слышал? – Стрельцов-один кивком указал на толпу. – Работай, Локатор. Мы поможем!
Локтев кивнул и бодро двинулся к притормозившему в нерешительности хвосту колонны. Пока спецы беседовали «на посошок», к толпе прибыло пополнение еще человек в двадцать. Большинство пополнения было из числа колебавшихся. Тех, кто еще пять секунд назад стояли за спинами у чекистов. Локтев не убедил Паруса, зато убедил этих граждан.
– Подтянись, граждане беглецы из ада! – рявкнул Локатор во всю луженую глотку, стараясь перекрыть грохот грозовых небес.
Получилось качественно. Любой сержант позавидует. И никакие трещины в ребрах не помешали.
– Э-э, командир, выражения подбирай! – выкрикнули из толпы.
– Сам ты из зада!
– Да!
– Отставить разговоры! – вновь рявкнул Локатор. – Кто тут чего не расслышал?! Уши надо мыть!
– Все мы расслышали!
– А ну, кончай базар! Хотел бы сказать из жопы, так бы и сказал!
– Большой разницы нет, ад кругом или полная жопа! – поддержал кто-то Локтева. – Лишь бы выбраться!
– Так точно! Кому не нравится, можете заползать обратно в метро! Плотнее жмитесь! Тесный контакт должен быть! Жмитесь, не стесняйтесь! Не отставать, плотно держаться! Тылы, подтянись! А ну, кому тут коленом поддать?!
Водолей оглянулся, понял, что присоединяться к колонне никто больше не намерен и схватил Локтева за плечо. Лейтенант тоже положил руку на плечо Водолею, словно собираясь сплясать с ним сиртаки. Свободные руки они на всякий случай протянули в стороны. Вот так, изображая «задний бампер» колонны, они и прижались к замыкающим. Водолею досталась, как всегда, Рита. Вернее, она очень ловко «подгадала» и перестроилась так, чтобы к ней прижался именно Владимир Михайлович.
Непобедима все-таки женская натура. Даже зависнув над пропастью, она беспокоится о прическе и строит планы на уик-энд в компании с героем-альпинистом, который держит ее на страховочном тросе. И ведь она своего добьется. Только вытяни ее из провала – и все, ты сам «на тросе». Точнее, на привязи.
Косой, холодный, хлесткий дождь резко усилился, а затем вдруг превратился в крупный ледяной град. Мощный заряд ледяных горошин – да скорее орехов – еще раз, теперь более основательно, подстегнул колонну, и она резко продвинулась вперед метров на сто. По расчетам Водолея, голова колонны должна была уже упереться в стадион.
«Переходим!» – прокатились от головы к хвосту тысячи выкриков.
«Переходим», – Водолей зажмурился и начал отсчет.
Попасть с Павлом «в такт» Володя не надеялся, но и не поучаствовать он не мог. Страховка – дело полезное в любой ситуации.
Небеса громыхнули так, что задрожала земля, ледяной град ударил еще больнее, и…
…И все резко прекратилось. Остались сумерки, холод, подмерзающая слякоть под ногами и облако пара над толпой промокших до нитки людей. И никакой ветер не пытался это облако развеять.
На миг повисла мертвая тишина, а затем над берегом Строгинского затона в Новом мире прокатился восторженный вопль, который издали сразу тысячи глоток.
Водолей понимал, этот вопль демаскирует колонну, но что он мог поделать? Люди закричали невольно, дали выход накопленному внутреннему напряжению. Да и не было никакой маскировки изначально. Темнота не могла скрыть внезапное появление нескольких тысяч человек. Свидетелями этого странного фокуса наверняка стали десятки прохожих и жители близлежащих домов.
– Расходись! – донеслось издалека.
Кричал не Павел, а кто-то из офицеров, но народ подчинился мгновенно. Все бросились врассыпную, но затем скорректировали движение и потянулись в сторону Таллиннской и Твардовского. Кому куда было ближе. Все, кто окружал Водолея, начали сдавать назад, затем развернулись и пошли, ориентируясь на светящиеся вдалеке за перекрестком красные буквы «М».
– Не толпой! – закричал Локтев. – В разные стороны! Направо уходите! Налево! Не толпой!
Но народ больше не слушал ничьих приказов и мудрых советов. Близость избавления от всех тягот и кошмаров вскружила людям головы и абсолютно лишила их способности соображать. Они снова потянулись к привычным жизненным ориентирам, главным из которых для них оставалось метро: в этом мире светлое, теплое, сухое, безопасное и знакомое, как прихожая в собственной квартире.
Водолей по примеру Локтева притормозил и попытался разбить поток хотя бы на два рукава, подтолкнув нескольких человек вправо, но у него ничего не вышло. «Правый рукав» обогнул островок из Водолея, Локтева и прибившихся к ним Риты с Гришей и снова соединился с основным потоком. Стадное чувство плюс инстинктивное стремление к безопасному убежищу были непобедимы.
Водолей махнул было рукой на все попытки, но в эту минуту ситуация резко изменилась, и навигатору пришлось снова вмешаться в ход событий. Вернее, попытаться это сделать. Момент он явно упустил, и теперь от него мало что зависело.
Все дело в том, что выход на перекресток вдруг заблокировали несколько десятков машин. В основном это были микроавтобусы и «Скорые». Одновременно, соблюдая дистанцию в два-три метра, на бульвар свернули несколько больших автобусов. Они двигались по правому ряду вдоль четной стороны бульвара наперерез той части толпы, которая стремилась выйти на улицу Твардовского. И двигались автобусы гораздо быстрее, чем пешеходы.
Почуяв неладное, некоторые граждане ускорились, даже побежали, но нырнуть во дворы не успели. Автобусы ехали быстро и вскоре вытянулись цепочкой вдоль бульвара и дальше – голова автобусной колонны скрылась за поворотом. К тому моменту, когда самые быстрые из пешеходов, поскальзываясь на снежной каше, добрались до жилой зоны, автобусы остановились бампер к бамперу, образовав сплошную стену.
Секундой позже двери автобусов открылись, и навстречу беглецам начали выскакивать вооруженные люди в камуфляже и черных шапочках-масках. Вид этих бойцов существенно остудил пыл гостей из Старого мира, они притормозили, но вовсе остановились только единицы. Основную массу беженцев ноги будто бы сами понесли к автобусам.
Бойцы в камуфляже развернулись в редкую цепь и начали спокойно и деловито распределять народ по автобусам. Поскольку делали они это корректно, даже вежливо, никто поначалу не оказал никакого сопротивления. Да похоже, это и в голову никому не пришло. Люди молча забирались в теплые автобусы и занимали места. А когда мест не оставалось – просто вставали в проходах. Водители автобусов не привередничали и закрывали двери, только когда выяснялось, что машина набита пассажирами, словно консервная банка кильками.
Так довольно быстро, почти без шума и проволочек, с площади перед стадионом исчезла почти половина бывшей колонны беженцев.
Тем, кто двигался в сторону метро, повезло меньше. Бойцы в камуфляже выскочили из микроавтобусов и «Скорых», выстроились в цепь, все, как и в первом случае, но попытались усадить гостей не в свои машины, а начали оттеснять людей к хвосту автобусной колонны. В общем-то, замысел был понятен – усадить оставшихся в свободные автобусы. Но толпа почему-то возмутилась. Может быть, из-за того, что «Скорые» так резко перекрыли вид на красные буквы «М» и словно ножом вновь отсекли людей от мечты? А возможно, эта цепь бойцов вела себя не так вежливо, как на фланге. Или же до людей наконец дошло, что эта неожиданная теплая встреча на Новой Земле не сулит им ничего хорошего. Трудно сказать однозначно, что послужило причиной, но люди возмутились и начали прорываться к Таллиннской. Тем более что, с их точки зрения, просочиться сквозь этот заслон было вполне реально, «Скорые» стояли не так плотно, как свободные пока автобусы.
Почему они так стояли, выяснилось очень быстро. Из-за микроавтобусов выбежали еще несколько десятков бойцов, теперь в специальной экипировке, в касках и с пластиковыми щитами. Эти бойцы выстроились плечом к плечу и образовали плотную стену впереди цепи «загонщиков».
Будь народу в колонне чуть больше, толпа могла бы и продавить эту стенку, но половина беглецов уже сидела в автобусах, так что напора не хватало. Да и не было, в общем-то, особого напора. Толпа билась о парапет прозрачных щитов мелкими волнами. Ну, а «парапет» так же по шагу, по два, в противофазе поддавливал толпу к автобусам.
Островок из Локтева, Водолея, Риты и Гриши теперь находился примерно в центре толпы, и никто из четверых не пытался ничего предпринимать. Они медленно дрейфовали в сторону автобусной колонны и вертели головами, пытаясь угадать, что будет дальше, или хотя бы вовремя заметить новый «тренд», как теперь модно говорить, в развитии ситуации. Благо приличный рост позволял им всем смотреть чуть выше основной массы голов. Даже Рите не приходилось особо вытягивать шею.
– Они чего?! – испуганно выкрикнул Гриша. – Они куда нас хотят увезти?
– Не в дом отдыха, точно! – крикнул в ответ Локтев. – Надо уползать отсюда!
– Думаешь, в зону какую-нибудь вывезут? – спросил Водолей.
– Думаю, нет, – Локтев помотал головой. – Или назад отправят, или в расход.
– Да ладно! – Водолей недоверчиво хмыкнул. – В расход! Загнул!
– Хочешь проверить? – Локтев кивком указал на автобусы. – Иди. Места еще есть.
– Нет, все равно не верю, что в расход, – твердо заявил Водолей.
– Значит, назад, – Локтев указал на автобусы. – Смотри, как встали, уперлись бампер в бампер. Теперь вспомни, в Старом мире эта часть бульвара почти в порядке, обломков мало.
– То есть назад всех отправят? – вмешался Гриша. – Я не хочу!
– Никто не хочет, – Локтев кивнул. – Но все там окажутся. Одного навигатора хватит, чтоб всех перебросить.
– Ой, смотрите, там дерутся! – воскликнула Рита и указала на участок, ближе к левой стороне перекрестка.
– Все уже поняли, что с ними хотят сделать, – заключил Локтев.
– …Это наше право! – донеслось издалека. Голос был легко узнаваем. В основном по торжественно-громовым интонациям. Кричал Павел. И когда он только успел пробраться из головы колонны в хвост? – Этот мир тоже наш! Вперед!
Толпа отреагировала на призыв лидера и заметно подалась в прежнем направлении, по бульвару к метро.
– Зря они дергаются! – крикнул Локтев. – Плохая мысль! Водорезов, выгребай к стройке!
– Не успеем! – крикнул Володя.
– Будешь сопли жевать, не успеем! – офицер ухватил за руку Риту и подтолкнул Водолея в бок. – Шевели поршнями!
Водолей двинулся в направлении стройки на нечетной стороне бульвара, но протолкнуться сквозь толпу ему не удалось. Людской поток сносил Володю к заслонам из «Скорых». Ни поддержка Локтева, ни помощь Гриши и Риты не помогли. Всю четверку неудержимо сносило в сторону перекрестка.
– Не ломись поперек! – крикнул Локтев. – Потихоньку выгребай! Наискосок!
Водолей последовал совету, и дело пошло лучше. Но все равно Володя понимал, что «выгрести» не удастся. Максимум, что светило его четверке, – это очутиться на правом фланге, то есть не перед пластиковой стенкой из щитов, а перед «загонщиками» в камуфляже. Лучше это или хуже, представлялось вопросом без ответа. Наверное, ни то, ни другое.
– Зуб даю, настучал кто-то! – прохрипел Локтев, наваливаясь на Водолея с тыла. – Сразу, как только мы из трамвая вышли и первый митинг затеяли. Еще до перестрелки.
– Как? – Володя попытался обернуться.
– Откуда я знаю? Ты навигатор, ты и скажи. Но чтобы такой прием организовать, время нужно.
– Может, Мазай просчитал все заранее?
– Само собой! Только не мог он знать, где нас ждать. Кто-то стучит ему!
– Да как стучит-то?! По телефону? Нереально! Для этого перейти надо сначала, между мирами телефонной связи нет!
– Значит, переходил и стучал! А потом обратно нырял.
– Получается, еще какой-то навигатор поблизости имелся.
– Или кто-то из мазаевских за нами следил, – Локтев кивнул.
– Автобусы уходят! – вдруг крикнул Гриша. – Не переходят, видите?! Они никуда не переходят! Просто уезжают!
– В расход повезли! – заключил Локтев.
– Или все-таки в концлагерь какой-нибудь! – возразил Водолей и притормозил, пытаясь разглядеть голову автобусной колонны.
Рассмотреть ему ничего не удалось, начало колонны находилось за поворотом. А вот новые автобусы, те, что прибыли на смену уходящим, разглядеть было нетрудно. Володя обратил внимание, что эти автобусы поблескивали в свете фонарей, словно их окатили из шлангов, и вода быстро схватилась на морозе. И борта, и стекла автобусов были покрыты мутной ледяной коркой, будто бы после печально знаменитого ледяного дождя, пугавшего москвичей прошлой и позапрошлой зимой.
На внешний вид вновь прибывших машин обратил внимание и Локтев.
– Где это их так залило?!
– В Старом мире, – уверенно заключил Водолей. – Как мы и думали. Перешли, выгрузили людей и вернулись! Смотри, в третьем полно бойцов!
– Они обратно нас увозят! – завопил кто-то неподалеку от Водолея.
Толпа тут же отреагировала на эту неприятную новость. Люди с удвоенным рвением устремились в сторону перекрестка и смяли наконец заслон из бойцов с пластиковыми щитами. Водолей обернулся на крик и вдруг понял, что людской поток уносит его от товарищей прямо на смятый заслон.
А еще секундой позже Володя понял, что «плывет», как тот корабль, прямиком на рифы. И дело не в том, что толпа могла раздавить его о борт одной из «Скорых». Проблема заключалась в том, что вторая линия оцепления, опасаясь выпустить ситуацию из-под контроля, перешла к активным действиям. Бойцы в камуфляже вскинули автоматы и дали несколько очередей поверх голов.
Стрельба поначалу притормозила движение толпы, но затем народ повел себя неожиданно, люди завопили на все голоса и ринулись прямиком на автоматчиков. И остановить их было уже нереально. Только положить. Что бойцы в камуфляже и сделали.
Огонь на поражение разметал толпу, и на площади воцарился полнейший хаос. Люди бежали в разные стороны, сталкивались, спотыкались, падали, ползли на четвереньках, поднимались, снова падали… Водолей уже не видел ничего, кроме мелькающих вокруг темных фигур. Он невольно пригнулся и побежал в направлении стройки. На первых же шагах его сбили с ног, он упал, откатился, вскочил на ноги, побежал, но вскоре снова споткнулся и опять рухнул на землю.
– К стадиону! – прорычал кто-то, грубо хватая Володю за воротник. – Бегом!
Человек рывком поднял Водолея с земли и подтолкнул в спину.
– Все к стадиону! – крикнул этот же человек во всю глотку.
До Володи дошло, что он слышит голос Павла. Он обернулся. Так и было. Павел набрал воздуха в грудь, чтобы крикнуть что-то еще, но в эту же секунду его самого будто бы кто-то подтолкнул в спину и бросил прямиком на руки Водолея. Поскольку позади Павла никого не было, вывод напрашивался однозначный: в спину его «подтолкнула» пуля. Удержать тяжеленного Павла оказалось задачей непростой, но Володя справился.
– Ве… ди, – прохрипел Павел. – Веди… на… стадион.
Водолей нырнул Павлу под руку и заставил его опереться.
– Держись за меня! Ноги целы? Идем!
– Помогу! – под другую руку Павлу нырнул Гриша.
Откуда он вдруг снова взялся – непонятно, но поддержал раненого он вовремя, один Водолей не справился бы.
– По берегу… – прохрипел Павел. – За стадионом… укрыться и по берегу… надо.
– Разберемся, – натужно кряхтя, ответил Водолей. – Григорий! Рита где?
– Не знаю! – ответил Гриша. – Упала, а потом… не знаю.
Интенсивность стрельбы снизилась, но паника не прекратилась. Народ по-прежнему метался по площади, и лишь немногие бежали целенаправленно в сторону стройки или стадиона, ведь больше укрыться было негде.
– Вашу Машу! – слева вдруг вынырнул Локтев. – Навигаторы, уводите всех назад! Победил Мазай! Уводите!
– Да кого?! – выдохнул Водолей. – Их собрать сначала надо! Гони народ на стадион, там собьемся в кучу!
– Есть, понял! – Локтев остановился и заорал что было сил: – На стадион! На стадион все!
– Нельзя… сдаваться! – прохрипел Павел. – Нельзя уходить… не будет… шанса! Мазай… следит!
– Это мы поняли, – ответил Водолей. – Оставаться тоже нельзя, они пленных больше не берут.
Водолей понимал, что Павел по-своему прав. Мазай умудрился организовать одну «теплую встречу», организует и вторую, и третью, если потребуется. И будут они уже не «теплыми», а «горячими». Никакой «обратной эвакуации», сразу – пулеметы. Поэтому всем, кому повезло выбраться из зоны поражения, следовало бежать куда подальше и прятаться в Новом мире. Но таких были единицы, от силы – несколько десятков, а вот застрявших на поле перед стадионом насчитывалось не меньше тысячи. Половина уже не шевелилась, но остальные еще метались, ползали или бежали к стадиону, и спасти их Водолей мог, только прыгнув с ними обратно в Старый мир.
– На стадион! – снова заорал позади беглецов старший лейтенант Локтев. – Все бегите на стадион!
– Локатор, ложись! – донеслось издалека.
– А хер вам не мясо?! – рявкнул Локтев, оборачиваясь к «загонщикам» и иллюстрируя фразу неприличным жестом. – Прекращайте огонь! Тогда и поговорим!
– Локатор! – повторился крик со стороны заслона. – Ложись, мать твою! Ложись!
– Командир! Отставить огонь! Свои!
Теперь заорал не Локтев и не кто-то из автоматчиков, а Стрельцов. Водолей узнал его голос. А затем опять закричал кто-то со стороны «загонщиков»:
– Ложись, капитан! Уползайте… Тролль, живой?! Тащи… Локатора!
До Водолея наконец-то дошло. Это был голос командира «потерянной» группы, майора Гуськова. Володя его тоже узнал, хотя трещотка автоматных очередей, топот, вопли и стоны вокруг мешали расслышать все слова.
– Прекратить огонь! – крикнул не Гуськов, а еще кто-то из «загонщиков».
Напоследок стрекотнули две короткие очереди, и стрельба прекратилась.
– Стрельцов, Трощинский, Локатор, ко мне!
Теперь голос Гуськова был слышен хорошо. Майор кричал откуда-то со стороны стройки. Видимо, успел подобраться поближе.
Локатор вдруг догнал Водолея. И не один. За руку он опять держал перепуганную до смерти, но невредимую Риту.
– Забирай барышню, навигатор, и сваливай поскорее! – хрипло сказал Локтев. – Раз пошла такая пьянка, они не успокоятся, пока всех не зачистят! Поверь на слово.
– Спасибо, офицер, – Водолей кивнул.
– Давай, давай! – Локтев махнул рукой. – Ходу, Водолей, пока мы с пацанами на линии огня! Пять минут у тебя!
– Спасибо, – повторил Водолей и двинулся с максимально возможной скоростью к стадиону.
Локтев перевыполнил обязательства. Пять минут давно прошли, когда Водолей и кучка выживших в бойне гостей из Старого мира очутились наконец на стадионе. Володя целиком передоверил Павла Грише, а сам поковылял к центру поля. Сил почти не осталось, но Водолей собрался и даже сумел громко крикнуть:
– Все ко мне! Уходим! Ко мне, вплотную!
Первой на призыв откликнулась Рита. Она вцепилась в рукав Водолея мертвой хваткой. Затем подтянулся Гриша с Павлом на загривке. Как компьютерщик не согнулся под такой тяжестью, было непонятно. Гриша был, конечно, рослым парнем, но рельефной мускулатурой никогда не щеголял. Скрывал фигуру под бесформенной одеждой. Неужели в спортзал ходил втайне от братьев по мышке и клавиатуре? Что ж, он тоже держал слово. Не хуже Локтева. Пообещал Рите показать, какой он «реальный», и теперь показывал. Правда, непонятно, замечала ли это Рита.
– Назад?! – истерично выкрикнул какой-то юноша неподалеку. – Я не хочу! Лучше здесь! Лучше…
Юноша не закончил изложение своих аргументов. Отражаясь от трибун, над полем прокатился треск автоматной очереди, юноша выплюнул фонтанчик крови и рухнул ничком в искусственную траву. Еще несколько очередей пропороли сине-желтые сиденья на трибунах слева и справа. Водолей сгреб в охапку Риту и нагруженного Гришу, сзади к нему прижались еще какие-то беженцы, и…
…И всю эту небогатую «инсталляцию» едва не свалил на землю сильный порыв ветра. Насыщенный влагой и гарью ветер хлестко ударил прямо в лицо. Хорошо, что Водолея поддержали сзади, а иначе он точно завалился бы навзничь.
Володя проморгался и повертел головой.
Стадион в Старом мире был завален снегом и усеян крупными обломками и осколками всего чего угодно. От ферм и пролетов строительных лесов, разбитых вдребезги прожекторов и вывороченных с корнем сидений до покореженных машин. Ветер сыпал новыми снежными зарядами, а земля под ногами ощутимо дрожала в рваном ритме. Старый мир продолжал рушиться, но здесь, по крайней мере, не было стрелков в камуфляже.
Водолей окинул взглядом вернувшуюся с ним группу. Вряд ли она насчитывала хотя бы полсотни человек. А ведь в основную реальность из Старого мира уходили не меньше пяти тысяч!
Водолей покачал головой. Потери были ужасающие. Угнетал и сам факт провала спасательной операции. Но сейчас размышлять и сожалеть было некогда. Следовало действовать, чтобы спасти хоть кого-то. Ведь избавление от свинцового шквала не избавляло автоматически от других неприятностей. В частности, от шквала ледяного, тоже смертельно опасного. Водолей видел, что его спутники буквально на глазах покрываются ледяной коркой, которая придавливает их к земле.
Володя не являлся футбольным фанатом, поэтому устройство стандартного стадиона знал плохо, но догадывался, что под трибунами должны быть какие-нибудь помещения. Раздевалки, туалеты и что-нибудь еще. Вот туда-то Водолей и потащил Павла, вновь впрягшись в хомут наравне с Гришей, и позвал остальных.
На этот раз никто не возразил.
Подходящее помещение нашлось быстро, чему поспособствовали вынырнувшие из бурана незнакомые люди. Они ухватили рыскающих в темноте беглецов за руки и затянули в раздевалки под трибунами. Там было так же темно, как на улице, и почти так же холодно, но хотя бы не хлестал по лицу мокрый снег. Большинство беглецов этот вариант устроил. Они попадали на пол и наконец-то перевели дух.
– Это… была… глупая… идея, – прохрипел Павел.
– А я уж думал, ты отключился, – сказал Водолей, укладывая раненого у дальней от входа стенки. – Молчи теперь. Дело сделано. Эй, кто нас встретил?! Свет какой-нибудь имеется? Надо аптечку поискать! Раненые у нас! Дайте свет!
– Могу обеспечить искры из глаз, – заявил кто-то, присаживаясь рядом.
– Не подойдет.
– Тогда вот это, – человек чиркнул зажигалкой.
Водолей поднял взгляд:
– Лейтенант Трощинский?
– Гражданин Водорезов, – офицер усмехнулся. – Как прогулялись?
– А вы не видите?
– Вижу, – лейтенант отпустил рычажок, и язычок пламени погас. – И других видел. Товарищи из сопредельной реальности многих доставили обратно рейсовым транспортом. Вытолкали из автобусов, а сами ходу в свой мир. Теперь граждане путешественники тянутся мелкими партиями сюда, на стадион. Только не все доходят. Такое вот кино. Вы, кстати, не в курсе, откуда в Новом мире столько навигаторов?
– Автобусы встык шли, их мог один навигатор перебросить, – сказал Водолей. – Да и не важно это сейчас.
– Сейчас, – подчеркнул Трощинский.
На удивление, целые до сих пор внешние дюралевые двери распахнулись, впуская новых беженцев, а с ними холодный воздух. К хриплому дыханию людей из групп Трощинского и Водолея добавились новые звуки. Володя услышал вой бурана, частое поверхностное дыхание еще нескольких десятков человек и отрывистые реплики.
– Тролль! – позвал кто-то из темноты.
– Здесь, капитан, – ответил Трощинский. – У меня пополнение, а у тебя?
– Тоже улов. Парус не появлялся?
– Пока нет.
– Капитан Стрельцов! – решительно позвал Водолей. – Мне нужна аптечка! Павел ранен!
– Ого, как удачно, – Стрельцов усмехнулся.
– Что значит «удачно»?! – возмутился Водолей. – Он серьезно ранен!
– Я не о том, – капитан откашлялся и подошел ближе. – Удачно, что вы живы и снова с нами. Показания вернувшихся граждан сбивчивы и непоследовательны, но сходятся в одном: все сказанное вашим приятелем – правда. Другая реальность существует, и в ней нет никаких проблем с погодой.
– Это так, но… нас туда не пускают, вы же видите.
– Если честно, ни черта не вижу, – Стрельцов хмыкнул. – Но это поправимо.
Капитан вдруг чем-то щелкнул, и пространство перед ним осветил какой-то маломощный источник. Как выяснилось, это был экранчик телефона. Водолей вдруг вспомнил, что у него в кармане тоже имеется телефон, причем вспышка его встроенной фотокамеры может работать в режиме фонарика. Володя достал из кармана слегка устаревший, но надежный смартфон «Нокиа» и включил подсветку.
Фонарик не мог осветить все помещение, но по количеству размытых теней Водолей определил, что набилось в раздевалку (или что тут было «в прошлой жизни») человек сто. А еще он выяснил, что Павел совсем плох. Он пока дышал, но обмяк и отключился. Гриша и Рита возились, пытаясь засунуть под одежду Павлу какие-то тряпки, но вряд ли это могло хоть как-то помочь, а нормальную перевязку сделать было нечем.
– Плохо, – пробормотал Водолей. – Это очень плохо.
– Хотя бы столько, – сказал Стрельцов. – Главное, чтобы не завалило. И не замерзнуть желательно. Ветер слабеет, зато мороз крепчает, и сугробы по пояс. Но снег какой-то странный, как раскрошенный пенопласт. Не приминается совсем и сыпучий, зараза, хуже песка. Ни тропу не протопчешь, не отбросишь. Назад ссыпается.
– И это все тоже плохо, – пробормотал Водолей.
– Да что ты заладил? – недовольно отреагировал Стрельцов. – Понятное дело, ничего хорошего. Но теперь наши радости в мелочах. Уляжется буря, уже будет плюс.
– Нет, не будет, – вдруг уверенно заявил Володя. – Они придут за нами. Локтев сказал, они не успокоятся, пока не зачистят. Они придут сюда. То, что мы встретились, это не удача. Это плохо, капитан. Плохо для вас.
– Прекрати, – потребовал Стрельцов. – Вы нам нужны. А чистильщики сюда не сунутся. Они видели, какая тут обстановка. Зачем рисковать? Мобильной группы перехвата в Новом мире будет достаточно.
– Нет, они не успокоятся! Мазай не такой. Я понял, как он мыслит. Как только здесь наступит затишье, он придет!
– И всех съест, – усмехнулся в темноте Трощинский. – У страха глаза велики, да, Водорезов?
– Вы зря смеетесь. Мазай очень твердый и последовательный человек. Я лично в этом убедился. Он обязательно устроит здесь зачистку, «показательную порку», чтобы впредь никто даже не пытался прорваться в Новый мир.
– Мы не позволим ему здесь хозяйничать, – твердо заявил Стрельцов. – Это наш мир!
– Слышу этот лозунг второй раз за последние полчаса, – Водолей невесело усмехнулся. – А как быть мне? Какой из миров мой?
– На выбор.
– А может, оба?
– Может, и оба. Если здоровья хватит на такую насыщенную жизнь.
– Вот и Мазай считает своими оба мира. Он ведь тоже навигатор. И пока между мирами существует связь, ни я, ни Мазай не сделаем окончательный выбор, в какой реальности нам остаться.
– То есть вы на самом деле не с нами, – уточнил Трощинский. – Болтаетесь, как дерьмо в проруби. Я правильно понял?
– Нет. Я не болтаюсь, я вам помогаю, то есть сочувствую. Но где останусь, когда закончится разделение миров, я не знаю.
– Ну да, – Трощинский хмыкнул. – Не знаете! Поверили мы вам, как же! В спокойном-то Новом мире будет приятнее остаться.
– Да, приятнее, – честно согласился Водолей. – Только дело не в этом. Не имеет значения, где мне больше нравится. Я останусь там, где буду находиться в последний момент всего этого безобразия. В момент, когда между мирами оборвутся все связи.
– Мы вас не держим, – заметил Стрельцов.
– Так ведь и там меня не рады видеть.
– Ситуевина еще та, – снова хмыкнул Трощинский. – Но сочувствия, гражданин Водорезов, не дождетесь. Это ваша специальность быть «сочувствующим». А наше дело правое. Или левое. С какой стороны посмотреть. Но без альтернативы, это точно.
– Хотя бы честно, – сказал Стрельцов. – Хотя бы не врете, Водорезов. Ни нам, ни себе. А насчет Мазая все-таки не уверен. Если он выйдет за рамки, то потеряет поддержку местной службы.
– Он уже не рассчитывает на вашу службу. И за рамки он вышел. Открыл огонь на поражение – я правильно выразился?
– Стрелял по людям? – удивился Трощинский.
– Спросите у других, если не верите, – Водолей снова включил фонарик и посветил в лицо Павлу. – Вот у Павла можете спросить. Правда, он в отключке, ведь у него пуля в спине.
– Стреляли, – подтвердил сопевший до сих пор в сторонке Гриша. – Человек сто положили точно.
– Больше, – сказал Водолей. – Не все захотели садиться в автобусы. Начали разбегаться… вот они и открыли огонь.
– То есть взять в кольцо даже не пытались? – спросил Трощинский.
– Они только сзади и справа стояли.
– Сразу предполагали, что откроют огонь, – сделал вывод Стрельцов. – Это точно мазаевские были?
– Ваших… близнецов майор Гуськов увел. Насколько я понимаю, он мазаевский. Значит, и остальные.
– Плохо дело, – задумчиво проронил Стрельцов.
– О чем я и говорил, – согласился Водолей. – Так что Мазай давно вышел за рамки, останавливаться ему нет смысла. И он отлично понимает, что далеко отсюда мы не уйдем. Значит, как только стихнет буран, ждите гостей, господа офицеры.
Стрельцов и Трощинский ничего не ответили, но, похоже, все-таки восприняли предположение Водолея всерьез. Они поднялись и отошли к двери, где и устроили секретное совещание. Говорили вполголоса, отдельные слова Володя разобрал, но нить беседы ухватить не сумел. А потом его отвлек громкий шепот какого-то мужчины, вынырнувшего из темноты.
– Где капитан? – спросил человек. – Или лейтенант. Я слышал, они тут разговаривали.
– Отошли, – Водолей включил фонарик. – А что стряслось?
– Выключи! – Потребовал мужчина и резко подался вперед, словно собираясь прикрыть источник света собой. – Куда они отошли?!
– Да вон, у двери шепчутся, – Водолей выключил фонарик. – Что стряслось-то?
Человек не ответил. Он буквально бросился к двери, словно за ним гнались. И разговор с офицерами он начал без предисловий, правда, не слишком внятно и почему-то все тем же громким шепотом. Володя поднялся и тоже направился к офицерам, а потому услышал почти все, что сказал незнакомый мужчина.
– Там, – человек махнул рукой. – Там…
– Тамтам – это такой барабан, – перебил его Трощинский. – Говори по-русски.
– Там еще кто-то вернулся! – наконец сформулировал человек. – Я наблюдал, как вы приказали. Посветлело чуток. Гляжу, идут!
– Ты у нас где стоял? – уточнил Стрельцов.
– Внутри! Я ж говорю! На поле почти.
– Водорезов! – Стрельцов резко обернулся к Володе. – Вас только двое было?
– Навигаторов? – уточнил Водолей. – Да, двое.
– Тогда… – Стрельцов выхватил из кармана пистолет и щелкнул предохранителем. – Сидеть, не высовываться! Тролль, за мной!
– Я ж говорю, – уже вслед офицерам пробормотал наблюдатель, – из Нового мира перешли… кто-то.
– Много? – спросил Водолей.
– Почем я знаю? Может, десять, может, двадцать. Посветлело-то чуток, я ж говорю.
Водолей ободряюще хлопнул человека по плечу и решительно двинулся следом за офицерами. Он не сомневался, что его прогноз начал сбываться досрочно. Буран еще не утих, а Мазай уже перебросил в отчужденную реальность первую группу чистильщиков. Наверняка небольшую группу, просто на разведку, но факт оставался фактом. И теперь все зависело от Стрельцова и Трощинского. Сумеют встретить незваных гостей достойно – Мазай, возможно, притормозит. Не сумеют – всем вернувшимся на стадион в Старом мире крышка, и очень скоро.
Чем мог помочь в этой ситуации Водолей? Он и сам не знал. Но тупо сидеть и ждать результата он тоже не мог. Ноги сами несли его к выходу на футбольное поле.
Володя нащупал в кармане складишок, но доставать его не стал. Что толку? Чистильщики наверняка вооружены автоматами, да к тому же хорошо подготовлены. Сугубо штатский человек с ножом для них не более чем мишень. Даже менее чем мишень. Они даже патроны тратить не станут. Врежут прикладом в висок, и отдыхай.
Все это Водолей отлично понимал, но не остановился. Добравшись до двери, через которую он сам некоторое время назад попал в помещения под трибунами, Володя притормозил, сделал вдох-выдох и решительно шагнул вперед.
Снаружи перед дверью никого не оказалось. На поле тоже. Или чистильщики пошли другим путем, или рассредоточились и теперь изучали обстановку. Хотя, возможно, наблюдатель что-то напутал.
«Или он никакой не наблюдатель, а провокатор, – обожгло Водолея. – Заставил офицеров уйти по ложному следу, чтобы чистильщики без проблем проникли в помещение. Вариант вполне реальный. Ведь кто из офицеров запоминал лица и голоса наблюдателей? Ткнули им пальцем: ты стоишь здесь, смотришь туда, а ты здесь, смотришь сюда, если заметите движение – бегите к нам. Наблюдатели кивнули и остались. И все это в темноте и под аккомпанемент бурана. Подменить часового провокатором – раз плюнуть».
Водолей постоял немного на краю поля, а затем сдал назад. Мысль о провокаторе с каждой секундой все более казалась ему верной. Смущал только один момент: Водолей не обнаружил и Стрельцова с Трощинским. Они-то куда подевались?
Водолей вернулся примерно до середины пути от комнаты-убежища до выхода на поле, когда и офицеры, и чистильщики-невидимки не только обозначили свое присутствие, а еще и уточнили, где находятся. Слава богу, Водолей ошибся в худших подозрениях. Наблюдатель оказался своим, не провокатором. Этот факт подтвердился просто. Частые хлопки выстрелов донеслись из подтрибунных помещений южного сектора. Офицеры каким-то образом увели туда чистильщиков и дали им бой.
Водолей на секунду замер, а затем бросился по коридору в южном направлении. Его шаги звучали в пустом коридоре особенно гулко, эхо многократно отражалось от голых стен, и казалось, что бежит не один человек, а целая дюжина. Но Володя об этом не беспокоился. Он и не рассчитывал подкрасться к врагам скрытно. Наоборот, неоформленный и дерзкий план, внезапно возникший в голове у Водолея, подразумевал именно создание максимального шумового эффекта. Такого, чтоб был слышен даже сквозь вой бурана.
Нет, Водолей не надеялся, что враги испугаются топота и разбегутся, как крысы. Он поставил себе задачу гораздо скромнее. Просто хотя бы на миг отвлечь их внимание. Впрочем, если поверят, что на выручку местным офицерам бежит подкрепление, и отступят, будет тоже неплохо. Тогда получится, что у Водолея случился не очередной «заскок», а действительно возник дерзкий, но верный план. На этот случай Володя даже подобрал приличное название своей глупой выходке: «психическая атака».
Одного не учел Водолей в своем плане. Того, что путь отхода из южного сектора лежит примерно там же, где он скоро должен очутиться, в широком проходе между западными и южными трибунами. Стоило Володе высунуть нос из коридора в этот проход, в темноте тут же захлопали специальные автоматы и в нескольких сантиметрах от головы Водолея просвистели тяжелые пули.
Володю осыпало щепками и кусочками штукатурки, он резко присел и отпрыгнул назад, в глубь коридора. Прыжок получился неуклюжим, Водолей поскользнулся и крепко приложился спиной к обледеневшему полу. Но именно это досадное падение спасло ему жизнь. В сторону футбольного поля пронеслись несколько теней, первая и последняя из которых полоснули по просвету коридора короткими очередями. Стой Володя в полный рост или хотя бы на коленях, с пулей ему бы не разминуться.
Осознав этот факт, Водолей замер, даже не пытаясь подняться. Топот автоматчиков растворился в шуме ветра, но эпизод на этом не закончился. В проходе между трибунами послышались новые шаги, а затем прозвучали еще несколько выстрелов. Только не приглушенных, похожих на хлопки, а достаточно громких, сопровождавшихся лязгом затворов и пустотным звоном падающих на лед гильз.
– Ушли, – донеслось до Водолея.
– Скатертью дорога, – сказал кто-то еще. – Надо тоже уходить отсюда.
Водолей понял, что разговаривают «старые» офицеры, но вой ветра мешал определить, какие реплики принадлежат Стрельцову, а какие Трощинскому.
– Пока буря, ничего не получится.
– Тогда подежурим. Останься пока, я наблюдателей подгоню.
– Есть. А кто там топал? Я думал, целый взвод сюда бежит.
– Сейчас выясню.
Водолей приподнял голову и дождался, когда в просвете двери покажется один из офицеров. Судя по росту и армейской выправке, это был капитан Стрельцов. Володя медленно поднял руку.
– Капитан…
– Водорезов? – Стрельцов вскинул на всякий случай пистолет. – Вы где?
– Я… – Водолей оперся на локоть и вытащил из кармана телефон. – Здесь… лежу.
– Вы ранены?
Водолей включил фонарик и посветил вокруг.
– Вроде бы нет. Поскользнулся. Я за всю жизнь столько раз не падал, сколько за сегодняшний день.
Водолей поднялся, снова слегка поскользнулся и оперся рукой о стену. Стрельцов расслабился и опустил оружие.
– Вы один? Какого черта вы сюда прибежали? Я же сказал, сидеть на месте.
– Разве я не помог? – Водолей рефлекторно отряхнул куртку. – Они, наверное, решили, что вас тут целый этот… взвод. Да?
– Что они решили, пока неясно, – сказал Стрельцов. – Но ушли, это главное. И нам надо уходить, как только будет возможность. Вы были правы, Мазай не успокоился. Думаю, он тоже выждет, когда наступит пауза, и перебросит сюда не разведку, а группу побольше.
– Согласен, – Водолей вздохнул. – По носу вы их щелкнули, но этого мало.
– Вот именно, – капитан подтолкнул Водолея. – Идем назад. Лейтенанта надо сменить, пока не обморозился.
В убежище царила полнейшая тишина, но когда появились Стрельцов и Водолей, по комнатам пронесся вздох облегчения. Капитан сообщил всем, что проблема временно решена, но следует настраиваться на скорый переход из этого убежища в другое. Затем он подозвал нескольких мужчин и начал им объяснять, что следует делать на посту, на что обращать внимание и как часто друг друга менять. Водолей тем временем вернулся к своим.
Рита тотчас прижалась к плечу, а Гриша покашлял и доложил:
– У нас все по-старому. А там… круто было, да? Мы слышали стрельбу.
– Справились, – коротко ответил Водолей, поборов искушение в красках расписать эпизод и, конечно же, выделить свой особый вклад в первую маленькую победу над коварным противником.
– А лейтенант где?
– Придет. Дежурит пока.
– Это хорошо, что все целы, – сделал вывод Гриша и умолк.
Водолею тоже расхотелось говорить. Он обнял и крепко к себе прижал Риту. Нет, не потому, что наконец решил поддаться ее чарам. Просто чтобы согреться. Поняла это Рита или нет, история умалчивает, но подалась она к Володе так, будто бы решила приклеиться намертво и по максимально возможной площади тела. Можно сказать, «обволокла» его.
Минут через десять Водолей более-менее согрелся, но «отклеить» Риту теперь было непросто, и он смирился. В конце концов, когда еще удастся вот так посидеть? Да может быть, никогда. Зачем же упускать последний шанс?
Неподалеку снова появились Стрельцов и Трощинский. Лейтенант негромко возмущался, но на Стрельцова его протесты, похоже, не производили особого впечатления. Он уселся на какой-то ящик и сунул руки под мышки. Казенные перчатки, видимо, не были рассчитаны на приличный мороз. А судя по ощущениям, температура за последний час упала градусов на двадцать.
– Чего опять я разводящий?! – громко прошептал Трощинский. – Хочешь, чтоб я околел?
– Ты же нашел куртки.
– Пять штук! Все наблюдателям раздал. Себе вот только шарф урвал.
– Тоже неплохо.
– Нет, а где Парус шляется?! Он что, в Берлин на разведку отправился? Штирлиц наш меланхоличный!
Стрельцов ничего не ответил. Да и незачем ему стало отвечать. Дверь распахнулась, и в помещение влетел Парус. Взмыленный и запыхавшийся, как начинающий марафонец.
– Две… – лейтенант согнулся пополам и оперся ладонями о колени. – Две…
– Новости, – подсказал Трощинский.
– Нет… – Парус помотал головой, потом почему-то передумал и кивнул: – Да. Новости… неплохая и… плохая.
– Начинай с хорошей, – предложил Трощинский.
– Буря… – Парус протяжно выдохнул, пытаясь восстановить дыхание.
– …Мглою небо кроет, – снова подсказал Трощинский.
– Больше… не кроет.
– И не воет, как дитя?
– Так… точно, – Парус почти отдышался и выпрямился. – Мороз и… полярное сияние. Ночь чудесная.
– Хорошая новость, – согласился Трощинский. – Теперь давай плохую.
– Плохая: там, у метро, две машины… вынырнули. «Уралы» тентованные.
Парус перевел взгляд на капитана.
– Ага, – Стрельцов обернулся и многозначительно посмотрел на Водолея. – Вы опять оказались правы, Водорезов, поздравляю. Только просветлело, чистильщики вернулись.
– Нет, Юра, – возразил Парус. – Минометчики. Вояки… в «цифре», с погонами на пузе. Четыре миномета… выгрузили.
– Это и впрямь плохая новость, – Стрельцов резко поднялся.
– Половина новости, – печально уточнил Парус. – Я когда до перекрестка добрался, почти совсем вьюга улеглась. Я оглянулся… короче… еще две машины вынырнули. Там же.
– Тоже с минометами?
– Этого я не видел.
– Неохота больше Мазаю ноги ломать по местным буеракам, – усмехнулся Трощинский. – Да и людей своих бережет. Обжегся на молоке, дует теперь на воду.
– Да-а уж, – протянул Стрельцов. – Минометы… это он здорово придумал.
– Здоровее некуда.
– Придется ему снова передумать, – заявил Стрельцов. – Как с патронами?
– У меня нормально, – Трощинский ухмыльнулся. – Близнец одолжил, когда прощались.
– У меня даже ствол в запасе, – сказал Парус и вздохнул. – Один в один, как мой. Номер, царапины…
– Вот и отлично, останешься здесь, Парус, прикроешь народ, если что, – сказал Стрельцов. – Распредели людей равномерно по всем помещениям. Мы скоро вернемся. И следи, чтобы в кучу не сбивались, когда начнется.
– И не забудь про наблюдателей, – добавил Трощинский. – Они на трибунах дежурят. В куртках все, в динамовских.
– Понял, – Парус кивнул.
– Когда начнется… что, обстрел? – запоздало переспросил Водолей, сглотнув вязкую слюну.
– Обстрел, – проронил капитан. – Трощинский, за мной.
– А можно с вами?! – вдруг вскочил Гриша. – Я хорошо стреляю!
– Нельзя, – отрезал капитан.
– Гриша, сядь, – приказал Водолей. – Это тебе не компьютерная игра. Здесь стреляют по-настоящему. Ты разве не понял?
– Какая разница, принцип-то один, – проворчал Гриша, усаживаясь рядом с Володей.
– Результат разный: не перезагрузишься, – Водолей похлопал Гришу по плечу. – Сиди.
После того как офицеры ушли, некоторое время Водолей сидел, рассеянно размышляя обо всем и ни о чем. Затем он «отклеил» все-таки от себя Риту, поднялся, дошел до входной двери, выглянул наружу, убедился, что буран действительно затих, и вернулся на место.
В этот момент очнулся Павел. Вернее, не очнулся, а заворочался и хрипло застонал. Володя снова включил фонарик и обнаружил, что рядом с Павлом дежурит только нахохлившийся, как воробей, Гриша. Рита куда-то пропала.
– А где… – Водолей не закончил фразу.
Из темноты вынырнула Рита, а с ней еще какая-то женщина.
– Это доктор, – сообщила Рита.
– Поможете? – Водолей кивком указал на Павла. – Ему в спину попали.
– Навылет, – уточняя, буркнул Гриша.
– Я вообще-то педиатр, но… – женщина склонилась над Павлом. – Думаю, легкое прострелено. Дышит часто, поверхностно. И шок у него… болевой и от кровопотери. Внутреннее кровотечение… думаю.
– Это очень плохо?
– Да, надо в больницу… – женщина осеклась. – Хотя бы перевязать нормально.
– Чем смогли, перевязали, – сказал Гриша. – Больше нет ничего.
– У меня есть… – сказала Рита и начала рыться в сумочке, – салфетки… где-то были.
– Этого вряд ли хватит, – засомневалась женщина-педиатр. – Хотя бы аптечка нужна.
– На стадионе должен быть медпункт… наверное, – предположил Гриша. – Только где его искать?
– Сейчас, – Водолей поднялся, включил фонарик и двинулся к выходу в смежные помещения.
Бродил в поисках он недолго. Аптечки не нашел, зато обнаружил на стене план помещений стадиона. Медпункт здесь действительно имелся, но располагался он под трибунами восточного сектора. А навигаторы и компания укрылись в помещениях западного крыла. Водолей еще раз внимательно изучил схему и вернулся к товарищам. Одновременно рядом возник бродивший где-то в темноте лейтенант Парус.
– Медпункт есть, – сообщил Володя. – Схожу посмотрю, что там имеется. Хотя бы бинты или тряпки какие-нибудь чистые.
– Бесполезно это, – с привычным пессимизмом заявил Парус. – Если не доставим к хирургам, долго не протянет.
– Да, требуется оперативное вмешательство, – поддержала его докторша. – Проникающее ранение грудной полости… это очень серьезно.
– О чем и речь, – уныло сказал Парус. – Так что не ходили бы вы никуда, господин Водорезов. Опасно это. Не успеют наши минометчиков разогнать, просто добежать не успеют. Скоро обстрел начнется.
– Я рискну, – решил Володя. – Напрямую через поле срежу. Постараюсь успеть до обстрела.
– А не сдует? – то ли в шутку, то ли всерьез спросила Рита.
– Буран закончился.
– Да? – засомневалась Рита. – А что опять воет? Слышите?
Снаружи действительно снова что-то завыло. Только теперь это был не оглушительный вой ураганного ветра, а противное, визгливое многоголосье. Чем-то этой вой одновременно напоминал и свист, и скрип железа по стеклу.
– Началось, – мрачно проронил Парус и добавил значительно громче и уже без унылых ноток в голосе. – Всем внимание! Прижимайтесь к стенам! Головы прикройте!
– Володя! – Рита вцепилась Водолею в плечо. – Не ходи! Не надо!
– Доктор сказал, надо перевязать, – Водолей стряхнул ее руку. – Не волнуйся, я не буду высовываться.
– Какая разница?!
Рита задала вполне грамотный в военном смысле вопрос. Высовывайся, не высовывайся, но когда противник долбит минами, опасно и на открытой местности, и в зданиях. И чем больше ты двигаешься, тем больше у тебя шансов попасть «ногами в жир». Но Водолей уже не мог отказаться от своей затеи. Его в очередной раз «заклинило». Зачем он опять рисковал, да еще пытался выручить соперника? Что за психологический парадокс? Водолей не особо над этим задумывался. Возможно, все дело было в Ире. Выручая Павла, Водолей заботился в первую очередь о ней, пытался сделать так, чтобы она не осталась вдовой, а ее ребенок рос в полной семье. Наверное, такая вот сложная схема служила мотивом для рискованных поступков Водолея. Хотя, возможно, глубоко в подсознании прятались и другие резоны. Возможно, Володя просто чувствовал, что в будущем без Павла ему не обойтись. Как говорится, один навигатор хорошо, а два лучше. В общем, трудно сказать однозначно, что двигало Водолеем, но поступил он так, как задумывал еще до начала минометного обстрела.
Володя бросился к внутренней двери и едва сумел вписаться в дверной проем. Первая серия взрывов основательно встряхнула помещение, пол ушел из-под ног, а на головы завопившим от страха людям обрушилась туча строительной пыли. Слава богу, ничто более тяжелое пока не сыпалось.
– Спокойно! – теперь уже и вовсе с железной уверенностью в голосе заорал Парус. – Все отлично! Убежище выдержало удар! Сидеть на месте! Дышать через шарфы!
«Пыль ерунда, только бы не загорелось, – мелькнула у Водолея мысль, когда он уже выбежал в проход между трибунами. – Хотя вряд ли загорится. Все кругом во льду».
Очутившись на краю поля, Водолей отчетливо понял, что переоценил свои силы и недооценил опасность, которую представляли мины. Пересечь футбольное поле – заваленное хламом, покрытое местами глубоким снегом, а местами толстым льдом – представлялось весьма сложной задачей. Пусть и требовалось пересечь его лишь поперек. А ведь вокруг еще и грохотали взрывы, ударные волны так и норовили зашвырнуть Водолея куда подальше, и свистели осколки, любой из которых мог запросто ранить, а то и вовсе убить.
Но отступать было некуда, и Водолей бросился вперед.
Преодолел он метров двадцать, не больше, когда мины начали рваться на поле и на южной трибуне. Минометчики явно учли данные разведки и в первую очередь начали обстреливать тот сектор, в котором чистильщики получили отпор. Мины ложились аккуратно, рядком, но цепочка взрывов все-таки не задержалась в южной части стадиона. Она медленно смещалась в сторону Водолея. Даже такому далекому от военного дела человеку, как Володя, стало ясно, что очень скоро мины начнут взрываться прямо у него на пути.
Осознав это, Водолей резко скорректировал маршрут. Даже с запасом. Он снова выбрался на край поля и пошел к своей цели в обход, вдоль северных трибун. Туда мины пока не падали.
Несколько секунд Водолей шел уверенно, лишь инстинктивно пригибаясь, когда на другом краю поля взрывалась очередная мина. Но когда он добрался до центра северного сектора, сработало внутреннее чутье, и Володя резко затормозил.
Что-то изменилось. Водолей не сразу понял, что конкретно произошло, но изменение обстановки уловил буквально всем организмом. Минули еще несколько секунд, и Водолей понял, что его остановило. Визгливых воплей пикирующих мин стало значительно больше. Наверное, к первой минометной батарее присоединилась еще одна. И эта вторая батарея решила накрыть «ранее не охваченные» трибуны и тренировочную площадку в северной части стадиона.
Водолей бросился на землю, но опоздал на какие-то доли секунды.
Серия взрывов взметнула в воздух мерзлую землю, лед, обломки сидений и конструкций. Взрывная волна подхватила Водолея у самой земли и резко швырнула назад, в направлении северо-западной части сектора. От удара взрывной волны у Водолея сжались все внутренности, а еще он мгновенно оглох. Но это было не худшим вариантом. Ничто не отвлекало теперь от спасительного счета, с помощью которого Водолей сосредоточивался на переходе между мирами.
Водолей успел мысленно сказать «один», а на счет «два»…
…Володя рухнул животом на лавку первого ряда ближайшей трибуны и крепко приложился виском к жесткому сиденью. К почти целому сиденью. Пулевое отверстие не в счет. В сравнении с тем, что сейчас творилось в отчужденной реальности, Строгинский стадион в Новом мире был практически «в порядке».
Водолей почувствовал, что соскальзывает в черную пропасть глубокого нокаута, но прежде чем потерять сознание, Володя успел увидеть секундный, опрокинутый набок «ролик» об обстановке на стадионе в Новом мире.
Прожектора здесь были отключены, как и на разгромленном стадионе в Старом мире, но света было все-таки больше. Кроме луны и звезд поле подсвечивали фары машин.
На первом плане Володя увидел край продырявленного пулей сиденья и невысокое ограждение, а на втором – футбольное поле с искусственной травой. Поле было забрызгано кровью и усеяно телами. Водолей только сейчас осознал, что перевел в последний раз едва ли половину из тех, кого мог перевести. И все, кто не успел уцепиться за навигатора, погибли. Человек пятьдесят полегло, а то и больше. По меркам мясников, устроивших сначала расстрел, потом попытку зачистки, а затем еще и бомбардировку, это наверняка были мелочи, но для Водолея все это было серьезно. Тем более что в гибели этих людей отчасти имелась и его вина.
Но это было не все, что он успел увидеть. Имелся еще и третий план. Его формировали три группы людей. Одна толпилась на дальнем вспомогательном поле поблизости от двух «Скорых». В этой группе все были одеты в черные пальто и куртки. Наверняка это были те самые чистильщики, которых вытурили из Старого мира «исходные» Стрельцов и Трощинский.
Еще две группы людей в наброшенных поверх камуфляжа белых халатах развернулись в две цепочки и медленно двинулись по футбольному полю от южного сектора к северному. А позади второй цепи «санитаров» Водолей увидел грузовики. Они так же медленно въезжали на стадион задним ходом. «Санитары» первой линии держали в руках пистолеты с глушителями и автоматы «Вал». Для чего – понятно. Делали «контрольные выстрелы». Негромкие выстрелы звучали, как хлопки попкорна в печке. А вторая линия деловито ворочала трупы, пакуя их в черные мешки с «молниями», утаскивала тела с поля и забрасывала в пятящиеся грузовики.
Вот такой был жутковатый «ролик». Трейлер к любому фильму-антиутопии отдыхает. Даже в формате 3D.
Водолей понял, что жить ему осталось от силы десять минут, ровно до того момента, когда бригада «санитаров» доберется до трибун, на которых он лежит. Но даже осознание мрачной перспективы не помогло Володе найти в организме скрытые резервы. Голова закружилась, в глазах потемнело, и Водолей отключился.
Впрочем, отключился он как-то странно. Забытье оказалось похожим на тревожный дневной сон. Изредка Водолей будто бы всплывал из черной бездны на перископную глубину, и тогда сквозь тяжелую темную пелену к нему пробивались какие-то звуки, ощущения и даже мутные образы. Он слышал чей-то шепот, ощущал движение, его словно куда-то тащили, даже видел абрис склонившегося над ним человека. Почему-то Водолею показалось, что это была женщина. Но очнуться Водолей не мог. Хотел, но не получалось.
Затем снова сгустилась темнота и наступила тишина, но ощущения остались. Водолей почувствовал, что его лоб становится холодным и влажным, а губ касается что-то горячее и мягкое. А еще он уловил запах. Знакомый, приятный, но почему-то вызывающий внутренний протест. Водолей не понимал, в чем причина, но точно знал, что не хочет улавливать этот запах. Вернее, хочет, но не здесь и не сейчас! Это было слишком опасно.
В чем логика, Водолей тоже не мог сказать. Он вообще ничего не мог толком сформулировать. Мысли никак не клеились друг к другу. Но и не находя логической связи, обрабатывая каждую мысль, каждое ощущение по отдельности, подсознание всякий раз заявляло, что этому запаху здесь не место. И это горячее, мягкое, что касается губ, тоже не должно их касаться. И прохладные прикосновения к щекам здесь и сейчас неуместны…
Водолей уцепился за слово «прикосновения». Да! Это были именно прикосновения. Кто-то провел по щеке прохладными тонкими пальчиками.
Ира?! Мысль показалась дикой, откуда тут взяться Ире? Но Водолей не стал ее отгонять. Пусть иллюзии хоть раз в жизни принесут пользу!
Так и случилось. Водолей почувствовал, как сладко замирает сердце и одновременно темнота вокруг превращается в полумрак, а затем и вовсе в легкие сумерки, подсвеченные спиральной энергосберегающей лампочкой под потолком.
– Наконец-то! – тихо выдохнул кто-то рядом.
И снова Водолей уловил этот запах. Свежий, приятный… явно женский, но… к сожалению, не Ирин. Нет, чей-то еще. Может, это был запах Риты? Нет, тоже мимо. Запах был связан с домом, вот почему он казался настолько знакомым и позитивным. Рита могла ассоциироваться только с работой, максимум с дачей. Дома у Водолея она не бывала ни разу. Так что рядом вздыхала не Ира и не Рита, а другая женщина.
Водолей попытался сфокусировать взгляд, и примерно с десятой попытки ему это удалось. Рядом сидела… Юля «Племянница» (как любят представлять резидентов в «Камеди Клабе») Михайлова!
Вот такой поворот! Такая вот связь с домом и позитивом. Что ж, все было верно, хотя и неожиданно. Юля давно стала кем-то вроде непостоянного, но привычного обитателя квартиры, а позитив был обусловлен дружеским, почти родственным отношением Водолея к этой забавной и хорошей девчушке.
– Юльча… – хрипло проронил Водолей. – Ты… откуда… взялась?
– Вы сегодня уже спрашивали, – Юля просияла и вдруг обняла Водолея за шею и прижалась лицом к его щеке. – Вы живы, дядь Вова!
– За… ду… шишь, – просипел Володя.
– Я так рада! – Юля снова села прямо. – Вы такой тяжелый были. И не дышали почти. Я так испугалась! Компрессы вам на лоб делала, духи свои под нос совала, целовала, ничего не помогло. Но вы все-таки очнулись!
– Очнулся, – Володя бросил взгляд по сторонам. – Мы где?
– Это стадион, тут под трибунами комнатка… с мячиками и всяким хламом.
– Тренерская? – Водолей попытался сесть.
– Не знаю, – Юля помогла ему приподняться.
Комнатка была небольшая, а стеллажи со спортивным инвентарем вдоль двух стен делали ее вовсе крошечной. Но в ней имелась и кушетка, на которой лежал Водолей, и умывальник, и столик. А в углу стоял древний холодильник, на котором красовался не менее древний телевизор.
Володя кое-как уселся. В голове шумело, в ушах звенело, а все мышцы ломило, как после разгрузки вагонов. Но в принципе состояние можно было считать удовлетворительным.
– Как ты меня сюда притащила?
– Ой, не спрашивайте, дядь Вова, – Юля хмыкнула. – Сама не понимаю, откуда силы взялись. Хорошо, что тут недалеко. И не заметил никто, как раз стемнело. Они пока там… других грузили, я вас и вытащила.
– Постой, – Водолей коротко откашлялся. – Дай попить… пожалуйста.
– Вот, – Юля взяла со столика кружку с водой и подала Володе. – Из-под крана.
– Ничего страшного, – Водолей залпом осушил кружку. – Хорошо. А теперь по порядку. Мне надо понять… мы… на стадионе…
– …В Новом мире, – закончила вместо него Юля. – Вы это хотели понять?
– Ты… – Водолей удивленно уставился на Юлю, – тоже в курсе?
– Конечно, – Юля кивнула. – Я ведь вам и утром намекала и потом, по телефону. Я такой же навигатор, как вы.
– Постой, – Водолей поморщился. – Юля… ты… Дева?
– Ну и вопросы у вас! – Юля возмущенно фыркнула и отвела взгляд.
– Извини, я не о том. В ФСБ нам всем дали прозвища. Мне оставили сетевое, Водолей, а остальным приклеили ярлыки по аналогии. Павел у них Телец, есть еще Козерог, а девушка по имени Юля у них проходит как Дева. Так это ты?
– Наверное, я. Фамилию не догадались спросить?
– Это Павел меня просветил. Павел Горбатов, журналист.
– Знаю его, – Юля кивнула. – Мы в Сети уже полгода общаемся. Только он не знал моего настоящего имени. Я всегда Ромашкой подписывалась.
– Симпатично, – Водолей улыбнулся.
– Ну да, – Юля смутилась еще больше. – Бледная, тощая и вечно удивленная.
– Брось, – Водолей взял Юлю за руку. – Ты гораздо лучше. А как ты открыла? Комната наверняка была заперта.
– А в двери ключ торчал. Я когда вас сюда затащила, дверь вдруг захлопнулась. А потом я услышала, как снаружи кто-то сказал, что все проверил и сейчас опечатает. Потом на ключ запер и ушел.
– Очень странно, – Водолей нахмурился. – А как ты вообще очутилась на стадионе?
– Это долгая история, дядь Вова, – Юля вздохнула и передернула плечиками. – И страшная… бр-р. Так страшно было, что вспоминать не хочется.
– Я понимаю, но все-таки… расскажи. Это важно.
– Ладно, – абсолютно без энтузиазма согласилась Юля. – Помните, я звонила? Говорила, что меня караулят и там и тут?
– Помню. Только я тогда ничего не понял. Не в курсе был, что на самом деле происходит.
– Я так и подумала. Ну вот. В Старом мире после пяти… в полшестого примерно… начался полный кошмар. Я думала, дом рухнет, так трясло. А потом ураган все окна вынес, вместе с рамами. Я еле успела перейти сюда. Но и тут не получилось отсидеться. С полчаса все тихо было, а потом ка-ак даст кто-то в балконную дверь! Я бегом в прихожую, а меня вдруг – бац! – в спину. И на пол повалили. Так прижали, что чуть не задохнулась. Ну, а потом подняли, потащили…
– Постой, кто прижал, а потом потащил?
– Ну, эти… как их там… копы в штатском.
– Чекисты?
– Наверное, они. Я не знаю. Они ничего не сказали. Ну, знаете, как в кино: «вы можете хранить молчание…» и все такое. Эти вообще ничего не говорили. Просто подняли и почти на руках вынесли из дома. Потом посадили в машину…
– Черную?
– Ага, в иномарку такую… эмблема с колечками. Сами сели по бокам и повезли куда-то. И опять ни слова. Я такая: вы нарушаете мои права! Ну и еще что-то начала загонять, не помню уже. А они даже ухом не повели. Только один потом, с переднего сиденья, такой обернулся, из пистолета прицелился и говорит: «Умолкни, ведьмочка, или кол осиновый схлопочешь». Нормально, да?! Я чуть не описалась от страха, честно говоря.
– Почерк знакомый, – проронил Водолей. – Что дальше?
– Ну, что-что. Дальше – больше. Поехали куда-то в центр. Только до Садового доехали, вдруг у них радио чего-то там сказало. Они сразу по тормозам – и назад. Только не в наш район, а сюда, в Строгино. Летели как сумасшедшие, как в «Такси», видели такую комедию? Только мне не смешно было. А потом вообще не до смеха стало. Они машину бросили прямо на трамвайной линии, а сами все помчались на бульвар. Потом автобусы приехали… грузовики… ну, вы видели. А про меня типа забыли.
– Расставили приоритеты, – проронил Водолей. – И почему ты не сбежала?
– Я сбежала, – Юля вздохнула. – Только недалеко. Погрелась полчасика в метро и вернулась. По радио ведь про навигаторов сказали. Прокол… нет… этот… прорыв, сказали, из карантина. Навигаторы ведут с собой до пяти тысяч штатских. План «Исход».
– «Исход»?
– Ну да, вроде бы так сказали. А может, «Восход» или «Заход». Короче, какой-то «ход». Я сначала побоялась туда идти. Там такая свалка была – мама, не горюй! И оцепление стояло. Но я по стеночке протиснулась мимо солдатиков и между «Скорыми» спряталась. Там очень много «Скорых» было. Как раз автобусы уехали и стрельба закончилась. Ну, в смысле громкая стрельба. Из «Скорых» эти типы выгрузились, как бы медики, которые потом раненых добивали и в грузовики закидывали. Но там и реальные медики мелькали, в форме такой, в голубой с крестиками. Я в одну «Скорую» заглянула, смотрю – халат. Ну, я его надела, чемоданчик какой-то взяла, вышла такая, оглянулась, никто не смотрит. Я и смешалась с толпой этих… в халатах. Иду такая, ноги подкашиваются, тошнит, аж в холодный пот бросает. Кровищи кругом! Ужас! И трупы, трупы… меня чуть наизнанку не вывернуло. Сама не поняла, как до стадиона дошла. Гляжу – никого из этих… в халатах. Они пока на бульваре грузили, полчаса, наверное, прошло. Или больше. Начала вас искать. Не нашла. Слышу, грузовики едут. Я на всякий случай подальше отбежала, к дальней трибуне, и вдруг вы прямо на лавку упали. Бац, и лежите такой, дымитесь. Ей-богу, дымились! Я чуть выше стояла, на два ряда. Ну, я такая вниз – прыг! – с лавки вас на пол, а потом волоком… под трибуны.
– Повезло мне, – заметил Водолей.
– Ага, – Юля кивнула. – А потом… я уже рассказывала. Утащила вас сюда. А снаружи кто-то запер дверь, да еще и опечатал эту… тренерскую.
– Помощник, – уверенно заключил Водолей. – Это был он, больше некому. Он и раньше нам с Павлом помогал, но только советами, по телефону. Теперь он вмешался напрямую. И нет сомнений, что это кто-то из чекистов. Более того, он близок к Мазаю.
– К генералу Мазичу? – уточнила Юля. – Павел про него много чего узнал. Целое досье собрал. Там такие вещи есть… волосы дыбом. Одних только недоказанных убийств на нем три штуки. Или четыре.
– Теперь больше, – Водолей нахмурился. – Но и эти не докажут. Все будет шито-крыто.
– Ну, не знаю, – засомневалась Юля. – Такая стрельба была… как такое скроешь?
– Ты телевизор не включала? – Водолей осторожно поднялся с кушетки, подошел к холодильнику и включил стоящий на нем телевизор. Звук Володя вырубил, но информационный канал можно было смотреть и без звука. Все было понятно и так, по бегущим строкам. – Смотри.
– Смотрю, – Юля вытянула шею. – И чего?
– И ничего, – Водолей усмехнулся. – Читаешь, что в бегущих строках написано?
– Цены на нефть стабилизировались… японские производители запчастей снова обеспечивают потребности рынка в полном объеме… прошла конференция по итогам первого этапа модернизации. Чушь всякая!
– И где тут про «мясорубку» на берегу Строгинского затона?
– Нет ничего.
– Вот именно, Юльча. Даже намека нет. И не будет, я уверен. И знаешь почему? Потому что не было никакой мясорубки.
– Как это не было? – Юля удивленно вскинула брови. – Человек пятьсот положили!
– Думаю, даже тысячу. Но формально все эти люди живы, Юльча. Мазай легко может их предъявить.
– Ничего они не живы! В смысле, живы, конечно, только это другие люди!
– Ничего подобного. Те же самые. И по паспорту, и по структуре личности, и по генетическому коду.
– Я понимаю, но ведь… все равно они другие!
– Об этом знаем только мы с тобой да Мазай с его киллерами. А нормальные граждане основной реальности об этом не знают. Вот такая фишка. И значит, убийцам все сойдет с рук. Они могут хоть пятьсот тысяч угробить, даже пятьсот миллионов. Главное, чтобы это случилось в Старом мире. Или здесь, но чтобы люди были из отчужденной реальности.
– Пипец какой-то!
– Не то слово, Юльча. Волшебный Новый мир! Просто волшебный! И хуже всего, что генерал Мазич действительно ловкач. Он не только лучше нас всех умеет шастать между мирами, он очень ловко манипулирует общественным сознанием. – Водолей кивком указал на экран телевизора. – Видишь? Ни один журналист не верит в мясорубку, а если не верят репортеры, не верят и люди. Разве что какие-нибудь блогеры.
– В Интернете тоже голяк, – Юля покачала головой. – Вы пока… того… зависали, я заглядывала в Сеть на минуточку. Ничего. Ни о стрельбе, ни о катастрофах или северном сиянии.
– Зря ты в Интернет полезла, – Водолей покачал головой. – Надо было вообще телефон отключить. Вычислить могут.
– Теперь-то… что, – Юля развела руками. – Поздняк метаться.
– Согласен, – Водолей усмехнулся. – Получается, Новый мир сидит на голодном информационном пайке? Ведь не могло же за считаные часы все исправиться. Не-ет, и природные катастрофы, и другие проблемы пока никуда не делись. Может, поутихли. Но до полного исправления ситуации пока далеко. Пока просто информацию обо всем этом зажимают. Как в моем детстве… ты-то позже родилась, не помнишь. Жили мы себе за «железным занавесом» и не парились ни о чем. Теперь, получается, весь мир за такую занавеску упрятали. Но кто так расстарался?!
– Мы искали ответ, – Юля вздохнула. – Долго искали, но до сих пор так и не нашли.
– Не нашли, – Водолей кивнул. – Потому что не там искали. Не в той реальности.
– Думаете?
– Убежден. А по какому принципу шел отбор, кого дублировать, а кого нет, вы не интересовались? Почему кто-то стал навигатором, а кто-то раздвоился?
– Наши сначала думали, что у навигаторов ген какой-то особый имеется… но потом… короче, тоже никто не знает.
– И на этот вопрос ответ лежит в Новом мире, а не в Старом, – уверенно заявил Водолей. – Целовала, говоришь?
– Чего? – Юля удивленно уставилась на Водолея.
К такой резкой смене темы разговора она явно не была готова.
– Ничего, – Водолей махнул рукой. – Больше так не делай.
– Не очень-то и хотелось, – Юля покраснела и отвернулась. – Все-таки вы… черствяк какой-то!
– Червяк? – Водолей едва сдержал смех.
– Черствяк! – Юля осмелела и вновь подняла влажный взгляд на Водолея. – Черствый, как… сухарь!
– Юльча, я на пятнадцать лет старше, – Водолей усмехнулся. – В дочки ты мне не годишься, но за племянницу точно сойдешь. Пусть так и остается, ладно? На кой черт я тебе сдался, старый пень? Тебе пацанов мало?
– Хватает! – в голосе у Юли появился вызов, а глаза мгновенно высохли. – Ладно, дядя  Вова. Закрыли тему!
– Вот и отлично, – спокойно сказал Володя. – Вернемся, племяшка, к делам. Их у нас выше крыши. Согласна?
Юля промолчала. Но Водолей знал, что пауза не затянется. Дулась Юля обычно не дольше пяти минут. Так что переживать об этом не имело смысла. К тому же Водолей действительно понял, что у него теперь много дел.
Он и сам толком не понимал, что случилось. Контузия так повлияла, что ли? Или от Павла эту заразу подцепил? У него в голове вдруг словно сработал переключатель, и Водолей понял, как будет жить дальше.
Вовсе не так, как планировал раньше, это точно. Ведь раньше паровозом шел Павел, и Водолею не было нужды вмешиваться в ход событий. Но теперь в строю остался только он сам, а значит, альтернатива исчезла. Хочешь не хочешь, а придется сделать то, о чем люди в Старом мире просили Павла. Придется им помочь. Вместо Горбатова.
Принятое решение серьезно взбодрило Водолея, и у него словно открылось второе дыхание.
– Дело закручивается нешуточное, это ясно, – Водолей сложил руки на груди и прошелся по комнатке. – Это тебе не «Битва экстрасенсов» на ТНТ, это реальная война на грани мистики. Такой вот парадокс. Чтобы выжить – о победе я даже не мечтаю, – нам нужен четкий план действий и хорошая координация. Тут все как в бизнесе. Составляешь подробный план, налаживаешь схему, прогоняешь тесты, запускаешь в эксплуатацию, а дальше только не забывай контролировать.
– Для меня – темный лес все эти схемы, – пробурчала Юля. – И какой вы бизнес собираетесь строить? С кем? С тремя калеками? Здесь навигаторов не осталось, а в Старом мире их в кучу не соберешь.
– Правильно! – Водолей вдруг щелкнул пальцами. – Прежде всего нужны кадры. Надо собрать всех навигаторов. Для этого надо вернуться на Старую Землю, в отчужденную реальность.
– Там же… вообще пипец! – Юля помотала головой. – Вы забыли, как вас чуть не поджарили?! Не надо вам никуда возвращаться!
– Тихо! – Водолей приложил палец к губам. – Что ты раскричалась? Вернуться мне придется хотя бы потому, что надо вытащить Павла. Он ранен, и там ему ничего не светит. Вылечить его можно только здесь.
– Где, «здесь»? В больнице? Так врачи его сразу этим… троцкистам сдадут!
– Чекистам, – поправил Водолей. – Нет, не сдадут. У Иры брат хирург, в частной клинике работает. Так что все будет нормально, вылечат. Но меня там ждет не только Павел. Люди ждут. Понимаешь?
– Знакомые?
– И знакомые, и незнакомые. Это не важно. Главное, что других навигаторов там поблизости нет. Указать людям путь больше никто не сможет. На меня вся надежда.
– Ой, дядь Вова, только не думайте, что вы для них теперь бог! – Юля махнула рукой. – После всех этих дел… – она кивком указала на дверь, – они, наоборот, могут все на вас свалить. Скажут, типа, ты виноват, что повел нас на погибель, теперь отвечай за базар.
– Возможна и такая реакция, – немного подумав, согласился Водолей. – Но я все равно должен с ними поговорить. Иначе до конца жизни спокойно спать не смогу.
– Это да, – Юля вздохнула. – Я тоже пойду.
– Исключено!
– С чего это? – Юля вскинула брови.
– Я запрещаю тебе туда соваться!
– Вы-то как можете запретить? – Юля мстительно ухмыльнулась. – Вы, дядя  Вова, мне не родня, не муж, не начальник. И Старый мир вам не принадлежит.
– Хорошо, – Водолей поднял руки. – Не запрещаю. Прошу. Не суйся туда. Ты нужна мне здесь.
– Только не надо выдумывать сказки про наблюдение за обстановкой и про все такое, – Юля наморщила носик. – Я такая типа взяла и поверила! Ага! Щас!
– Юльча, ты действительно нужна мне здесь.
– Я пойду с вами! Выдумки не катят!
– Не собираюсь я ничего выдумывать! Мне просто нужна связь с помощником и другими людьми в этом мире. Только и всего. Думаю, помощник – это и есть Козерог из черного списка Мазая. Так вот, мне нужно, чтобы этот Козерог узнал о стратегических планах Мазая. Помощи в текущих делах нам теперь мало. А еще надо найти двенадцатого действующего в Новой Москве навигатора, неизвестного нейтрала.
– Неизвестного? – Юля покачала головой. – И как его найти, если он неизвестный? Да еще этот… нейтрал.
– Не знаю. Надо подумать. Не найдешь – вернусь, помогу. Но сначала неотложные дела: Павел, разговор с народом, и… еще мне очень интересно узнать, кто успел предупредить Мазая о нашем прорыве? Генерал ведь не просто нас поджидал, он успел подтянуть резервы. Значит, кто-то заранее рассказал ему о наших планах. Кто-то из первого, так сказать, эшелона. Из тех, кто узнал о плане прорыва сразу, как только мы приняли решение собирать народ.
– О-о, это вы надолго можете там задержаться!
– Значит, так тому и быть. Но ты все равно будь готова, что с тобой свяжутся.
Водолей окинул взглядом комнатку, присматриваясь к инвентарю: не найдется ли что-то полезное, что пригодится в предстоящем рейде.
– Биту возьмите, – посоветовала Юля.
– Толку от нее, – Водолей покачал головой. – Аптечка тут есть?
– Не знаю. Сейчас поищу.
– Я сам. Ты пока воды набери и сумку найди какую-нибудь.
Водолей кивком указал на пустую полуторалитровку из-под минералки.
Аптечку Водолей не нашел. Отыскал только пару мотков эластичного бинта. Юле повезло больше. Она нашла небольшой рюкзачок и упаковку женских прокладок. Водолей сложил все в рюкзак, сунул туда же бутылку с водой, украденный Юлей у медиков халат и закинул ношу на плечо.
– Встретимся… – Водолей задумался. – Позвоню, короче, как вернусь. Тогда и договоримся, где встретимся. Не я позвоню, значит, Павел или Ира… его жена. Или Козерог. Будь осторожна, Юльча. Домой не возвращайся. Есть где заночевать?
– Найду, – Юля вздохнула. – А если не вернетесь, мне что делать?
– Жить, Юльча, – Водолей обнял ее за плечи и чмокнул в носик. – Все. Пока.
Юля хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Просто кивнула и отвернулась. Когда она снова повернула голову, Водолея в комнатке уже не было. Юля опять тяжело вздохнула и села на кушетку.
И в ту же минуту в двери щелкнул замок.
Юля вскочила и хотела было броситься к стеллажу, чтобы схватить отвергнутую Водолеем бейсбольную биту, но не успела. Дверь открылась, и на пороге возник высокий, коротко стриженный незнакомец в черном полупальто.
– Здравствуйте, Юлия, – сочным баритоном произнес незнакомец. – Обыскался вас. Разрешите представиться, генерал ФСБ Мазич. Он же контрнавигатор Мазай.
– Убийца навигаторов, – удивительно ровным, холодным и взрослым тоном уточнила Юля.
– Как вам будет угодно. Надеюсь, госпожа Михайлова, вы не попытаетесь…
– Сбежать в Старый мир? Нет, генерал, не попытаюсь, – Юля неожиданно усмехнулась. – Только уж и вы не сделайте какую-нибудь глупость… господин Мазай.
– Интересно, – генерал сунул руки в карманы, чуть склонил голову набок и смерил Юлю пристальным взглядом.
– Оружие вам не пригодится, – Юля кивком указала на правый карман генеральского полупальто. – Вы ведь хотели сначала поговорить. И только после беседы вы примете решение, жить мне или нет.
– Правильно, – Мазай недоверчиво усмехнулся. – Откуда вы знаете?
– Вы так делаете со всеми навигаторами. Кого-то после беседы вы убиваете, а кого-то отпускаете. Как, например, Водолея и Тельца. Что за игру вы ведете, генерал? Вы проводите селекцию? Отбираете самых лучших из нас? Но зачем? Надеетесь, что все остальные соберутся вокруг лучших, и вам удастся прихлопнуть нас одним ударом?
– Очень интересно, – Мазай вынул руки из карманов и сложил на груди. – И, главное, неожиданно! Селекция… Откуда вы знаете такие слова? Вы меня удивили, Юлия, не буду скрывать. Просто поразили. Такое хладнокровие и такая проницательность у столь юной особы! Оружие мне действительно не понадобится. Вы свободны.
– Ждете, что я тоже удивлюсь? – Юля взглянула на Мазая исподлобья.
– Нет, – Мазай усмехнулся и шагнул в сторону. – Идите, Юлия. Но имейте в виду, я всегда буду поблизости. Ни вам, ни вашим друзьям от меня не спрятаться.
– Ах, генерал, – Юля вздохнула и поморщилась. – Вам кажется, что вы все знаете? Не обманывайте себя. Вы не знаете и сотой доли правды ни обо мне, ни о моих друзьях. Ни о себе. Прощайте, Мазай.
– До свидания, загадочная барышня, – генерал церемонно поклонился и вновь усмехнулся. – Надеюсь, новое свидание состоится в более подобающей обстановке и мы сможем обменяться нашими знаниями.
– Да, мы встретимся, но будет поздно, Мазай. Поздно для вас. Запомните эти слова.
Юля выскользнула за дверь и исчезла в вечерних сумерках.
Мазай некоторое время постоял, задумчиво изучая обстановку в инвентарной комнатке, затем кивнул, словно подтверждая этим телодвижением какие-то мысленные выводы, вышел и запер дверь. Ключ он положил в прозрачный пакетик и сунул в карман.

* * *

Москва, 20 декабря 2012 года 
Прав был Стрельцов, в году всего два настоящих праздника: Новый год и день рождения. И настоящие они не только потому, что их нельзя отменить. Отношение к ним достоверно указывает, на каком этапе жизни ты находишься. Когда перестаешь с затаенным восторгом ждать Новый год, закончилось детство, когда больше не радуют дни рождения – молодость. Когда начинаешь думать, что это никакие не праздники, а цифры обратного отсчета – заканчивается жизнь.
Впрочем, и отношение к профессиональным праздникам – не менее точный индикатор. Сначала гордишься причастностью к профессии, празднуешь с душой, с размахом. Затем задор проходит, тосты говоришь короткие, выпиваешь мало, а потому домой уходишь рано и на своих двоих. Ну, а под дембель откровенно скучаешь на «торжественных», потягиваешь минералку на фуршете, ссылаясь на то, что за рулем, а скупые государственные подарки, не распечатывая, забрасываешь на антресоли. И это верный признак, что пора в отставку.
Сегодня Гуськов завершил второй этап. Днем вроде бы выпил кедровки, но вечером, когда прибыл по известному адресу, от участия в торжественных мероприятиях отказался. Сразу прошел в крыло, где располагался небольшой обеденный зал и кафетерий для высших чинов. Там его и встретил Мазай.
В обеденном зале тоже царила слегка расслабленная атмосфера, но никаких других примет праздника Гуськов не уловил. И хорошо. Праздновать ему не хотелось. И не только потому, что сегодня он решил, что переходит на новый, предпенсионный уровень отношений со службой. В первую очередь Гуськова угнетали сегодняшние безвозвратные потери. И свои, и чужие. Хотя свои, конечно, как та рубашка, были майору гораздо ближе. Только не к телу, а к душе. То, что удалось спасти хотя бы троих, подслащивало пилюлю, но не сильно. Геша, Парус, Шипулин… ушли навсегда. Теперь с этим Гуськову предстояло жить и как-то мириться.
«Смириться можно, но принять не получится» – вспомнились майору слова Стрельцова. Именно так. Принять не получится. Не принимает такого душа. А еще Гуськова мучило осознание того, что он допустил сразу два промаха. Сначала не сумел спасти – он ведь мог нырнуть сам, не дожидаясь, когда раскачается Клименко, мог! – а затем не вернулся, чтобы убедиться, что ребята погибли. Вернись Гуськов сразу после того, как сдал майора Клименко медикам, тогда Стрельцову, Трощинскому и Локтеву не пришлось бы проходить через новые испытания. И, главное, Парус остался бы жив.
Но Гуськов не вернулся. Поехал чистить перья и отлеживаться. Правда, ни то ни другое сделать ему не удалось, все равно с полпути вернулся в Строгино и увидел там… лучше бы не видел этого кошмара. С другой стороны, не вернулся бы, ребята могли погибнуть. Уже здесь, в Новом мире. Чистильщикам ведь некогда было сортировать цели.
В общем, были в этой истории свои плюсы, хотя в сравнении с минусами они выглядели мелкими и незначительными.
Мазай сразу понял, отчего Гуськов такой кислый, но не стал приободрять или как-то еще лезть в душу. И на том спасибо. Бессмысленны все слова в такой ситуации. А бессмысленность не бодрит и не утешает. Только раздражает и еще больше вгоняет в уныние. Смертный грех, между прочим.
Генерал уселся за столик в углу и кивком предложил Гуськову расположиться напротив. Заказ сделал тоже генерал. Пока официант расставлял кофе и все к нему прилагающееся, Мазай молчал. Гуськов тоже не горел желанием начинать беседу. Но вечно благостная тишина длиться не могла, и генерал все-таки начал разговор. Как обычно, без предисловий.
– Больше так не делай, – он строго посмотрел Гуськову в глаза. – Вытащить парней из-под огня – дело важное, спорить не буду, но ты для меня важнее, чем десять простых оперативников. Ведь все только начинается.
Гуськова слегка покоробило от такой откровенности, но вида он не подал. Во всяком случае, постарался не подать вида.
– Не повторится, – буркнул Гуськов.
– Кроме того, это выглядело как саботаж, – генерал поднял руку, упреждая возмущение Гуськова. – Невольный! Понимаю. Поэтому никаких санкций не будет. Но если снова проколешься, припомню. Понял меня?
– Так точно.
– Вот и хорошо. Замяли.
Он взял паузу и пригубил кофе, как бы обозначая финал первого отрезка разговора. Но Гуськов не удержался и уточнил:
– Всю историю замяли? Я имею в виду прорыв.
– Не было никакого прорыва, – Мазай поставил чашку и снова уставился на Гуськова. – Никто ничего не видел и не слышал. Несколько свидетелей не в счет.
– Я слышал, как кто-то кричал, что узнал соседей.
– Этот глазастый гражданин установлен, и соседи показаны ему в целости и сохранности. По нашей версии он наблюдал за съемками фильма. По мотивам романа одного известного фантаста.
– Вот как! – Гуськов усмехнулся. – Поверил?
– Куда бы он делся? Та же петрушка со всеми остальными свидетелями. Почти со всеми.
– То есть кого-то предъявить не удалось?
– Было несколько нестыковок. Но за это следует сказать «спасибо» навигаторам. Мы сделали, что смогли.
– А навигаторы тут при чем? То есть я понимаю, в первую очередь именно они виноваты в этой… бойне. Но при чем тут нестыковки с дублями? Они тоже были навигаторами?
– Не думаю. Скорее всего, эти люди не продублировались по другой причине. Копированию этих граждан помешали все те же навигаторы.
– Каким это образом?
– Очень даже простым. Навигаторами могли оказаться, например, пилоты, капитаны кораблей, водители автобусов или машинисты поездов. Улавливаешь мысль?
– В час «Ч», когда произошло копирование реальности, они вели транспортные средства, и это каким-то образом исключило их пассажиров из программы дублирования?
– Я тоже так думаю, – Мазай кивнул. – Понимаешь теперь, как возникла мысль, что навигаторы особо опасны?
Вообще-то Гуськов скорее понимал, что это «баян», как выражается молодое поколение. Мазай поворачивал проблему таким боком, каким ему было выгодно. Но спорить Гуськову не хотелось, да и не видел он в этом смысла. Командир сказал, что бурундук – это такая птичка, значит, птичка.
И все-таки Гуськов не удержался. Не хотелось, а ляпнул. Что за натура?!
– В момент копирования они были опасны, но теперь-то что они могут?
– Могут, Гуськов! Многое могут! Но дело даже не в их возможностях, а наоборот, в возможностях «программы копирования». Ведь на самом деле ситуацию можно частично исправить. Пока в Старом мире не исчезло сияние, связи между ним и нашей реальностью существуют, и обойденные вниманием граждане имеют шанс быть скопированными, если вовремя выйдут из «тени» навигаторов.
– Сойдут с поезда, парохода, выйдут из самолета и так далее?
– Вот именно, майор. Но навигаторы намеренно не дают гражданам выйти из их «тени». В результате гибнут и навигаторы, и с ними гибнут тысячи граждан, которых новая реальность не может скопировать, поскольку воспринимает их как часть навигатора.
А вот это был уже не просто баян, а баянище! Хуже! Просто какая-то геббельсовская пропаганда. Мазай всеми силами пытался выставить навигаторов убежденными негодяями и моральными уродами, а себя – шоколадным зайцем.
– Я все-таки думаю, что копирование закончилось, – осторожно заметил Гуськов.
– Вовсе нет. Скорее всего, возможность осложнений была предусмотрена, вот почему процесс дублирования реальности растянут на некоторое время. Граждане прилетят, приедут, приплывут в пункты назначения, выйдут из «тени» навигаторов и, возможно, все-таки будут скопированы. Но пока получается, что они не попадают в пункты назначения. А если и попадают, очень редко кто-то из них копируется.
– Почему?
– Хотя бы потому, что Старый мир становится все более опасным. Он рушится, и люди гибнут. Так что кто не успел, тот, как говорится, опоздал.
– Жестко.
– Не мы это придумали, – Мазай развел руками. – Мы только попытались свести к минимуму потери. А навигаторы попытались нам помешать. И пытаются до сих пор. Да еще прорыв затеяли. А это, между прочим, опасное нарушение баланса между мирами!
– Они тоже считают, что действуют во благо.
– Вот именно. Но мы-то знаем, что это не так. Считать можно что угодно. Считать и заблуждаться. И это хуже всего, когда люди заблуждаются, но думают, что правы. Согласен?
– А если заблуждаемся мы?
– Нет, Алексей Борисович. Я точно знаю, мы правы. Спастись человечество сможет только здесь. Но спасется оно в виде копии. Оригиналы, все, кроме контрнавигаторов, должны остаться по ту сторону невидимого барьера. Да, они погибнут. Там вообще все живое умрет. Но выбора нет.
– Так сказали хозяева Нового мира? – снова не удержался Гуськов от озвучивания одного из своих подспудных опасений.
– Какие еще хозяева? – Мазай поморщился. – Не забивай голову лишними фантазиями. Никаких хозяев не существует. Этот мир нам просто удачно подвернулся в нужный момент. Повезло, как когда-то повезло первой бактерии, которая случайно возникла и не только выжила, но еще и умудрилась размножиться. Один шанс на триллион триллионов, но он выпал, и дальше все пошло как по маслу, на Земле возникла жизнь. Сейчас мы вытянули новый счастливый билет. Вот и все.
– А если в деле все-таки имеется умысел?
– Вот ведь въелась в тебя контрразведка, – Мазай усмехнулся. – Как стронций в кость. Давай сначала зафиксируемся в Новом мире, Алексей Борисович, а там разберемся. Разве не логично?
– Ну-у… так… пятьдесят на пятьдесят.
– Вот ты упрямый, Гуськов!
– Я осторожный, товарищ генерал. И опытный, уж простите за нескромность. Сколько живу, еще ни разу мне так крупно не везло, и забесплатно никто меня не спасал, кроме боевых товарищей. Поэтому и сомневаюсь, что нам просто повезло. А если это не везение, если это какая-то «спонсорская помощь» неведомо от кого, то какой у наших спонсоров интерес?
– Рассуждаешь, честно говоря, как навигатор, – Мазай нахмурился, уставился в чашку с остывшим кофе и неожиданно добавил негромко: – Нехорошо, Алексей Борисович, опасно. Я тебе доверяю, но формально ты все равно на карандаше, так что… сделай выводы.
– Спасибо, товарищ генерал, – так же тихо сказал Гуськов. – Учту.
– Учти, – Мазай снова придал лицу благостное выражение, расслабленно откинулся на спинку кресла и поднял руку, подзывая официанта. – Принеси, дружок, нам еще по чашечке! И коньячку пару капель. Все-таки профессиональный праздник сегодня.
– Момент, – заверил официант.
– Как видишь, я с тобой откровенен, Алексей Борисович. А все потому, что ты самый опытный и думающий из моей команды. Так что если у тебя остались вопросы, задавай, не стесняйся. Не хочу, чтобы в твоем видении ситуации остались какие-то слепые пятна.
– Да все, в принципе, понятно, – Гуськов пожал плечами. – А как в мире в целом… эта ситуация выглядит?
– Масштабно мыслишь, одобряю, – генерал кивнул. – В мире все примерно так же, как здесь, у нас. Силу пришлось применить не только нам. Попытки прорыва навигаторов из Старого мира зафиксированы и в других регионах. Наши недавние противники, а теперь коллеги, тоже были вынуждены дать им отпор. Особенно серьезно пришлось потрудиться в регионах, где концентрация навигаторов была слишком высока. Военные акции провели американцы в Средиземном море и Персидском заливе, китайцы на юге страны и в Тайваньском проливе, аргентинцы… ну, и по мелочи. В целом наберется десятка два операций, похожих на нашу. По сути, навигаторское движение задушено в зародыше. И что особенно радует – задушено это движение до того, как навигаторы осознали, что могут стать единой силой.
– Задушено – не уничтожено. Провокации все равно возможны.
– Правильно. Вот почему рано успокаиваться. Остатки навигаторов будут тайно преследоваться и здесь, и в Старом мире.
– Тайно преследоваться? – переспросил Гуськов. – Почему тайно?
– Чтобы не привлекать внимание общественности, – Мазай отхлебнул кофе. – Почему ж еще.
– Общественности там, по-моему, не до того.
– Ты не понял, мы избегаем внимания особой части «общественности», компетентной. Проще говоря, нас волнует особый интерес спецслужб к нашим персонам.
– Ничего не понимаю, – Гуськов поморщился. – Три часа назад они нам помогали, а теперь что? Мешают?
– Вроде того. После нейтрализации прорыва в нашем мире мы провели зачистку на той стороне. И это, видимо, очень не понравилось коллегам из Старого мира.
– Я слышал, сначала «вручную» попытались зачистить, а потом минометы перекинули в Старый мир, – Гуськов покачал головой. – Кому понравится, когда народу на головы мины сыплются?
– Не народу, Гуськов, навигаторам. Потери среди гражданских – неизбежное зло. К сожалению, у нас не оставалось выбора. Использовать точное оружие в тех условиях мы не можем, специальные группы посылать… ты сам знаешь, чем это обернулось. Троих потеряли. Пришлось применить минометы. И это еще по-божески. Американцы так вообще тактическим ядерным зарядом жахнули по своему же авианосцу «старого образца». Его капитан навигатором оказался. А китайцы применили в Старом мире боевые отравляющие вещества. Да, жестко. Но безопасность Нового мира превыше всего. Устранить главную угрозу этой безопасности – навигаторов – требовалось любой ценой.
Гуськову вдруг вспомнились слова Мазая, сказанные им во время преследования навигатора Барулина, после того как генералу доложили, что на территории пункта утилизации находится до десяти гражданских лиц.
«Приказываю считать их заложниками террориста, – без малейшего сомнения в голосе сказал тогда Мазай. – Они заранее считаются жертвами. Если беглец прикроется штатскими, разрешаю уничтожить всех».
Что ж, генерал не отступал от своей линии. И его коллеги действовали предельно жестко. Видимо, рассчитывали, что когда закроются все лазейки из Старого мира в Новый, то есть когда будут уничтожены все навигаторы, им все спишется.
– Наших навигаторов надо было сразу пристрелить, а не запирать в подвале, – сказал Гуськов, глядя в чашку. – Тогда не пришлось бы народ гробить.
– Надо было, – Мазай вздохнул. – Но вряд ли это решило бы проблему в целом. Корни проблемы лежат глубже. Лично я давно предполагал, что ситуация будет развиваться именно таким образом. Видишь ли, майор, пока не засияло небо, «посвященные» в Старом мире относились к нашим разработкам весьма прохладно. Когда же вспыхнуло аномальное сияние, все поняли, что мы были правы, и переполошились. Но надо отдать им должное, поначалу они сохранили лицо, повели себя мужественно. А вот когда все стало рушиться, нервишки у них все-таки сдали. Они начали давить, требовать билетики на ковчег.
– Для избранных, – Гуськов кивнул. – Пару лет назад фильм смотрел, там на здоровенных кораблях спасались. Тоже только избранные.
– Идея очевидная, – Мазай кивнул. – А фильм, кстати, туфта. Я, естественно, предусматривал такой вариант и предупреждал о нем, но раньше власти не верили, а теперь… поезд ушел и рельсы остыли. Власти Нового мира не хотят видеть в нем своих «старых дублей».
– Видимо, знают себя слишком хорошо, чтобы самим себе доверять.
– Правильно, – Мазай вновь кивнул. – Так что теперь «старые» власти будут поддерживать движение навигаторов. Ты ведь и сам в курсе, что через некоторых низших чинов навигаторы уже связались со «старыми» силовиками. И результат не замедлил проявиться. Сначала была перестрелка на стадионе, потом они атаковали минометные расчеты. Отныне на стороне навигаторов все, кто пока еще уцелел в Старом мире. В случае с копией нашей службы, думаю, вплоть до дубля директора ФСБ.
– Крутой подъем.
– Не то слово. Просто вертикальный взлет! Представляешь, что будет дальше?
– В общих чертах, – Гуськов задумался. – Ясно, что свободно нырять туда больше не удастся. Это теперь так же рискованно, как, наоборот, для навигаторов нырять в Новый мир.
– Вот именно, майор. Произошло то, что должно было произойти. Конфронтация между мирами развернулась по полной программе, и это гораздо хуже, чем любая гражданская война. Ведь друг другу противостоят не примерно, а абсолютно равные по силам люди.
– «Старички» тоже могут перекинуть сюда что-нибудь существенное, допустим «Грады», и лупануть по Кремлю и Лубянке, – добавил Гуськов. – Или ракетой с авианосца… по Вашингтону.
– Это вряд ли. «Старым дублям» сейчас не до ответных ударов. В живых бы остаться. Ведь катаклизмы в Старом мире только набирают обороты. А вот когда там все более-менее успокоится…
– Думаете, успокоится?
– Допускаю такой вариант. Так вот, если кто-то выживет и среди выживших найдутся навигаторы, мы можем получить серьезную проблему в виде хорошо организованного и вооруженного подполья. Вот почему я всегда говорил и продолжаю настаивать – навигаторы должны быть уничтожены. В кратчайшие сроки.
– А если кто-то из них захочет перейти на нашу сторону?
– Что ж, добро пожаловать, – Мазай усмехнулся, – но в последнем вагоне. Только после того как будут уничтожены те, кто заупрямится. И обязательно руками перебежчиков. Иначе у нас не будет оснований верить в их искренность. Правильно?
– Да уж, – Гуськов нахмурился. – Все правильно и очень жестко.
– На войне как на войне, – Мазай взглянул на часы и отодвинулся от стола. – В общем, все только начинается, Алексей Борисович. Мне пора, но ты не спеши. Я обещал тебе передышку, я выполняю обещание. Ужинай, приводи себя в порядок и отдыхай… сейчас без малого двадцать один… отдыхай до полуночи. Больше времени дать не могу, уж прости.
Генерал встал.
– И на том спасибо, – Гуськов обозначил намерение подняться.
– Сиди, – разрешил Мазай и вместо прощания напомнил: – В ноль часов у меня.
Гуськов запоздало кивнул и проводил генерала взглядом. Ужинать, как советовал Мазай, ему не хотелось. А вернее, расхотелось. После всего, что сказал Мазай, аппетит пропал. Не укладывалось пока в голове у Гуськова понимание, что началась война. Да еще гражданская. Пусть не здесь, а на невидимом фронте (в прямом смысле), но ведь с его участием. То есть сейчас Гуськов просто отошел в тыл для короткой передышки, но в полночь ему придется вернуться на передовую. И это не укладывалось.
Понимание, что миры разделились, уложилось. Понимание, что в Старом мире разворачивается Апокалипсис, тоже уложилось. А вот новая вводная, что параллельно началась «гражданская война миров», пока не нашла себе места в голове у майора. Может, после отдыха найдет, после «перезагрузки и синхронизации»?
В кармане у Гуськова вдруг что-то звякнуло, и он отвлекся от мрачных мыслей. Сигнал был похож на оповещение, что пришло смс, но телефон майора сигналил в таких случаях иначе. Гуськов достал телефон и уставился на экран. Пару секунд он с недоумением разглядывал «иконки», а потом негромко выругался. Вместо своего «Самсунга» майор держал в руке чужой айфон.
«Вот остолоп! Перепутал! Вместо айфона Клименко отдал медикам свой телефон. Это ж надо было так оплошать! Они ведь только издалека похожи, их даже на ощупь можно отличить. Хотя в том состоянии я мог что угодно перепутать».
Гуськов машинально ткнул в «иконку» и замер, не веря своим глазам. Отправивший сообщение абонент значился в телефонной книге как… Козерог! Уж не тот ли навигатор, которого должны были искать Гуськов с группой и непосредственно майор Клименко?! Вот уж повезло так повезло!
Гуськов открыл сообщение и внимательно изучил текст. Этот самый текст оказался простым, но малопонятным, какой-то шифровкой. В СМС содержалась только комбинация из трех цифр: «211220121200». Что за код? Гуськов на секунду задумался и вдруг понял, что «шифровка» на самом деле легко читается без всякого «ключа». Это были дата и время. 21.12.2012, 12–00. Видимо, день и время встречи. Гуськов хмыкнул. Как удачно он перепутал телефоны! Но где они должны встретиться? Козерог придет навестить Клименко в госпитале? Или Козерог не знает, что Клименко вышел из игры и приглашает его в известное обоим место? Впрочем, это было не важно. Главное, что теперь Гуськов мог не сомневаться – Клименко и есть крот! Его связь с навигатором по кличке Козерог неопровержимое тому доказательство!
Гуськов торопливо допил кофе и поднялся. Отдых накрылся, но это майора не расстроило. Совершенно случайно он подсек крупную рыбу, и это взбодрило его не хуже полноценного отдыха.
Мазай хочет как можно быстрее расправиться с навигаторами? Что ж, Гуськов тоже в этом заинтересован. И у него появился шанс ухватиться за ниточку, с помощью которой майор размотает клубок, по крайней мере в Новом мире. А будут уничтожены концы здесь, ослабнут нити и по ту сторону баррикад.
«В госпиталь, – решил Гуськов. – Поговорим с Клименко по душам. И пусть этот зверь только попробует хоть что-то утаить. Шкуру с него спущу. Чтобы другим навигаторам неповадно было. В общем, как в той рекламе: навигаторы, вы все еще хотите спасти Старый мир? Тогда мы идем к вам!»

Читайте далее: «Нереальность» и «Миротворцы».